Глава 6. После себя

      Малахитовые сосны, раскинув в стороны массивные лапы, словно одноногие великаны нависали над стаей. Север, прижав уши, осторожно ступал по снегу, то и дело испуганно оглядываясь по сторонам. Лес приносил новые резкие запахи, звуки, шорохи. После ледяных просторов полюса он казался оглушающе громким и даже опасным. Парень привык к белым пустыням до самого горизонта. Он верил, что если идти очень долго, то на самом краю снежная гладь будет подниматься в небо. В лесу впереди идущие волки то и дело исчезали меж древесных стволов. Пространство казалось маленьким, тесным, с непривычки Север то и дело обдирал бока о ветви и грубую сосновую кору.       Сияние, в отличие от брата, довольно быстро привыкла к новой обстановке и радостно носилась от головы к хвосту стаи и обратно, то и дело забегая вперед или, наоборот, оставаясь позади, увлеченная очередным открытием. Парень следил за девушкой и то и дело взволнованно окликивал сестру, боясь, что она отобьется от стаи и потеряется.       — Да брось, если отстану, по запаху вас найду! — рассмеялась Сияние, грея руки у костра на привале.       — Да как здесь вообще можно что-то по запаху найти? — фыркнул Север и тут же чихнул. — Этот резкий хвойный душок все перебивает!       — Какой ты нежный, — девушка рассмеялась. — И ворчливый, впрочем, как и всегда.       — Я не нежный, правда ведь неприятно пахнет, — юноша обиженно надул губы.       — Да брось, в нежности нет ничего плохого. Ты просто стесняешься, — она улыбнулась и щелкнула брата по носу.       Парень покраснел и зарылся носом в меховой воротник кухлянки в попытке скрыть смущение.       — Как же ты себе невесту искать будешь, если даже в разговорах со мной так краской заливаешься? — расхохоталась Сияние.       Север смешно засопел и замотал головой, не желая отвечать.       — Ну что, детишки, вы как, не устали? — прервал беседу вожак.       — Все хорошо, дядя Гром, — кивнула девушка. — Мне очень нравится лес.       — Ты-то понятно, — усмехнулся мужчина, — словно родилась тут. А вот Северу явно не по душе.       — Дома мне больше нравится, — угрюмо подтвердил юноша.       — Ну ничего, скоро снег сойдет, и ты по достоинству оценишь местные угодья, а как доберемся до селений, сколько всего вкусного на человеческих ярмарках! — Гром с силой хлопнул парня по спине.       — Сомневаюсь, что эти вкусности стоят трех месяцев пути туда и трех обратно.       — Уж поверь мне стоят. Там совсем другой мир.       Север скептически посмотрел на вожака, но решил не спорить. Ух, был бы здесь отец, может, хоть он бы поддержал сына, вот только Эхо остался с основной стаей на нетающих льдинах полюса.       Вечная мерзлота всегда была одинаково прекрасной, девственно чистой и белой. Любые следы и другие признаки жизни там исчезали за пару дней, тогда как здесь отметина на сосновой коре могла зиять десятилетиями. И на пути стае даже несколько раз попадались шрамы от когтей, оставленные в былые года. Это было так непривычно и странно. Пришло осознание, что после себя можно оставить что-то, что не заметет неистовая метель.       — Сияние, как думаешь, а что можем оставить после себя мы, если продолжим жить во льдах?       — Наших потомков, а еще наши легенды и песни. Думаю, это более ценно, чем отпечатки. Следы на коре безмолвны, и ты можешь лишь предположить, каким был оставивший их зверь. Но познать душу можно только через слова и музыку.       Север задумался.       — Ты права. У льда ведь тоже есть своя песня. И через вой ветра, я чувствую его мысли.       Девушка улыбнулась, брат оставался верен себе и преданиям далекой снежной пустыни, которую, казалось, так глубоко понимал только он.