Глава 2. Прошедшие годы

Очередная ночь. Эта ночь запомнится Сяве на все её оставшиеся года жизни, ведь это её первое ночное небо, залецезревшее все помимо окна дорогих хором, а на обычном дереве. Неподалёку тут деревушка, к счастью Сява убежала достаточно далеко что бы её не нашли. Сдесь одна тайга, больше не души родной или знакомой Сяве, наконец можно почувствовать себя одной, даже не то что бы она любила одиночество, но больше всего на свете она мечтала об этой ночи. Да и как бы внешне она осталась прежней, но душа, все же изменилась. Она со временем может быть отвыкнет молчать, может научится жить как обычный человек, без плена отца? Холодный ветер продолжает трепетать её недавно обрезаные волосы, Сява не очень то привыкла ходить с такими короткими локонами, но все же ей более комфортно так. Сбегая из дома, она вовсе не думала где будет жить, но время у неё есть, в любом случае можно просить милостыню в ближайшей деревушке, а там может кто в качестве слуги заберёт. Можно сказать что она первый человек, который с радостью сбежал из богатых имений в нищету. Скоре начался рассвет. Отлив розового оттенка говорил о возможных холодах, что довольно напугало Сяву. Пока рассветало, девочка вовсе потеряла счёт времени. Но её сильно не волновало время, больше её волновало то, как она проживёт оставшиеся года ее жизни. Да, конечно радость была огромная, было приятно чуть ли не в первые увидеть этот мир. Рассвет был действительно прекрасен, как и мир, в котором давно разочаровалась Сява. Девчушка быстро спрыгивает с дерева и приземляется на колосья поля. Её прилежные, чёрные туфельки на каблуках все ещё напоминали о её отце. Кажется любой ребёнок с бедной семьи, за эти туфли готов ноги ей целовать. Сява без раздумий снимает обувь и бросает её в дупло дерева надеясь больше никогда не найти. Наконец её крошечные ножки коснулись колосья поля, а не холодного пола поместья. Изнутри её душа ликовала и пела от счастья и свободы. Лишь мельком продолжая смотреть на рассвет, она резко двинулась бежать. Далеко и надолго, она бежала, наконец убегая в светлое будущее. Колосья поля мягко хлестали её ладони и босые ножки. Наконец ей захотелось чего ещё, помимо побега в другие края небытия. На момент она останавливается. Ветер, что мягко ласкал её пряди, что нежно трепал её белое платеце. Наконец ей захотелось стать единым целым с природой этого мира. Стать неким хранителем лесным, которых описывали в сказках и рассказах деревенские дети. Но к сожалению этого не случится, рано или поздно все закончится, оборвется жизнь, но это потом. Наконец солнце встаёт. День только начался, а на душе уже спокойно, будто нежные нотки пианино, которые Сява слышала много раз. Только не те грустные, депрессивные и громкие мелодии, а нежные, тёплые и лёгкие ноты. На удивление, такие ноты она всегда сравнивали с белым шелком, а грубые с бордовый бархатом. Сява протягивает руку вверх, будто пытаясь докоснутся до самого горячего солнце в небе, наконец пропала надежда на одного только бога, осталась надежда на себя. Пение птиц ласкало уши, шелест листьев и колосьев поля делало душу более счастливой и нежной. Хотелось остаться тут навсегда. Вскоре Сява убирает руку обратно. Пение птиц все ещё ласкало ее слух, а нежный ветерок лаского трепетал её волосы. Неподалёку тут деревушка, можно зайти туда и начать просить милостыню на еду, вроде к детям идёт особая жалость. Сява разворачивается к стороне деревушки. Её малахитовые глаза смотреть в её сторону, а маленькие ножки будто сами начинают идти ближе к поселению. Было приятно наконец снять эти туфли с её ножек и спокойно пройтись. Мягко переступая с ноги на ногу, было непривычно чувствовать каждый бугрок земли, камушек каждую проплешину в земле. На лице Сявы, впервые за долгое время была улыбка. Конечно, её белые чулочки уже давно испачкались в области ступней, а белоснежное платеце, которое уже конечно было очень потрепанно тоже немного испачкалось от коры дерева. Но это было ей на руку, люди так больше поверят в её бедный статус и дадут хоть немного еды или денег, а может и к себе возьмут. Проходя все дальше и дальше к домам вдали, ветер колошил её волосы и платье. Но все же на душе было спокойно и тепло, хоть чувство голода и страха тоже было. Птицы пели и летали по голубой небесной глади, вдали слышались голоса людей, которые что то неразборчиво готовили. Сява медленно продолжала подходить к деревушке, наслаждаясь пением соловья. Можно Сяву сравнить с белым голубем, со свободолюбивой, нежной белой голубкой. Родственники часто кликовали её белокурой пташкой, от чего её и можно сравнить с этой благородной птицей. Её тяга к свободе, холодное сердце, которое может растопить только нежные объятия, уютный кров или лесная глушь. Она как молодой клён, такой нежный, с невинной и чистой душой. Девчушка продолжала подходить к деревушке. Уже виделись силуэты людей, которых было вовсе немного. Были шумные разговоры, смех тоже слышался, а ветер продолжал бить ей в лицо. Её потрепанное платишко трепещет на ветру, а ручонки ласкает колосья поля. С каждым шагом идти становилось все труднее и труднее, ведь ветер только усиливался. Но она упорно продолжала идти ни смотря ни на что. Уже подходя ближе к деревне, на неё будто вовсе не обращали внимания. Все люди продолжали заниматься своими делами, будто Сявы и вовсе не было здесь. Она проходила дальше по дорожке, ближе к домам и центру деревни, где людей было больше всего. Было страшно чуть ли не в первые выйти в люди после стольких лет ада. Она очень хотела есть и пить, к счастью было тепло. Проходя по центру деревни, Сяву окликнула какая то старушка, с довольно хорошим видом – Девчушка! Подойди ка сюда! Сява повернулась к ней и аккуратно подошла. Переступая с ножки на ножку, она аккуратно подходила – Что такое? Сява взглянула на неё подозрительрым, но заинтересованным взглядом. По виду, старушка была состоятельной женщиной, ну или же точно не бедной. Сява на её фоне выглядела бродячим голодным котёнком. – Милочка, чего ж ты босая ходишь? Голодна ль ты, девчушка? Сяаа кивает. Сил говорить почти нет. Голова начинала немного болеть, но еле что она промямлила – Да, голодна я, очень... Старушка подала руку Сяве, после чего без слов повела девицу к себе в домишку. Дом был довольно большой, честно сказать, даже для Сявы, которая всю жизнь жила в роскоши. Старушка завела Сяву в дом, а после и на кухню. Кухня была престижной, два стола, восемь стульев. Старушка достала из шкафчика немного мяса, после чего дала кусочек Сяве. Беловолосая была сильно голодна, и набросилась на мясо как на добычу. – Милочка, я уже чую, скоро отправлюсь я в царство небесное. А ты, молоденькая, юная, да и похоже бродячка. Живи в моем домишке пока что, а потом как я на тот свет уйду, будешь одна жизнь доживать. Сява удивлённо посмотрела на неё. Впервые ей говорили о смерти так легко и невзрачно. Она чаще слышала о законе наследстве, но тут простая деревенская старушка, какие наследники? Но беловолосая продолжила есть мясо, а старушка так же вещала – Внуки мои все не тут, кто погиб, кто в других краях, так что живи тут, деточка, я недолго тут ещё буду Сява маленько удивилась. Так просто позволить ей жить здесь? Даже без намёков на корысть или чего похуже? Девчушка смотрела на старушку