Глава 2. Мы дома

      Посреди бесконечного белого поля на сваях стоял собранный из нарт гроб. В сумраке его обдували сильные северные ветра, постепенно укрывая снегом. Невдалеке еще виднелись следы стоянки кочевников, но и они скоро исчезнут под нарастающим покровом.       Большие волчьи лапы ступали по хрупкому насту, то и дело проваливаясь. Белый снег окрашивался кровью от многочисленных порезов нанесенных осколками льда. Звери терпели. Жмуря глаза от вьюги и осклабив от боли пасти, они тянули свои нарты дальше на север по следам мудрой белой волчицы. Много дней волки провели в пути, останавливаясь лишь на ночлег. Оленей не было, поэтому приходилось прорубать лед, чтобы ловить рыбу. Несколько раз удалось поохотиться на тюленей. Добыча использовалась без остатка. Из шкур шили одежду, а красивым и мягким мехом детеныша нерпы украшали обувь.       Как-то раз один из юных охотников заставил мучиться белька, играя с добычей. Тайга на него обозлилась.       — Что ты творишь? — женщина грозно зарычала на волка. — Убей его, не заставляй страдать! Это надо делать быстро, чтобы хоть так облегчить их участь. Другие звери не просто добыча, мы забираем жизни чужих детей чтобы дать жизнь нашим, и обязаны быть благодарны этим созданиям. Ничто живое не должно умирать просто так, тем более смерть не повод для потехи.       Парубок начал извиняться, но Тайга его остановила.       — Не у меня проси прощения, а у духа, которому ты причинил боль.       Волки чтили жизнь, звери знали, как тяжело она достается. На пути племя наткнулись на тело раненого и насмерть замерзшего белого медведя. Они скорбно склонились, почитая жертву севера, и отправились дальше.       — Какое у них печальное существование. Живут одни и умирают в одиночестве. Я бы так не хотел, — заметил молодец по имени Эхо, разводя огонь в чуме.       — Они — дети Велеса. Отец сделал их сильными и могучими. По его велению каждый медведь — хозяин своей земли. А может, и сам скотий бог в их обличии следит за миром, — ответила Тайга. — Волки же обитают на границе между светом и тьмой, в сумраке. И, чтобы выстоять против мрака и холода, мы сбиваемся в стаи. Однажды я видела волка-одиночку, это было несчастное существо, подобное ползучему гаду. Лютое и исступленное в своей кровожадной ненависти.       — И откуда вы столько знаете, матушка Тайга, — улыбнулся Эхо.       — Поживешь с мое и поболе знать будешь. Ты внимательно слушай, Эхо. Коли моя последняя дочь испустила душу, когда придет мой час, тебе придется взять на себя ответственность за стаю.       — Да бросьте, вы еще полны сил, — парень надул губы из отхлебнул из пиалы горячего чаю.       — Даже моих сил не хватит на вечность. Тяжелые времена грядут, Эхо, стая останется без верховной волчицы, пока не подрастет твоя дочь, — лицо женщины было печальным и задумчивым. — Коли бы живы сыновья, но Аспид погубил всех. А ты, как избранник моей Тишины должен принять этот долг.       Парень вздохнул, но ничего не ответил. Он и сам понимал, что придется, больше некому.       Следующие несколько дней погода стояла невыносимая, идти было особенно тяжело. Лютый ветер дул в морду, и звери едва продвигались вперед, с трудом переставляя лапы. Чтобы не потерять друг друга в пурге, вся стая держалась за одну длинную веревку, сплетенную из множества коротких. Так они в условиях почти нулевой видимости узнавали, что кому-то из их сородичей нужна была помощь. Ночью пурга усилилась и неистово ревела, словно хтоническое чудище в глубинах Нави. В человеческом обличии кочевники спрятались в чумы и спали, видя во снах все то же белое поле.       Когда Эхо проснулся, было тихо, словно все звуки исчезли из этого мира. Он лениво потянулся, с кряхтением поднялся и вылез из чума. У парня перехватило дыхание. Эхо увидел величественную гряду ледяных гор над которыми бежали изумрудные и сиреневые потоки, освещавшие небо.       — Мы дома, — сказала Тайга, устремив на горы взгляд слепых глаз.