Глава 2.

Итэр проснулся и заметил, что Фурины рядом не было. Странно, вроде бы он засыпал с ней. Он оглянулся и нигде её не увидел. Скорее всего, она была на кухне, либо в уборной. В любом случае, она была дома. Он встал с кровати, потянулся и направился на кухню, чтобы проверить там ли она. И в правду, она стояла на кухне и жарила яичницу, напевая себе что-то под нос. Что-то незамысловатое, но миленькое. Он подошёл ближе к ней, и она заметила его. — Итэр! Доброе утро! Она отошла от плиты, подошла к нему и обняла, после чего вновь подошла к плите. — Доброе утро! Ты готовишь? — Угу. Яичницу. Не хочется с утра сильно заморачиваться… — С утра.? Итэр заснул вчера даже не вечером, а ближе к вечеру. Видимо, он очень много спал… — Ну да. А что? Ах, да… Мы ведь уснули вчера днём. Ха, так забавно! Я ведь сама недавно проснулась. Она переложила яичницу на тарелку, а затем на другую. Одна яичница была в форме сердечка, а другая самой обыкновенной формы. Та, что была в виде сердечка, она поставила на стол со стороны Итэра. — Знаешь, как-то случайно получилась она такой… забавной. Итэр присел за стол и начал трапезу. Фурина поставила свою тарелку на стол и тоже стала есть. — Вкусно! Никогда не думал что обычная яичница может быть такой вкусной… Скажи, ты что-то добавила сюда? — Ну… Немного соли, перца, и моей любви! Фурина подмигнула. Итэр тихо посмеялся и улыбнулся. — Тогда понятно почему так вкусно. — Эй… Тебе и вправду нравится моя стрепня? — Ну, стрепнёй я бы это не назвал… Очень даже неплохо, очень хорошо. Слегка меньше соли, и тогда это будет шедевр кулинарии! Фурина немного покраснела. — Ну, хватит меня хвалить… — Нет, правда, очень вкусно. Фурина промолчала в ответ. Она доела свою яичницу, и в тот же момент свою яичницу доел и Итэр. Они оба вместе встали и взяли свои тарелки, Итэр и Фурина направились к раковине. — Итэр, не надо беспокоится! Я помою посуду! — Да ладно тебе! Давай я помою твою тарелку тоже! — Ну уж нет. Это ты у меня в гостях! Итэр поставил свою тарелку в раковину и попытался выхватить тарелку у Фурины. — Я помою. — С небольшой злостью пробубнила Фурина. — Не надо утруждаться. Итэр и Фурина перетягивали тарелку, как вдруг, она выскользнула из их рук и упала на пол. Тарелка разбилась, а Фурина упала назад, так как тарелка, за которую она держалась, выскользнула из её рук, и держаться было не за что. Итэр тут же присел к Фурине на корточки и попытался поднять её, но она оставалась на полу, глядя на разбитую тарелку. — О нет… Это… Это была моя любимая тарелка… Слёзы стали появляться на её глазах. Фурина попыталась соединить осколки, в надежде что они чудом склеятся. Но они так и остались осколками. Фурина начала потихоньку плакать. Она закрывала лицо руками, дабы Итэр не увидел её красного лица, которое было всё в слезах. Итэр сел рядом с ней и приобнял. — Эй… Давай я тебе возьму новую? Ещё более красивую… — Да не в красоте дело! Она… Она особенная… Была такой… — И чем же она была такой особенной? — Ну… Ты… Ничего, просто важна… На самом деле, это была её любимая тарелка, ведь когда Итэр приезжал к ней в прошлый раз, он купил ей эту тарелку. И тут Фурину осенило. Ведь если Итэр купит ей тарелку… Не станет ли она ей более особенной? — Итэр… Что ты там говорил про то, что купишь мне другую? — Ну, я куплю тебе другую тарелку. Но я вижу, что она не станет такой же особенной… — Я согласна! Она… Будет более важной для меня! — Правда? Фурина кивнула. Она вытерла слёзы и посмотрела не него с блестящими, как будто невинными, щенячьими глазами. Итэр не мог ей отказать. — Тогда немного позже сходим за тарелочкой? — Фурина спросила, поднимаясь с пола и держа в руках один крупный осколок от тарелки. — Тогда немного позже сходим за тарелочкой. Итэр тепло и широко улыбнулся. Фурина быстро забежала в свою комнату, куда-то спрятала осколок и прибежала обратно, с совком и небольшой щёткой в руках. Она хотела смести все осколки и выкинуть. Она начала подметать, чтобы ни кусочка не было на полу. Итэр принялся мыть ту тарелку, что была в раковине. Фурина всё смела и выкинула. Она подошла к Итэру и оттянула его от раковины. — Ты чего это удумал?! Если я занята осколками, не значит что я тарелку за тобой не помою! Она пристально смотрела в его глаза, ожидая извинения. — Эй, Фурина… Ты чего? — Ты гость! И я должна ухаживать за тобой! — Фурина… Давай ещё подерёмся из-за не мытой посуды! Фурина фыркнула и подошла к раковине, чтобы домыть тарелку. — Иди в спальню и жди меня там. Итэр послушался её. Он направился в спальню и присел на кровать. Не понятно чем там Фурина занималась, но была она на кухне довольно долго. В любом случае, оставалось лишь терпеть и ждать. Он прилёг на то место, где спала Фурина. Под подушкой чувствовалось что-то твёрдое, прямоугольное. Он пошарился под подушкой и нашёл там блокнот. На нём была надпись: «Мой Дневник! :)». Он думал, стоило ли читать что там внутри… Но любопытность взяло верх. Он открыл и стал читать. Первые десять записей были однотипными, при этом очень тревожными и жуткими. По всей видимости, она с трудом переживала те времена. Она часто описывала себя там как «Актёришка», «Жалкая Актриса». Все эти записи кишили разного рода грустными вещами. Такой цветной блокнот, такая радостная надпись «Мой Дневник» с улыбкой на конце… И такое жуткое содержание. «Убить себя. Стоит ли?» — такие записи были не редкостью. Она всерьёз задумывалась о суициде? После десятой по счёту записи в дневнике, он как будто бы поменялся. Весь этот негатив ушёл и сменился всякими сердечками, рисуночками, при этом «Актёришки» и «Жалкие Актрисы» остались. Она влюбилась? Но в кого? Его сердце заколотилось. Он хотел перелистнуть страницу, но он услышал шаги Фурины. Он закрыл дневник и положил рядом с собой. Фурина вошла в комнату с маленьким подносиком, на котором были две чашки чая и пара печений. — Прости меня, Итэр… Правда… Я не хотела так на тебя кричать. Ты ведь простишь меня? — Конечно. Ничего страшного. Нам всем надо показать эмоции время ото времени. Показать эмоции время ото времени… Фурина запомнила эти слова. Она села рядом с ним и поставила поднос рядом. — Я принесла те печеньки которые тебе понравились! — Она взяла одно и стала медленно подносить к своему рту. — Эй, давай бысрее! А то я всё съем! Итэр тоже взял одно печенье и кружку чая. Он сделал маленький глоток и откусил печеньку. Он прожевал, проглотил, после чего вновь повторил этот процесс. Его лицо было серьёзным. — Эй. Фурина. Давай немного прервём наше чаепитие… Есть кое-что, о чём надо было бы поговорить. — А, хорошо! Она встала, взяла поднос и поставила его на её рабочий стол. Она вернулась к нему, дожёвывая печеньку во рту. По всей видимости, она не особо заметила серьёзный тон и лицо Итэра. Итэр подождал когда она дожуёт, после чего прокашлялся. — Кхм… Фурина. Скажи мне… Почему ты задумывалась о суициде? — Я? Т-ты о чём? Нееет! Такого не было! Она стала оттягивать свой воротник и вести себя подозрительно нервно. — Да и кто тебе это сказал? Итэр взял её дневник. Фурина посмотрела и всё поняла. — Знаешь ли, шарится в личных вещах очень низко… — Я не шарюсь, я посмотрел. Просто скажи мне: Почему? Она глубоко вздохнула. — А ты будто не понимаешь! Ты ведь знаешь насколько я жалкая! Никчёмная, мелкая Актёришка! Фурина начала плакать. Итэр присел ближе и приобнял её. — Я ведь всю свою жизнь лишь играю образы на сцене! На сцене этого мира… Я ведь даже забыла, каково это показывать те эмоции, которые у меня на душе! Я всю жизнь лишь мерею маски… А своё лицо я забыла! Потеряла! Итэр стал поглаживать её спину чтобы успокоить её. Фурина уткнулась ему в грудь и слёзы хлынули ещё больше. — Тише, тише… Фурина… Разве сейчас, и до этого, ты не показывала себя истинную передо мной? — Вот в том то и дело! Лишь ты один видишь меня такой, какая я есть! Немощная, жалкая и вечно ноющая по пустякам! — Ну хватит. Правда. Ты не жалкая и немощная! — Да? А то что я неделями думала приглашать тебя, или нет, потому что боялась? — Но ведь ты в итоге согласилась. Фурина замолчала и просто стала плакаться в его грудь. Она сидела так еще минут десять, пока она внезапно не сказала: — Итэр… Прости меня, что тебе приходится видеть меня такой… — Не надо просить прощения. Всё хорошо. Я не буду тебя судить за то, что ты хочешь иногда поплакать. И знаешь, единственное что меня огорчает, это то, что ты думала о суициде. — Но я ведь никому не нужна! Итэру это уже поднадоело. — Ты нужна мне. Понятно? Фурина перестала плакать и убрала своё лицо от его груди. Она вытерла слёзы и посмотрела Итэру прямо в глаза. — П-правда? Итэр кивнул. Фурина вновь прильнула к его груди, да с такой силой, что оба они уже лежали на кровати. Фурина вновь начала плакать, но это были слёзы радости. Итэр гладил её по голове одной рукой и обнимал другой. — Правда. Фурина вновь прекратила плакать. На её лице появилась улыбка. — Итэр… Итэр улыбнулся в ответ. — Я… Я правда дорога для тебя? Итэр кивнул. Фурина отольнула от него и легла рядом, после чего присела на кровать. Она о чём-то задумалась, посмотрела в сторону, затем на Итэра. Внезапно, она легла к нему и очень крепко обняла. — Я… Я давно хотела тебе признаться, но боялась… Я… Я люблю тебя, Итэр. Меня не волнует, любишь ли ты меня, просто… Просто знай это. У такого парня как ты скорее всего есть много вариантов получше моего… Итэр посмотрел ей в глаза. Он прижал её к себе ещё сильнее, от чего Фурина пискнула. — Я тоже люблю тебя. Правда. Фурина посмотрела на него озадаченным и непонимающим взглядом. — Да.? — Да. Слёзы вновь хлынули рекой из Фурины. Это опять были слёзы счастья. — Значит… Всё что я делаю, как я выгляжу… Мой характер… Оно тебе нравится.? — И ты не знаешь насколько. Фурина вновь пискнула, в этот раз от счастья. Она вытирала свои слёзы, после чего небольшим толчком дала понять Итэру, что тот слишком сильно её сжимает. Он ослабил свою хватку, после чего Фурина присела рядом с ним. Итэр тоже сел. Фурина сильно покраснела. — Получается мы теперь парочка… — Получается… Итэр приобнял её. Фурина приобняла его. — И мы должны заниматься всякими вещами которые делают парочки, Итэр? — Получается так. А какие именно ты вещи имеешь в виду? — Ну там… Обнимашки, поцелуи… И ну… Как его… Фурина стала щёлкать пальцами, вспоминая что она хотела сказать. Она вспомнила, после чего покраснела ещё больше. — Ты про что? — Н-ничего. Забудь. — Не-а. Давай, отвечай. — Ну… Прогулки всякие… Я ещё читала в одной книге про французский поцелуй… Вот… И про клички миленькие… — Ты… Хочешь французский поцелуй? — Н-нет! Ты не так понял… Я имела мы могли бы… Как-нибудь… — И… Милые клички… Что ты имеешь в виду? — Ну… Если бы друг друга как нибудь мило называли… Булочкой там… — Ты хочешь чтобы я тебя называл булочкой? Фурина быстро кивнула головой. — Хорошо, моя булочка. Фурина не хотела слишком торопить их отношения, хотя в глубине души она очень хотела сделать что-то подобное (вроде французского поцелуя) с ним. Она встала с кровати и потянулась. Она посмотрела на Итэра, как-бы прося его встать своим взглядом. Он тоже встал и подошёл к ней. Она обняла его очень крепко, после чего отпустила Итэра. — Эй… Давай пройдёмся по магазинам, хорошо? Скоро новый год, так что надо бы взять чего-нибудь вкусненького… — Давай. Тогда собираемся сейчас? — Да, давай. Кстати… Спасибо тебе, Итэр. Правда… Она вновь обняла его. Фурина была очень благодарна ему за его чувства к ней, а также за то, что он помог ей с её тараканами в голове. Она не знала как выразить всю свою любовь к нему, и самый максимум что она могла сделать — это обнять его настолько крепко, насколько могла. — Фурина… Дышать трудно! — А, ой… Прости! Она отпустила его. — Можешь выйти из комнаты? Мне надо переодеться. — А, конечно! Итэр вышел из комнаты. Пока она переодевалась из своей обычной одежды, он уже натягивал на себя пальто и обувал обувь. Совсем скоро она вышла в плотных синеватых штанах и вязанной кофточке. Она быстро натянула синеватое пальто, которое идеально подходило её штанам, свою тёплую обувь и перчатки, которые ей подарил Итэр. — Я готова! А ты? — Я тоже. Ну что, идём? Фурина кивнула.