Глава 2. Желание защитить. Истинные намерения.

Игра в молчанку продолжалась и в квартире, когда братья уже прибыли туда. Оказалось, что жилище Накахары не отличалось большими размерами, а даже было маленькое. Маленькое настолько, что там еле-еле уместится два человека. Но несмотря на мизерный размер жилища Накахары тут было всё. От грязной одежды на полу около темно-синего дивана до акустической гитары в углу спальни юноши. Вещи были разбросаны вовсе не по своим местам, но когда Верлен спросил про эту всю «свалку», то Чуя недовольно ответил, что это творческий беспорядок. Квартира была разделена на небольшую гостиную с телевизором, совсем мелкую спальню с большим окном у изголовья кровати и кухню, которой явно нужна была разгрузка грязной посуды на столе. … Поли остался сидеть на диване, где видимо и будет спать первое время, пока не отыщет собственную квартиру. Давным-давно до самовольного заточения блондин разделял жильё с Артуром Рэмбо, но сейчас ничего из этого у него нет: ни Рембо, ни дома. В это время его младший брат ушел на кухню и загремел всевозможной посудой. Был вечер и конец рабочего дня, поэтому Верлена это ничуть не удивило. Сидя на диване и сложив руки на своих коленях, блондин проворачивал в своей голове сотни возможных тем, чтобы начать разговор с братом, ведь тишины он больше не желал… Но каждая из них была глупа в текущей обстановке. Поли был почти уверен в том, что на него обрушится гнев Накахары или даже кулак. Так и случилось, когда Верлен решил прийти поговорить с младшим братом на кухню, пока тот жарил скумбрию на сковороде. — Чуя, я бы хотел с тобой поговорить и… — произносил блондин, пока доставал себе стул из-под столика и садился на него, но парня и его речь решили нагло прервать. — Я не хочу тебя слышать. Если не голоден, то проваливай в другую комнату от меня подальше, — слова Чуя даже не подбирал, а говорил то, что первое придёт ему на ум. Естественно, он соскучился за это время по своему старшему брату, но не мог этого произнести напрямую и намекнуть тоже не мог. Язык не поворачивался. Так разговор бы их не завязался, поэтому Верлен решил прибегнуть к самой тяжелой и неприятной теме для Накахары. Нет, он вовсе не желал попросту делать ему больно, но без этого блондина не станут слушать и выпрут, в лучшем случае, просто с кухни. — Возможно, ты меня до сих пор ненавидишь за то, что я сотворил с ними всеми… — помолчав некоторое время, Поли сменил своё мнение, — Нет, я даже буду абсолютно уверен в этом, — ты ненавидишь меня, но все равно позвал и привел к себе домой. Именно тут и сейчас Поли Верлен хотел решить навсегда их плохие семейные отношения или же окончательно уничтожить их. Он рискует сейчас абсолютно всем, что у него осталось, но молчать уже нет сил. — Ты нарочно начал этот разговор, ведь так? — Чуя выпустил из рук кухонную лопаточку и накрыл рыбу в сковороде крышкой, а сам повернулся лицом к брату, — Ненавидеть – это еще мягко сказано… Я желал твоей смерти, ведь ты безжалостно убил всех людей из моей организации, даже когда я уже согласился принять свою участь и вступить в Портовую мафию…Но ты не остановился, — голос парня всё повышался и повышался, а давно утихшая ненависть дала о себе знать, — Ты убил детей и подростков, вовсе не слушая меня в тот день. Убил перед моими глазами, пока я лежал раненный и под воздействием проклятого яда! Последние слова Накахара прокричал. Его голос давал понять о том, как парень страдал в тот миг, смотря на чудовищные сцены смертей своих друзей и напарников. — … Но они тебя предали, поэтому ты и лежал там не в состоянии встать даже на собственные ноги, — Верлен рвался вразумить своего младшего брата, ведь по мнению блондина, Чуя уже запутался во всех тех событиях под давлением горечи и предательства, — Те люди были уже не просто детьми, а убийцами, которые воткнули в тебя нож и попросту желали мести. Желали покончить с тобой раз и навсегда. Они предали не только напарника и друга, но своего лидера, не так ли? И теперь ты обвиняешь меня в том, что я хотел защитить тебя и спасти жизнь своему младшему брату? Чувства все же взяли верх. Теперь и Верлен говорил повышенным тоном. Он ощущал, что на него наплевали и все эти долгие годы незаслуженно хотели уничтожить. А боли добавляло осознание того, что это все о нём думает его единственный родной человек. — Если бы я тогда оставил всех до единого в живых, то эти бы люди все равно в будущем постарались стереть тебя с лица земли!.. «Неужели ты настолько глуп, что не понимаешь этого?..» — пронеслось в голове у Верлена, пока они стояли в абсолютной тишине, и лишь масло в сковороде издавало характерный для жарки треск. Накахара стоял потерянный. Он и вправду уже не понимал того, что чувствует и подавно не знал, как реагировать на это всё. — Я не знаю! Не знаю! — срывая голос, кричал парень. Сил у него уже не хватало, а то, что он считал позорным потекло по его щекам, —Хватит давить меня и выпытывать ответы! Я уже сам себя понять не могу… Чуя стыдился того, что сейчас он так себя ведет, но он не мог остановиться и успокоиться. Именно Поли довёл парня до такой истерии, сам того не ожидая. Он знатно переборщил со своей целью узнать всё. Слушать всхлипы блондин не любил, но и в том, чтобы успокоить человека, силён не был, но постараться стоило бы. Именно поэтому Поли оторвался от своего стула и подошёл ближе к брату. Он постарался усадить парня за стол, присев рядом на второй табурет. — Ну хватит, не хнычь, — Верлен поглаживал Чую по правому плечу, — Я же не знал, что всё так тяжело у тебя… Прости меня. Ответа не последовало. Не было никакой реакции на попытки мужчины успокоить Накахару. Пришлось просто сидеть вот так и ждать непонятно чего. За пять минут таких посиделок, Чуя уже немного успокоился, но не до конца. Он плакал уже не в свою ладонь, а в чёрный рукав брата, который послушно сидел рядом и не оставлял того одного. Когда всхлипы превратились в тихие, а затем вовсе исчезли, то Поли почти набрался смелости что-нибудь произнести, но его тут же обняли. — Чуя?.. Опять молчание и лишь сжимающие его руки. Запахло гарью по всей кухне. Чуя вовсе позабыл о том, что на плите у него готовилась рыба. Учуяв этот горелый запах, юноша сразу же вскочил и выключил газ, открыв крышку сковороды. В его лицо ударил дым. — Это однозначно твоя вина, Поли, — произнес Накахара в сторону блондина. — Да-да, конечно, — с какой-то иронией говорил мужчина, слегка посмеиваясь. Несмотря на сгоревшую рыбу, Верлен был даже радостным из-за объятий со стороны кого-нибудь, а тем более Чуи. Он сидел на стуле и улыбался в сторону парня. — Чего смеешься и лыбишься? Вставай и будешь помогать, — говоря это, парень выбрасывал сожженную рыбу в мусорку под раковиной, — А то придётся пустые макароны есть. Радости не было предела, поэтому Поли даже и не стал перечить и отказываться. Он поднялся со своего стула и внимательно слушал Чую, который говорил, что и где лежит. Только позже выяснилось, что мужчина вовсе разучился готовить самостоятельно и даже не помнил, как пользоваться газовой плитой. Это вначале слегка раздражало Чую, но он решил, что надо научить брата, а точнее напомнить о том, как правильно готовить еду. — Один бы ты сейчас точно не выжил… — высказал своё мнения Накахара, пока выкладывал замороженные котлеты на сковородку, — Где ты жил столько времени, раз даже не знаешь, как пожарить котлеты? Под треск масла Поли начал рассказывать о том, где провел эти семь лет и чем занимался. Он постарался объяснить почему решил жить таким образом, но слова должным образом не связывались, поэтому мужчина не стал дальше даже пытаться рассказывать. Позже для Накахары стала ясна вся ситуация и всё, что происходило за все эти годы. Было сложно принять это, но такова была реальность и выхода не оставалось. На улице уже было очень темно, ведь наступила поздняя осень. Из-за того, что Верлена пришлось обучать, парни сели ужинать достаточно поздно, в девять вечера.