Глава 1. Север и Сияние

      Неистовый грохот ветра смешивался с надрывным воем женщины.       — Тужься, тужься, еще немного осталось, — говорила над ее ухом повитуха, краем глаза поглядывая на вход в чум, — пурга сегодня черная, не выйти.       Девушка тяжело дышала, по бледному лбу стекал пот. Краткие ослабления боли приносили мимолетное облегчение, но вскоре она возобновлялась с новой силой.             Сложно сказать, сколько времени прошло. Зимой на севере ночь сменяется сумраком, а сумрак снова перетекает в ночь, ни единый солнечный луч не достигает самого северного края Земли.       Среди безмолвного льда, словно крошечные птичьи сердца в лютую стужу, в жилищах трепетали беспокойные огни, согревавшие кочевников. И вот чум наконец наполнился звонким детским плачем.       — Живой, живой! Это девочка!       Повитуха и ее помощница прослезились от счастья. И их радость не была случайной, предыдущие три плода родились мертвыми. После белокурой малышки на свет появился такой же мальчик.       Ласковым взглядом мать посмотрела на младенцев и, в последнем усилии, поцеловала каждое дитя в лоб.       — Он будет Севером, а она — его Сиянием, — девушка слабо улыбнулась.       Ее глаза закатились, и роженица задрожала всем телом. Повитуха в попыхах обнажила ее грудь и увидела, как проклятье черной паутинкой расползалось по коже.       — Я могу сбегать за жрицей, — молодая девка бросилась к выходу, но мудрая женщина ее остановила.       — Куды? Сиди, дура, северные ветра не прощают малодушия, — рявкнула повитуха.       Снежная буря погрузила весь мир за пределами чума в сплошную беспроглядную мглу. Если выйти на улицу в такую погоду, соплеменники не найдут даже тела.       — Тут уже ничем не помочь. Зло слишком сильное, — покачала головой женщина.       Роженицу еще какое-то время потряхивало, но вскоре она успокоилась.       — Уснула?       — Навсегда, несчастная, — повитуха опустила веки едва приоткрытых глаз девушки.

***

      Высокая женщина, уже немолодая, но все такая же статная и точеная, как и много лет назад, стояла у края нетронутого бесконечно-белого поля. Ее длинные прямые волосы были как свежевыпавший снег, а слепые глаза напоминали путеводный свет луны. На шее висели бусы с ухом серебристого волка.       После вчерашней бури наступила тишина. Привычный сумрак окутывал стойбище.       — Она… — повитуха, запнулась, не в силах произнести слово.       — Я знаю, — спокойно ответила женщина. — Я слышала детский плач. Хоть один ребенок выжил?       — Двое, матушка Тайга.       — Значит, еще есть надежда. Завтра мы отправимся дальше на север, там проклятый Аспид не сможет нас достать. Нужно накопить силы.       — Но мы никогда не заходили так далеко! Даже здесь уже почти нет оленей!       — Я уже не молода, а змей дотянулся до последней моей дочери. Этих детей мы не должны потерять, — слепые глаза были наполнены невыразимой материнской тоской. — Проклятье не просто поражает наши тела, разросшись, оно не дает превратиться в волков, так что даже матерям приходится рожать будучи человеками. Мы должны идти, иначе наше племя канет в лету, как многие, чьи следы навсегда замел снег.