Обещание

«Шидо-сан, как именно ты любил проводить время с семьёй?» *** — Я дома. Спортивная сумка тяжело приземляется на пол, и Шидо с трудом перебарывает в себе рухнуть туда же рядом с ней. Голова идёт кругом, а перед глазами всё немного плывёт, но в этом нет ничего страшного. Обычные последствия после суточного дежурства. Не впервые. — Папа! — из комнаты вырывается такой маленький, но неукротимый вихрь. Шидо едва успевает опуститься на одно колено и широко раскрыть руки, чтобы его поймать; ну а тот, конечно же, бросается в объятия с задорным смехом. Толчок всё равно выходит ощутимым, и Шидо сдавленно охает. — Это вот так ты обращаешься с ребятами из секции? Теперь ясно, почему тренер на тебя жалуется, — на детском лице не отражается ни капли стыда: он и сам превосходно слышит полушутливый тон отца и только снова разражается радостным смехом, со всей своей мальчишеской силой обвивая Шидо руками за шею. — Ну уж нет! С ними я ещё сильнее, вот так! Шидо приобнимает сына в ответ почти невесомо. Пускай он уже такой большой, но ещё слишком живы воспоминания о крошечном и беспомощном младенце на руках. До сих пор боязно не рассчитать силу, нечаянно повредить столь хрупкое и чудесное живое существо — даже если это существо само сломя голову носится по дому, без задней мысли встревает в самые опасные приключения и дерётся со своими товарищами по команде, как дикий львёнок. — А доесть? — слышится из кухни её укоризненный окрик, а потом из-за угла появляется и она сама. Поднимая взгляд, Шидо нежно, приветственно улыбается ей, а сердце в груди привычно замирает. Её волосы небрежно собраны и заколоты на скорую руку, на ней — лёгкое прогулочное платье (куда-то собирается?), и она так невероятно красива, что дух захватывает. Сколько уже лет прошло — а Шидо до сих пор не может поверить в собственное счастье. Это кажется сном. — Привет, — она улыбается в ответ и коротко кивает головой в сторону кухни. — Завтракать будешь? А тебя, — она опускает взгляд на дикого львёнка, что делает попытку спрятаться за спиной отца, и укоризненно щурится, — я даже спрашивать не буду. Ну-ка быстро иди доедай. — Ну мам! — тот демонстративно вздыхает и закатывает глаза, но всё же подчиняется и с гордым, непобеждённым видом топает в сторону кухни. И даже так всё-таки ухитряется схватить ладонь Шидо, потянуть его за собой. — Пап, идём! Мама блинчики сделала. — Сейчас буду, — Шидо мягко подталкивает сына и, как только тот скрывается на кухне, всё же поднимается на ноги. Перед глазами всё темнеет, голова неприятно гудит, и он болезненно морщит лоб — и, хотя Шидо уверен, что удержал невозмутимое выражение на лице, она это замечает и чуть хмурится с беспокойством. — Устал, да? Иди спать. Я оставлю на плите, если проголодаешься. — Нет, всё в порядке. Правда, — Шидо качает головой. Она, впрочем, не верит: награждает таким же укоризненным, но тёплым взглядом, каким только что наградила сына. — А где..? — Ещё спит. Полночи скакал с братом, а теперь я его поднять не могу, — она торопливо подходит к Шидо и, потянувшись, целует в уголок губ. Шидо обнимает и её, но на всякий случай задерживает дыхание — чтобы, если это всё-таки сон, случайно его не спугнуть. — Пап, а мы сегодня пойдём в парк? — из-за угла снова высовывается лохматая голова с огромными хитрыми глазами. Шидо на миг растерянно застывает, а потом виновато улыбается, опустив ладонь на собственный лоб. — Ой-ой. Сегодня же суббота, да? — Я кому сказала! — она моментально поворачивается к сыну, уперев руки в бока, и хмурится с игривой строгостью. — Папа только с работы, он устал. — Ты обещал! — тот сразу же идёт с козырей, уверенно глядя отцу прямо в глаза: знает, что этих двух слов достаточно, чтобы добиться желаемого. — Кто-то у меня сейчас договорится… — Ладно, не сердись, — Шидо со смешком опускает подбородок ей на плечо, обхватывая её за талию. — Я и правда обещал. — Мне не нужно, чтобы мой муж уснул прямо на лавке, а моих детей в это время кто-нибудь увёл, — она поворачивает к нему лицо, и хотя в её голосе слышится откровенная ирония, в глазах горит огонёк искреннего беспокойства за него. Шидо вздыхает, прикрывая веки — что ж, справедливо. — Но ты обещал! — даже удивительно: такой маленький, а упорства — целая гора. Это в нём от неё. — И вообще, мам, за братиком я сам присмотрю! — Пока ваш отец не выспится — никто из вас шагу за порог не сделает, поняли? — она скрещивает руки на груди. Пользуясь её увлечённостью спором, Шидо оставляет короткий, еле ощутимый поцелуй на её плече. — Ну мам! — он, будто зеркало, повторяет её жест. Она тоже это замечает: в уголках её глаз появляются смешливые морщинки. — Ну, хватит, — мягко вмешивается Шидо в спор, бросая короткий расфокусированный взгляд на настенные часы. — Я правда обещал, но мама права, это опасно. Как насчёт компромисса? Мальчишеские глаза сужаются с интересом. — Мы пойдём вечером. Часов в… шесть, скажем. Будет ещё светло, так что сможешь взять мяч, — Шидо чуть улыбается, давая понять, что прекрасно понимает истинные намерения хитреца. — И маму тоже возьмём, если она согласится. Идёт? Разжав объятия, Шидо наклоняется и протягивает сыну одну ладонь для подкрепления соглашения. Тот сдвигает брови к переносице и забавно морщит нос, словно раздумывая, достаточно ли выгодно предложение. Выражение лица у него задумчивое и глубокомысленное — совсем как у неё. Наконец, решение принято — и он, утвердительно кивнув головой, подходит и совсем по-взрослому пожимает ладонь Шидо. — Ладно! Для пущей серьезности сделки Шидо держит маленькую ладошку несколько секунд, прежде чем отпустить — и только когда лохматая голова её обладателя снова скрывается на кухне, слышит из-за спины её короткий смешок. — Как мило. А теперь иди отдыхай, правда, — она нежно поглаживает пальцами его предплечье. — Если ты не голоден, конечно. — Пока нет, спасибо, — усмехается ей Шидо, всё сильнее желая никогда не просыпаться от настолько прекрасного сна. — Лучше потом поужинаю. Спокойной ночи. *** «Ничего особенного. Так же, как и любая другая семья — общие прогулки, настольные игры, совместные ужины. Главное ведь не то, что вы делаете, а то, что вы вместе».