Глава 5. Тает лед

      Все чаще во льду попадались трещины. Сначала шириной с палец, потом уже с руку. Даже Сиянию пришлось насторожиться, когда она по легкомысленности чуть не угодила в полынью, не заметив ее из-за торосов. Девушка вздрогнула, подумав, что будет, если льдины придут в движение и сожмут это небольшое пространство воды вместе с угодившим в нее зверем. Мрачная бездна океана была готова поглотить все, что в нее попадет.       Разводья венами пронизывали огромное ледяное тело.       — У льда трескается кожа. Ему больно, — потрясенный этим зрелищем Север, как завороженный, вглядывался в черную воду, перерезавшую льдину.       — Да брось, он неживой, — рассмеялся Буян.       — Точно, — поддержала Сияние.       Но юноша пропустил их смешки мимо ушей. Девушка, видя, что брат о чем-то серьезно задумался, присела на корточки рядом с ним и спросила:       — Ты чего такой? Что-то случилось? — несмотря на разность характеров, Сияние всегда тонко чувствовала настроение Севера.       — Вода — кровь океана. А лед — его кожа. И лето словно заживо ее сдирает. Ты же это слышишь? Его гулкий стон, ему больно, — глаза парня казались замерзшими в этот момент.       Другие бы решили, что юноша неудачно шутит, но девушка знала, что брат серьезен, как никогда. Он с самого детства чувствовал какую-то особенную связь со льдом, и даже Сияние не всегда могла его понять.       — Мы никак не можем на это повлиять, — заметила сестра. — Это просто цикл его жизни. Волки ведь тоже умирают и возрождаются.       Парень кивнул, соглашаясь.       — Вставай, наверняка еда уже готова. Нужно подкрепиться, нас ждет долгий путь.       Север в последний раз сочувственно взглянул на воду и, тяжело выдохнув, направился за сестрой в разбитый на ночлег чум.

***

      Белая земля ломалась на куски, и льдины, подгоняемые течением, с громким скрежетом сталкивались и наваливались друг на друга, образовывая торосы и ропаки. Юные волки, впервые проделывавшие этот путь со стаей, беспокоились все сильнее. Их родной и крепкий северный лед впервые казался таким неустойчивым и опасным. Все чаще им встречались раздробленные в крошево края льдин, больше становились разводья. Приходилось перепрыгивать с одной глыбы на другую и переправлять пожитки над черной ненасытной поверхностью. Если что-то случайно падало, можно было попрощаться с этой вещицей навсегда. Вскоре воды вокруг будто бы стало больше, чем льда. Стая петляла по белым перешейкам меж неглубоких лазурных озер на дне которых, впрочем, нередко темнели провалы. Солнце всходило на небосвод и, отражаясь от снега, слепило глаза. Северные барханы сияли и переливались, величественные ледяные осколки и далекое голубое небо с пушистыми облаками отражались в воде.       — Мы точно сможем добраться до земли? — усомнился Север.       — Конечно, каждый год так, — кивнул Буян.       Он постоянно терся рядом, ухлестывая за Сиянием, которая, кажется, была только рада такому вниманию.       — Нам же еще порядка трех месяцев идти, а все уже тает.       — Ну так и земля скоро покажется, не все же время мы по льду идти будем.       Волки уже несколько дней брели по тонкому ледяному перешейку посреди незамерзающего моря, в котором плавали разрозненные обломки льдин. Вскоре и эта дорога закончилась, так что Гром повел стаю прямо по дрейфующим льдам, которые то и дело неустойчиво покачивались, грозя перевернуться.       — Что-то в этом году правда все сильнее подтаяло, — заметил вожак. — Давно мы вот так с льдины на льдину не скакали, обычно перешеек держится.       Юные охотники ликовали, когда вдалеке показалась большая заснеженная земля. Даже Север приободрился, это значило, что скоро они ступят на нетающую крепкую поверхность. У всех будто открылось второе дыхание, разогреваемое стремлением поскорее сойти с ледяного пути.