Глава 1. Возвращение в привычное русло

Шли годы в самовольном заточении под землей. Под охраной Портовой мафии. Люди с внешнего мира уже давно забыли его, и он живет в спокойствии; пишет стихи при свете огонька от свечи и питается едой, которую приносят. Он не совершил преступления. Он просто захотел уединиться ото всех после смерти дорогого ему человека. Семь лет Поли Верлен не видел дневного света и знакомых лиц. В последние время у него появилась потребность в общении и телесных прикосновениях к другим людям. Засыпать и просыпаться становилось невыносимо. Одиночество было тяжкой повседневной пыткой, но чувство растерянности, которое приходит к нему постоянно при представлении бесконечного светлого мира, останавливало Поли заглянуть за пределы своей комнаты. Вот он уже готов сказать себе: «Пора выбираться, друг», но сразу же погружался в туманное состояние и не в силах был двинуться с места. Потом его клонило в сон, и он засыпал вместе со своими душевными терзаниями. Сегодня он также заснул, но его глаза видели не пустоту. Они видели перед собой парк, палящее солнце и аккуратные асфальтовые дорожки, что вот-вот обожгут твою ступню, если пойдешь по ним босиком. «Где это я?.. — измученный взгляд Поли бросился на рожок с тремя разноцветными шариками мороженого в его левой руке, — Выглядит аппетитно… А еще тут так жарко!» Бордовый галстук Верлена был ослаблен, а рука сама по себе заставила его попробовать холодненькое мороженое на вкус. Было восхитительное прохладное ощущение во рту и на душе стало спокойно. Мужчина закинул одну ногу на другую и, полностью расслабляясь и наслаждаясь теньком от высокого дуба, расположился на скамейке. Отдых Верлена был нарушен. Его уши уловили приближающиеся к нему шаги. Эта ходьба была такая уверенная; её хозяин абсолютно точно знал свою цель. Поли не успел даже голову повернуть в ту сторону, как высокий мужчина с длинными по пояс волосами черного цвета оказался возле скамейки. Это оказался его самый близкий человек из всех знакомых в мафии, да и, впрочем, в мире — Артур Рембо. Какое же удивление выразилось на лице блондина, когда тот увидел, что Рембо одет в зимний плащ, сапоги, перчатки, а на его голове теплые наушники, закрывающие полностью уши. Он, конечно, знал, что его друг сильно мерзнет, но даже и в голову не приходило, что в жару тридцать градусов Артур оденется так же, как и в обыкновенный день. — Не жарит ли тебе, друг мой? — кинул в сторону Рембо Верлен, когда тот уже сел на скамейку рядом. — Друг? Ты сказал: «Друг мой»? – повернувшись лицом к блондину, который потихоньку ел мороженное, спросил Артур. Он был в недоумении, ведь они уже были более в тесных отношениях, чем обыкновенные друзья. — Да, я это и сказал, а что… — речь была прервана, ведь в голову Поли пришло осознание ситуации. Он опешил, а в его глазах появилась нотка беспокойства и страха. — Прошу, выберись из этого заточения… — помедлив, Рембо с печалью улыбнулся, — Ради меня, Поли, и своего младшего брата. Они все думают, что ты давно погиб. На этом всё оборвалось. Перед глазами прежняя пустота. Верлен резко вскочил с кровати, при этом не опуская ноги на пол и сидя на краю. Весь сон он помнил. Неосознанно его голубые глаза наполнились соленой водой. Слезы катились ручейками по его щекам и падали на штаны болотного цвета. Именно этот случай и подвинул Поли Верлена ближе к нормальной цивилизованной жизни. … Даже, стоя перед своим боссом, Мори Огаем, Поли хотел поскорее провалиться под землю, буквально. Он настолько отвык от других людей, что присутствие кого-либо давило на него, но пути назад уже не было. Этот парень уже не вернется в свою каморку под землей. — Вот и что мне сказать, когда твой брат начнет меня спрашивать: «Какого черта вы сказали, что он умер?» — говорил Мори уставшим голосом, сидя в кресле около панорамного окна. Он облокотился щекой на свою ладонь и был совсем не удивлен возвращению Верлена. Будто бы так и знал, что этот человек вскоре появится перед ним и будет стоять как прежде, — А, впрочем, это семейное дело, и мне не стоит к вам лезть. Справишься с Чуей сам, — Огай немного помедлил в своей речи и с непринужденной улыбкой, словно новичку произнес, — Добро пожаловать в Портовую мафию, Поли Верлен. Блондин склонил перед этим человеком голову, ведь имел к нему огромное уважение за всё то, что он сделал для него. — Вы правы, я должен сам решить это. Спасибо вам за всё, босс. И вот они уже заканчивали разговор. Поли был введен в текущие дела мафии, так как был одним из исполнителей Портовой мафии в прошлом. Сейчас это никуда не делось. Все осталось на своём заветном месте. Блондин уже подходил к высокой двери, чтобы покинуть кабинет Огая, но встреча с младшим братом произошла быстрее, чем он ожидал. Верлен не успел выйти даже в коридор, а уже столкнулся с Накахарой лоб в лоб, который по всей видимости двигался или к боссу мафии, или попросту проходил мимо. Но все мысли о том, с какой целью и куда шёл Чуя, рассеялись. Он увидел старшего брата спустя почти семь лет их разлуки по причине «смерть». Хотелось было что-то произнести, но в горле стоял ком у обоих: у Верлена из-за скорой встречи с братом, у Чуи из-за непомерного шока от живого тела родственника. «Дверь то закройте, молодежь!» — выкрикнул Мори Огай из своего кабинета. Ведь и вправду всё было нараспашку, а в дверном проёме всё ещё стоял Поли Верлен с потерянным своим видом. Приказ Огая был услышан и дверь его кабинета захлопнулась, когда блондин сделал шаг вперед и оказался еще ближе к младшему брату. — Пошли домой, — коротко и тихо проговорил Чуя. Он выдавливал из себя эти два слова, не веря в происходящее. Внутри всё сжималось, и парень не знал куда себя деть. Он начал двигаться в противоположном направление своего изначально пути в надежде, что Поли последует за ним. Так и произошло. Верлен быстро догнал рыжеволосого парня и заметил, насколько сильно вырос Накахара. Не в росте, а в чем-то ином… — А ты сильно повзрослел с тех времен, Чуя… — неторопливо высказывал блондин все свои мысли, стараясь подавить тишину между ними двоими. — Лучше заткнись. Побереги слова, чтобы объясниться дома, — с пассивной агрессией парень кинул эти слова старшему брату. Он многое не понимал сейчас, поэтому злился. Его злоба мешалась с неимоверной обидой, осознавая, что его намеренно кинули еще тогда… Ещё семь лет тому назад.