Вздох Пони

О пони можно сказать много, наблюдая за ним в критических ситуациях. Обычно, я хорошо справляюсь с вещами, которых не ожидала. На работе такого рода это отличное качество. Быть принцессой есть быть примером для поданных. Когда происходит что-то неожиданное, они обращаются ко мне. И это значит, что я должна быть мудрой, спокойной и держаться особняком. Это трудно, но через некоторое время даже мне казалось, что ничего уже не может меня удивить. Но всегда есть такой момент, когда меня ловит шок, когда я не нахожу слов. Это обычно длится секунду-две, но в таком состоянии я не могу ничего сказать. Это больше, чем просто нерешительность: это как трепыхания в темноте. К счастью, момент этот быстро проходит, потому мой имидж невозмутимой принцессы сохранён. Сейчас произошло что-то похожее, но не настолько. Хуже, чем не находить слов. Я даже не знаю, что чувствовать. Картина передо мной – самая отвратительная вещь, что я видела. Несмотря на раздражительный скрип двери, Сильвер Спун не реагирует на происходящее. Она потеряна где-то в глубинах своего воображения. Её задние ноги повёрнуты ко мне. И она трогает себя. В моей голове встаёт куча вопросов. Какого сена случилось с этой кобылкой? Рарити издевалась над ней так, что она не знает, какое поведение неприемлимо на публике? Может, ей нравится ломать табу? Или она так любит секс, что он совсем заполнил её мысли? Я открываю рот, чтобы накричать на неё. Перед тем, как я решилась, она начинает говорить. “Как вы меня накажете?” спрашивает она. О Луна. Она звучит так взволнованно. Я молчу. Как я могу кричать на неё? Она звучит так отчаянно, словно это единственное, чего сейчас хочет... На секунду, я правда думаю о том, что мне бы лучше уйти отсюда. Я могу вернутся через пару минут, когда она закончит. Сделаю вид, что ничего не видела, и мы можем начать первое занятие с чистого- “...Мисс Рарити!” Моя челюсть виснет. Она разговаривала не со мной. Она разговаривала с Рарити. С монстром, что почти сломал её жизнь. И что-то такое в её голосе вымораживает. “Вы меня высечете?” Радостно говорит жеребёнок. “Изобьёте? Будете душить, пока-” Я прикрываю уши передними копытами. Я физически не могу это слышать. Я всё ещё не знаю, что чувствовать сейчас. Множество эмоций пресекают поток мыслей и борются за контроль. Должна ли я злиться на неё? Должна ли жалеть? Бояться то, чем она стала? Испытывать отвращение к тому, что вижу? Сегодня, я не могу оставаться в роли невозмутимой принцессы. Я не могу предложить ни поддержку, ни умных слов. Маска спадает, впервые я не думаю, что заслуживаю быть принцессой. Я просто Каденс. Просто пони. И я чувствую себя пусто. Не зная, что ещё теперь делать, я убираю копыта с ушей. “Заставьте меня страдать, Мисс Рарити!” кричит Сильвер Спун. “Сделайте больно!” Вот оно. Этот аспект её голоса, из-за которого я и сомневалась. Неформально, я известна как Принцесса Любви. Я была сильна в любовных заклинаниях, как только получила рог и могу почувствовать любовь меж пони, просто стоя рядом с ними. Когда они думают о своём особенном пони и имеют это тёплое чувство внутри, я чувствую его тоже. Оно присутствует, когда Сильвер Спун называет имя Рарити. Слабое, скорее больше восхищение, чем любовь. Но оно тут. В её голосе, в эхо её стонов. Рарити – зверь, что разрушил жизни многих жеребят. И когда Сильвер Спун говорит о ней, в этом имеется щепотка того, что я чувствую по отношению к мужу. Я не могу. Мне нужно убираться. Прямо сейчас. Я не...Луна, прос- БУМ. Точно. Я совсем забыла. Я держала кружку. Сильвер Спун поворачивается и таращится на меня. К моему удивлению, так намного лучше. Эта маленькая, кошмарная вспышка любви пропадает моментально. Я как будто делаю вдох после того, как долго находилась под водой. Внезапно, всё будто бы лучше. “Другие терапевты стучались перед тем, как войти,” на автомате выдаёт кобылка. Я была не готова к такому тону. Когда ты принцесса, ты привыкаешь к тому, что все говорят с уважением и восторгом. Они не дают и шагу ступить без шума. И они уж точно не обсуждают ваши манеры в лицо. Передо мной кобылка, что говорит со мной с неуважением, а об известной насильнице с восторгом. Я прикрываю лицо крылом. Мой голос дрожит, когда я говорю ей привести себя в порядок. Говорят, я должна спасти её. И я совершенно не знаю как. ******* “Дорогой?” “А...о, ты ещё не спишь?” “М, прости, не хотела будить...Наверное, не поняла, как сейчас поздно.” “Всё нормально. Не можешь заснуть?” “Ага...Луна дала мне ещё одно задание днём. Оно, скажем...неожиданное.” “О нет, оно вернулось, не так ли?” “Нет, как говорит Луна, Кристальная Империя ещё не в силе. Сказала, что она вернётся только тогда, когда Селестия найдёт силы править. Теперь, пока Селестия...отстранена...оно, возможно, не вернётся.” “Так, если нам не нужно беспокоиться об этом Сомбре, то всё нормально. Этой земле в последнее время хватило тиранов." Каденс услышала гнев в голосе мужа. Он говорил с ним всегда, когда речь заходила о Селестии. Большинство Королевской Гвардии не знали правду о том, куда пропала Селестия. Но их Начальника, всё же, проинформировали. В возрасте восемнадцати лет, Шайнинг Армор поклялся, что, если нужно будет, отдаст свою жизнь во имя Селестии. Каденс помнит ночь, после которой им сказали, почему Селестия больше не правила. Она помнит письмо об увольнении, готовое быть доставленным лично Принцессе Луне. Она обнимала его перед тем, как он ушёл. Целовала и шептала на ухо. “Если это то, чего ты хочешь, я не буду тебя останавливать. Но ты ещё с жеребячества хотел стать начальником гвардии, Шайнинг. И, если это всё ещё твоё желание, не смей дать ей забрать его. Не смей.” Шайнинг Армор опоздал в тот день. Когда он наконец уходил, почти через час, он позаботился покрутиться перед зеркалом, чтобы убедиться, что его глаза не красные и щёки сухие. Военный протокол не потерпит непрезентабельного начальника. Он попрощался с женой и поцеловал на прощание, как делал всегда. Полоски разорванного письма лежали на полу рядом с Каденс. “Это не относится к Кристальной Империи,” сказала Каденс, присаживаясь рядом с мужем. “Это связано с Кругом. Ещё один жеребёнок, и Луна считает, что я могу ей помочь...” “И ты беспокоишься об этом?” спросил Шайнинг. “Я думал, ты уже помогла некоторым жеребятам.” “Да, но она...Не знаю, как объяснить. Они дали мне её документ. Я перечитывала, и...она не такая, как большинство других, Шайнинг. Вещи, что она делала...что, по словам свидетелей, она просила с ней делать...” Принцесса вздохнула. “Я не уверена, что могу помочь ей. Я не уверена, что она хочет помощи.” Пара сильных передних ног сомкнулись на ней. Она закрыла глаза, пытаясь почувствовать безопасность, которую чувствовала с ним раньше. Раньше... “Я знаю, ты можешь, дорогая. Ты Принцесса Эквестрии. Всё королевство верит в тебя. Если ты не спасёшь жеребёнка, никто не сможет.” И вот. С этими словами, копыта Шайнинг Армора потяжелели, будто удерживали её. “Что, если и правда никто...?” прошептала она. “А, ты о чём?” спросил Шайнинг. “Ничего,” сказала она. “Спасибо, милый. Всё пройдёт отлично.” “Конечно,” ответил Шайнинг Армор, прилёгши. “Принцесса Любви в деле, не так ли?” Каденс не ответила. Она лишь чмокнула мужа в щёку, встала и пошла на кухню. Ромашка Спокойствия была одной из самых редких чайных смесей. Цветы, из которых она состояла, росли лишь на территории королевского дворца, они посажены, цветут, увядают и умирают единственной ночью каждого месяца: ночью полной луны. После этого, цвет оставляет единственное семя, что можно посадить когда угодно, но не даст плоды до того самого момента. Он не цвёл тысячу лет изгнания принцессы. Пару упрямвх семян оставались в почве, терпеливо ожидая возвращения Луны. Шли слухи, что Ромашка Спокойствия обеспечит самый сладкий сон, потому что принцесса Луна благословила каждый лепесток магией дрёмы. Говорилось, сама Селестия не спала неделями после того, как отослала сестру, и лишь последняя чашка чая в Эквестрии дала ей покой. Каденс не была уверена, правда ли это. Что было правдой, так это чай не пробовал никто более тысячи лет. И ничтожное количество пони смогло, когда принцесса вернулась. У Каденс был огромный запас и это всего лишь дюжина чашек. “Всегда могу заварить ещё,” разговаривала она с собой, заваривая чай. Как у принцессы, у неё были привилегии. Луна как-то раз говорила ей, что находила уход за растениями более успокаивающим, чем его распитие. “Мне говорили, что его вкус приятен, но для меня он как вода,” вспоминает её слова Каденс. “Может, не используй я магию...” Каденс думала о Луне, когда пила. В присутствии Луны она об этом не говорила, но Принцесса Ночи выглядела ужасно уставшей. Даже после этих месяцев отсутствия её сестры, Луна не привыкла к дневному свету. Нет – это не оно, подумала Каденс. Это не просто физическая усталость. Она чуяла эту потрёпанность на духовном уровне. В голосе той, в её глазах, в том, как она улыбалась с небольшой задержкой. То есть, так не только со мной, поняла Каденс. Она тоже чувствует это. Каденс допила и ненадолго осталась на месте пока усваивался последний глоток. У неё были такие яркие и чудесные сны, когда она только попробовала эту заварку. Недавно она поняла, что перестала видеть сны. Чай был просто удовлетворением какой-то внутренней надобности его пить. В последнее время, этот чай – единственное, что может заставить её спать. Нежный шум магии сопровождал телекинез Каденс, когда она ставила кружку, блюдце и чайник на свои места. В конце концов, она вернулась в спальню. Принцесса глянула на дремлющего мужа, его растрёпанную гриву и смешно открытый рот. Он всегда издавал эти странные тихие звуки, когда спал, что-то между храпом и шёпотом. Словно Шайнинг пытался говорить. Каденс находила это умилительным. “Ты такой красивый,” сказала Каденс, наблюдая за его спокойным сном. Они женаты уже больше года, и любовь с того момента, как они дали обещания в день свадьбы, осталась. Так почему кроме неё она к нему ничего не питала? К счастью, Каденс не могла долго рассуждать. Её мысли развевались, будто маленькие клубы дыма, когда её голова приземлилась на подушку. Чай всегда помогал. ******* “Вон.” Я старалась. Правда. Может, мне не стоило с самого начала. Каденс действительно вошла в самый неудобный момент. Обычно, первое впечатление у всех обо мне хорошее. Но я пыталась сгладить это всё. Ответила на все вопросы. Максимально честно обо всём, что мы делали с Рарити, и того, чего я не говорила другим. Она будто бы тоже начала открываться. Ей наверняка было трудно делиться своими методами. Доверять жеребёнку, которого она только встретила... Я думала, она отличалась от остальных. Я думала, она относилась ко мне как пони, а не как к браку, нуждающемуся в починке. Со всеми бывает. “Сильвер Спун. Ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне,” говорит она. Её голос был намного дружелюбнее лишь секунду назад. Сейчас же она говорит как диктатор, который привык раздавать приказы и подминать под себя. Впервые, она звучит как Принцесса. Но я всё ещё помню, когда служила той, чей статус был для меня выше всяких Принцесс. Когда я вспоминаю голос Мисс Рарити, Каденс не имеет никакой власти надо мной. “Я хочу помочь, Сильвер,” сказала она. “У нас же вязался разговор. Если ты думаешь, что я буду терпеть и-” “Я СКАЗАЛА ВОН!” я закричала. “Даже не пытайся сделать это со мной...” “Тебе же лучше,” отвечает она. “И после твоих признаний...Это, наверное, единственный способ действительно помочь тебе. Ты не хочешь поправиться?” “Только не так,” мотаю головой. “Я не согласна. Найди другой способ.” “Может, он есть...” задумалась Каденс. Я отвечаю лишь так, как могу описать стоящую передо мной пони: “Неудачница.” Каденс молчит. Но я заметила, как она переминается с копыта на копыто, словно ей тяжело стоять. Туда. Я попала в яблочко. Без единой мысли, я нашла ахиллесову пяту Каденс. Я знаю, она не мой враг. Она просто хочет помочь. Всё же, что она предложила...даже подумала об этом... От злости, мои старые замашки дают о себе знать. Я давно ни над кем не издевалась. Конечно, это не навык, который через время забываешь. Просто чувствуешь слабость – вот и всё. “ТЫ НЕУДАЧНИЦА!” повторяю я. “Вам слышно, Мисс Могучая-и-Великая Принцесса? Ты была единственной пони, что могла исправить меня. И ты провалилась.” Каденс попятилась. “Л.. ложь...” шепчет она. Победа за мной. “Всё правильно,” я спокойна как удав. “Ты понимаешь. Теперь отвали.” Принцесса зажмурилась. Шевелятся лишь её губы. Она говорит сама с собой, но я этого не слышу. Продлилось это две секунды, и за этим проследовал долгий, глубокий вздох. Тишина. Пока она снова не открыла глаза. “Может, ты права,” говорит она. Тоже совершенно спокойна. “Но метод действенен.” Чёрт. Задела же за живое... “Лучше тебе не станет, пока у тебя есть чувства к Рарити. Ты же знаешь.” “Н-но...” я запинаюсь. Она подняла копыто, и, почему-то, я сразу замолчала. “Если это поможет, заклинание безболезненно. Оно моментально, на самом деле. Просто как часть моего таланта. Когда я слышу искру любви меж пони, я могу заставить её зажечься. Технически, сделать наоборот будет нетрудно.” Я качаю головой и пячусь в панике. Сзади нет ничего, кроме широкой стены. Мне некуда бежать. “Понимаешь ли… Это должно быть то, почему Луна доверила мне помочь. Только я могу это сделать,” говорит Каденс. “Твоей любви к Рарити как и не бывало.” ЗВУКИ ДЛЯ ПРОСЛУШИВАНИЯ НА СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ: Хруст верёвок Кобылий плач Какофония рыданий и тихий, еле уловимый закрывающейся двери в полночь