Треск Сломанного Чего-то

Треск Сломанного Чего-то “Вы скучаете по ней?” Принцесса Луна была не готова к вопросу Каденс. Он вскочил внезапно, словно нанятый ассасин, выпрыгивающий из тени между чашечками чая в тёплый весенний день. Высокоуважаемая принцесса Эквестрии приложила усилия, чтобы не показать удивления. Она спокойно надкусила сэндвич, чересчур долго жуя и глотая, выигрывая время для ответа. “Принцесса,” сказала она. “Возможность предоставить друг другу компанию не по работе в такой прекрасный день редка. Можем ли мы наслаждаться обедом, не поднимая такие неприятные темы?” “Вы правы. Это прекрасный день,” ответила Каденс. “Её солнце светит так ярко...” “Ми аморе,” сказала Луна. “Прошу.” “Простите,” извинилась младшая, не решаясь посмотреть на неё. “Просто спрашиваю.” Луна отвела взгляд, ближе к центру Королевского Сада. Там, средь цветов, была возведена красивая мраморная статуя Принцессы Селестии, застывшая в действе поднимания солнца. Ей было уже за триста, но выглядела она как новенькая. По закону, её регулярно натирали. “Её след везде,” произнесла Луна. “Прошли месяца с того, как ушла моя сестра, только я всё ещё вхожу в главный зал с надеждой увидеть то, как она работает, будто вовсе ничего и не произошло.” “Трон ваш,” сказала Каденс. “Вы заслуживаете его больше, чем она.” “Честно, я бы хотела его поменять,” призналась Луна. “Он… не в моём вкусе.” “Так вы не скучаете?” спросила Каденс. “Моя сестра сделала то, за что простить нельзя,” ответила Луна. “Когда я думаю, чему она дала случиться...эти страдания жеребят многих поколений...” Луна дрогнула, словно оказалась пойманной в буре. “Мне стыдно за Селестию. Я не могу и посмотреть на её портрет без злости и отвращения. И вы спрашиваете, скучаю ли я по ней?” Луна отвернулась от Каденс. “Я скучаю так, что сердце болит,” сказала Луна. Каденс печально сгорбилась. “Простите, Принцесса,” сказала она. “У меня не было права спрашивать такое.” Луна покачала головой. “Я тоже скучаю...” мягко произнесла Каденс. Она откинулась в кресле и посмотрела на синее небо. “Она дала мне этот рог, в конце концов. Без неё, я бы осталась обычным пегасом. Каждый раз, как я использую магию или просто вижу в зеркале свой рог...” “Он напоминает тебе о ней?” спросила Луна. “Не только,” ответила Каденс. “Я чувствую, словно мы связаны. Рог – часть меня, но создала его она. Раньше я так этим гордилась...” Каденс вздохнула. “Я просто хотела быть похожей на неё.” Луна допила свой чай и поставила кружку на блюдце. “Тогда давайте,” сказала она. “Извините?” “Вспомните, когда моя сестра вас вдохновляла,” сказала Луна. “Когда она искренне чувствовала жалость, была мудрой и любила. Вспомните эту Селестию. И старайтесь быть как она.” Перед тем, как Каденс могла что-то сказать, Луна подняла копыто. “Нет,” прервала она. “Дайте перефразировать. Не старайтесь быть как она. Старайтесь быть лучше её. Эталоном, которым она себя только представляла.” “Принцесса...” сказала Каденс. “Как вы можете просить у меня подобное? Я не многолетний правитель, коим она является. Аликорний дар длится лишь сотню лет. Я рождена обычной пони. И умру такой же.” “Поэтому эта возможность предоставлена вам,” сказала Луна. “Вы знаете то, чего мы с ней никогда не узнаем.” “И что же?” “Предел,” ответила принцесса ночи. Каденс молча встала с кресла и скромно поклонилась. Почему она почувствовала себя как гружённый осёл? “Я не желаю запутать вас, ми аморе,” сказала Луна. “Но пока мы говорим о ваших обязанностях, у меня есть вопрос.” Каденс улыбнулась. Луна про себя заметила, что она чуть более, чем просто натянута. “Я так понимаю, вы встречали пони, что помогали с разрушением Круга?” При упоминании Круга, улыбка Каденс пропала. “Да,” сказала она. “Свити Белль я уже знаю; она была одной из кобылок-цветочниц на моей свадьбе. И, конечно, с Твайлайт у нас долгая история. А Твист...” “Вы обе подружились, не так ли?” сказала Луна. “Я просто её терапевт,” ответила Каденс. “Когда я думаю об ужасных вещах, что сделали с этим бедным жеребёнком...” Каденс скорчилась. “Ей уже лучше...” сказала она. “Но на этом всё. Не думаю, что ей только будет «лучше». Она не придёт к концу. Никто из них. Я делаю так мало, чтобы по-настоящему помочь...” “Твист рассказывала о вас,” сказала Луна. “Она сказала, что ваша работа небезрезультатна. Благодаря вам, она наконец вернулась в школу.” “Правда?” Выражение лица Каденс изменилось в тот же момент. Она радостно похлопала передними копытами. “О, это просто отличные новости! Мы правда тяжело работали, чтобы ей снова стало комфортно среди большой группы жеребят. Я научила её мантре, которая даёт ей забыть все страхи и напоминает, что тут нечего стыдиться.” “Да,” произнесла Луна, улыбаясь. “Она упоминала об этом в нашем последнем разговоре. И этот успех привёл к моему вопросу.” И тут Каденс снова стало плохо. Но она подумала о Твист, которая нашла в себе смелость пойти в школу, и с такой же уверенностью посмотрела на Луну. “Скажите мне, ми аморе,” сказала Луна. “Что вы знаете о Сильвер Спун?” ******* Я очень хорошо помню момент, когда поняла, насколько сломлена. Это произошло ночью, когда круг был разрушен. Стинджиан уже забирал Рарити, и Свити Белль прощалась с сестрой. Я даже отошла, чтобы дать им немного личного пространства. Это не помогло. Я не могла перестать смотреть в их сторону. Я помню, что Даймонд Тиара разговаривала со мной, но сомневаюсь, что мой мозг их уловил. Они были просто звуками, вылетающими из одного уха через другое, как дуновения лёгкого ветерка. Я не хотела игнорировать подругу. Уж точно не после того, как провела месяца, желая увидеть её снова. Но я уже попрощалась с Мисс Рарити. Кротко, прямо и по-чуднóму нежные. Она говорила, как ей жаль за то, что она сделала со мной. Я сказала, что простила её и надеялась, что она найдёт покой. А потом ушла. Мне нравится думать, что я сделала это так грациозно, что никто не словил, как тяжело мне было отходить от неё. Но у меня просто не было выбора. Чем дольше мы общались, тем сложнее было оставить её. И так я стояла на траве у владения Фэнси, пока Даймонд Тиара шептала шумную чушь мне в ухо. Я стояла, и смотрела, как они обнимаются в самый, возможно, последний раз. Потом сёстры отстранились друг от друга, и я услышала голос дракона, который звучал больше как раскат грома в чистом небе: “Время пришло, Рарити.” Она кивнула, целуя сестру: ничего не значащий, сестринский чмок в лоб. Это так на неё не похоже. Но, наверное, в этом и суть. Потом Свити угрюмо отошла в сторону, и Стинджиан опустил свой гигантский коготь, чтобы Рарити забралась. Она легко поместилась в его ладонь. Я потеряла самообладание, когда он поднял её. “Он забирает её...” сказала я. “Сильвер?” спросила Даймонд. Это первое слово, что отложилось в голове. “Что ты сказала?” “Он забирает её!” я начала паниковать. “Он улетит, и я никогда не увижу её снова!” Вся моя решительность, все последние капли гордости, всё тут же улетучилось. Дракон расправил крылья, пока Рарити сидела в его клешне. Он почти улетел с ней. Я не думала. Мои мысли остановили свой поток, и я стала ничем другим, кроме как штурмом эмоций. Страх. Паника. Замешательство. И любовь. “ОСТАНОВИСЬ! ВЕРНИ ЕЁ!” я закричала, направляясь к дракону. “МИСС РАРИТИ, ПОСТОЙТЕ! МНЕ НАДО ПОГОВОРИТЬ С ВАМИ!” Дракон начал махать крыльями, оставляя за собой могучий ветер. Он затормозил меня. Я встала, и, со всех сил, побежала против потока. “МИСС РАРИТИ, НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА!” я визжала. “Я ЕЩЁ ЛЮБЛЮ ВАС!” Я посмотрела на неё, и она грустно улыбнулась мне. И в её глазах я заметила то, что никогда не видела. Кажется, жалость. Я продолжила бежать, пока, неожиданно, остановилась. Что-то было у моих задних ног и мешало продвигаться дальше. “Не надо!” сказала Свити Белль, держась за меня. “Не иди к ней! Вспомни, что сказала до этого! Ты в ней больше не нуждаешься!” “Отпусти, Свити!” я отчаянно заревела. “ОСТАНОВИТЕ ЕГО, ПОНИНИБУДЬ!” Дракон поднялся в воздух. “МИСС РАРИТИ!” вскрикнула я, когда Стинджиан стремительно возвышался. “МНЕ НУЖНО БЫТЬ С ВАМИ! МНЕ НУЖНО...нужно...” Вес с моих задних ног пропал. Замещая его, два маленьких копытца обернулись вокруг моей груди. Свити Белль меня обняла. “Всё хорошо,” прошептала она. “Её больше нет.” “Мы свободны.” Это слово отдавалось эхом у меня в голове. “Свобода.” В первый раз за почти год, я почувствовала себя так, словно никому не принадлежала. Ни Рарити. Ни Фэнси Пэнтсу. Я в своих копытах. Я свободна. И это пугало. “Извини...” прошептала я в ответ. “Я думала, что больше не завишу от неё...” “Было бы это так легко, Сильвер. Поверь. Но не волнуйся,” ответила Свити. “Ты пройдёшь через это. Мы обе.” После я услышала шуршание в траве, и поняла, что со Свити мы не одни. Моя истерика привлекла внимание всех, стоящих на территории. Принцесса Луна, Галерейные жеребцы и Твайлайт Спаркл все таращились на меня. Жеребцы были, скорее, просто удивлены, но две взрослых кобылы смотрели на меня с печальным опасением. “Сильвер...” начала Твайлайт. Но я и не смотрела на неё. Я смотрела на единственную пони, что не смотрела на меня. Даймонд Тиара стояла ко мне спиной. Лишь она не наблюдала за мной. Сначала я подумала, что она просто жалеет меня таким образом. Но она повернулась, лишь на секунду, и снова отвернулась. Я никогда не забуду этот взгляд. Ей было стыдно за меня. И она имела право. Я посмотрела вниз, стыдясь посмотреть какому-либо пони в глаза. Мой голос был чуть выше шёпота, когда я смогла заговорить. “Помогите...” сказала я. “Понибудь…пожалуйста...” “Не беспокойся, дитя,” произнесла принцесса Луна. Её обычно серьёзный голос тогда имел некую мягкость. Я не сказала, но это напомнило мне о её сестре. “Каждый жеребёнок, пострадавший от копыт Круга, получит нужную ему помощь. Помни эту клятву, Сильвер Спун.” Я кивнула и аккуратно ткнула Свити Белль, чтобы она меня отпустила. Она поняла, и я упала в траву. Я лежала, тихо плача, как будто пару часов. Я ни с кем не говорила и держала глаза закрытыми всё время. Когда я наконец открыла их, то увидела трёх пони, сидящих рядом со мной. Свити Белль, Твист и Даймонд Тиара сидели со мной в тишине. Стыд на лице Даймонд пропал, заменяясь тёплой улыбкой. Улыбкой, которую делили все трое. “Мы сделаем это,” сказала Свити. “Мы сделаем это.” На поезде в Понивилль, я спросила Даймонд о том, почему она сидела рядом, если сначала даже не хотела смотреть на меня. "Потому что Свити Белль тебя удержала," сказала она. "Ты про что?" спросила я. "Я не поняла, пока ты не заплакала, но то, что сделала Свити Белль технически невозможно," сказала Даймонд. "Помнишь урок анатомии во втором классе? Даже слабая земная пони в три-четыре раза сильнее единорога. И у Свити слабая магия. Она никаким образом не могла остановить тебя. Только если ты не поддавалась." Улыбка прокралась на мою мордочку, когда я поняла, о чём говорит Даймонд. "Ты намного ближе к поправке, чем ты думаешь," продолжила Даймонд. "Прояви терпение и увидишь." Я обняла подругу, когда Понивилль уже виделся из окон. Прошло четыре месяца. Четыре месяца выходных, проведённых в недавно открытом Кантерлотском Пансионате для Жеребят, Пострадавших от Жестокого Обращения. Доктора говорят, что я – особый случай. То, что не могу оставаться тут, как многие другие Галерейные жеребцы, что это плохо для моего здоровья. Мне нужно “испытать независимость”, вернувшись в школу Понивилля. Важно, чтобы у меня было нормальное детство, говорят они. Я пытаюсь соглашаться с ними. Но то, что они не понимают как поздно для “нормального детства” меня удивляет. Шаги одни и те же. Каждый новый терапевт просит рассказать о школе, друзьях, моих любимых книгах или музыке. Повседневные вещи. Наверное, это должно меня успокоить. Потом они спрашивают о моих отношениях с Рарити. И я говорю, ничего не тая. Тут образуется разлом. После этого всё по-другому. Моим терапевтам некомфортно рядом со мной. Они заикаются, говоря со мной, пытаются не смотреть на меня. Думаю, это не их вина. Они обучены иметь дело с кобылками, которых принуждали. Они не знают, что делать с жеребёнком, который подошёл к своему насильнику и просил об этом. Может, это от того, как я рассказываю об этом. Я правда не хочу звучать так восхищённо, когда вспоминаю о том, что Рарити делала со мной и моими друзьями. Я знаю, что это ужасно. И я правда хочу забыть об этом и двигаться дальше. Единственное – я не могу делать вид, что мне это не нравится. Я просто не могу спрятать своё удовольствие от ворошения этого всего. Когда мы доходим до этого - всё. Следующая неделя и у меня уже новый терапевт. Цикл начинается снова. Сегодня, я нахожусь в маленькой комнате Кантерлотского Пансионата для Жеребят Пострадавших от Жестокого Обращения. Я жду прибытия пятого за четыре месяца терапевта. Мне уже несколько раз говорили, чтобы я убедилась, что пришла вовремя, потому что времени у этой пони в обрез. Я смотрю на настенный тикальник. Она опаздывает уже на час. Желая убить время, я откидываюсь на диван и закрываю глаза. Я не хотела думать о Мисс Рарити. Как обычно, она просто приходит сама по себе. Я чувствую, как она нависает надо мной. Её тут, конечно, нет, но представлять легко. Мне просто нужно помнить то ощущение от её устрашающего присутствия. Ей никогда не нужно было разговаривать со мной, когда она приходила. Я просто знала. Воздух в комнате менялся. Моё сердце билось чуть быстрее. Я дрожала от предвкушения секунду до того, как понимала, что она рядом. Всё было другим, когда Мисс Рарити была в одной комнате со мной. Сначала, я думала, что она носит какие-то лёгкие духи: аромат, который я каким-то образом запоминала. Оказывается, Мисс Рарити совсем редко брызгалась. От него она чихала. Она, из всех пони. Я недавно говорила об этом Даймонд Тиаре. Она так мелодично засмеялась. О Луна, как я скучала по этому смеху. Я знаю, что должна сопротивляться. Я не должна думать о Мисс Рарити, не снова. Не когда всё, чего я хочу, забыть о ней. Но иногда я вспоминаю, как хорошо, пока она стоит надо мной и натираю промежность... Я могу слышать её голос. “И что мы делаем?” спрашивает она. “Я разрешала тебе трогать себя?” “Простите, Мисс Рарити,” шепчу. “Мне просто та-ак это надо...” “Отвратительно,” говорит она. “Ты не можешь и минуту не вести себя как дешёвая проститутка?” “Да...Я проститутка...” отвечаю, уже громче. “И шлюх насилуют и бьют, потому что это всё, для чего мы хороши, правильно?” Я слишком мокрая. Больше не могу сдерживаться. Я начинаю пихать копыто внутрь... “Хватит, сейчас же,” командует Мисс Рарити. “Ты заплатишь за то, что не слушаешь меня.” “Как?” задыхаюсь я. “Как вы накажете меня, Мисс Рарити? Вы меня высечете? Изобьёте? Свяжете и закроете глаза, чтоб я не видела, когда вы приближаетесь с утюгом? Задушите, пока не потеряю сознание, и заставите вашего друга-жеребца трахать меня?” Мой мозг отключается на последнем предложении. Воспоминание о том вечере – то, что помню – не заставило себя ждать. Я помню и слышу звук своей влажной пизды, двигая копытом быстрее. Это мой третий оргазм за сегодня и сейчас только чуть-чуть больше дня. Я хотела бы, чтобы моё либидо уменьшилось с отсутствием Мисс Рарити, но оно стало только выше. Я знаю, что больше не могу себя так вести. Я не хочу желать пони, что причинила боль мне и моим друзьям. Но сейчас важно только одно: мне нужно закончить, и единственный пони, что может этого достичь – Мисс Рарити. “Давайте, Мисс Рарити! Сделайте больно!" кричу я. "Вы нужны мне!" БУМ! Из моего транса меня вытащил треск сломанного чего-то. Я открываю глаза. Светло-розовая пони с глазами по пять копеек стояла передо мной. Куски треснувшей кружки лежали на полу. Мне так стыдно, что я произношу первую вещь на уме: “Все терапевты стучали, перед тем как войти.” Пони прикрывает глаза крылом, разговаривая. “Я, м, дам тебе время, чтобы привести себя в порядок,” её слова. Я была так удивлена, что даже не заметила рог и ауру магии, собирающую остатки кружки. Аликорн. Милая Селестия, это Принцесса Каденс. Я чувствую себя такой маленькой. “Ну,” дрожит голос Каденс. “Я вижу, что работы у нас много.” ЗВУКИ ДЛЯ ПРОСЛУШИВАНИЯ НА СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ: Хлебание чая Вздох пони Неземной свист заклинания Гневное обвинение кобылкой Принцессе