начало истории

Утро началось для Тилля неожиданно и быстро. Так же быстро, как он выбежал из квартиры, завидев Натали, шагающую на работу. Прячась по углам домов и магазинов, он следовал за ней. Здание, где она преподавала оказалось тусклым и сливающимся с остальным городом: побелка уже давно перестала быть белой, а начинающие гнить коричневые рамы окон совсем не вписывались в зимнюю сказку, приближающегося Нового года. Часы пробили 10, а значит у мужчины было ещё около четырёх часов в запасе до его планов. Поэтому он неспеша побрёл назад домой, подбивая снег ногами и вспоминая прошедшую ночь… *** Бумага, карандаш, луна, любящая заглядывать в окно. Тилль, словно обезумев, что-то строчил, даже не сняв куртку после вечерней прогулки. Только кипящий чайник мог нарушать звук бесконечного грифеля. Час за часом. Какие-то зарисовки и огромные тексты. Комната выглядела как убежище сумашедшего Творца, спрятавшегося от целого мира ради воплощения своей идеи. Только небольшой ночник освещал комнату, позволяя разглядеть фигуру Тилля, стоящего у окна с карандашом за ухом и чашкой кофе в руке. Взгляд его был направлен в окно непротив, где давно погасла последняя лампочка. В голову мужчины непроизвольно начали приходить образы спящей девушки: её волосы, раскинутые по подушке, ладони под щекой, слегка разомкнутые губы… Ночь будила в нём романтика, кем он никогда не был. Но он был совсем не против таких странных перемен. *** –Оо, ты здесь! — воскликнул Тилль заходя по дороге в их самодельную студию. –Что ж ты такой радостный? Уже навернул с утра? — спросил Рихард, протирая заспанные глаза. Вместо слов Тилль достал из кармана какие-то сложенные бумаги и положил на стол. –Что это? –Сценарий. Читай. Мужчина уселся прямо перед гитаристом, чтобы следить за его реакциями. –Кофе мне завари. –Заварю. Ты не отвлекайся, читай. Глаза Рихарда скользили по строчкам, как коньки по льду. Рядом с текстом иногда проскакивали зарисовки, хотя Тилль никогда не блистал художественным талантом. Буквы были быстрые, резкие, как будто писались наспех, чтобы не упустить мысль. И каждое действие описывалось так подробно, что образы рисовались сами собой. Всё прочитав, гитарист посмотрел на Тилля: он был похож на взволнованного подростка, ожидавшего оглашения оценки за тест, смешно поправлял намокшие от снега волосы и болтал ногой. –Очень даже недурно. Солист улыбнулся, подавая кружку кофе Рихарду. –И долго ты это придумывал? –Не придумывал. Оно само нашло. За эту ночь. Гитарист задумчиво снова уставился в бумаги, будто пытался найти ответы на свои вопросы. –Эта девушка… — его словно осенило, — девушка, чей образ ты так тщательно прописал! Это она?! Колись! Кто она?! Тилль на секунду задумался, стоит ли вообще рассказывать, ведь всё ещё только в планах. Но потом вспомнил, как этот, уже родной человек, недавно вытащил его из депрессивной ямы и как несправедливо будет не делиться с ним своими идеями, тем более, это касалось всей группы. –Танцовщица из России. –Как ты вообще её нашёл? –Соседкой моей оказалась. –Да уж, везунчик ты. Мне бы таких соседок. Они могли бы разговаривать до вечера, обсуждая прошедший тур и планы на будущее, но Тилль должен был идти. –К ней? –К ней, — ответил солист бархатным голосом и вышел на улицу, с удовольствием вдыхая морозный воздух. Он любил суровую зиму. Она его отрезвляла, проходилась по его телу мурашками, расправляла лёгкие, как крылья. Спустя два часа Тилль снова был возле школы искусств, где преподавала Натали. Потушив сигарету о заснеженные перила, он зашёл вовнутрь, держа в руках два стаканчика с кофе. Уверенно подойдя к вахтёрше, которой на вид было лет 60, он спросил, приветливо расплываясь в улыбке: –Добрый день, не подскажите ли как пройти к Натали? Она сейчас у малышей занятие проводит. –Ну вообще у нас так не принято… –Очень вас прошу! Она сегодня даже не позавтракала, улетела сразу на работу. Старушка ухмыльнулась, любопытно спрашивая: –Жена что ли? –Да, — не задумываясь ответил мужчина, хотя это вообще не входило в его планы, но он решил вжиться в роль окончательно, — представляете, уходит в 8, приходит в 8, да с таким замученным видом, что я уже не на шутку начинаю переживать… У нас же ещё и сын! Вот он маму только перед сном и видит… А иногда только во сне… Старушка поддалась чарам привлекательного мужчины и с сожалением полезла в журнал. –Как фамилия? Тилль на секунду впал в ступор. –А… А она же у меня русская! Я до сих пор не могу выговорить её фамилию. Мою вот не захотела взять, вот мне теперь и мучайся! Такая убедительность Тилля даже не заставила усомниться старушку во лжи, и та тихо рассмеялась. –Ладно, сейчас найдём… Натали говорите… –Да-да. –Тааак… Остр… Островская Натали. –Вот, точно! –Так она в 215 аудитории. Это вам на второй этаж и направо, там найдёте. –Спасибо большое! В следующий раз с меня шоколадка. Тилль улыбнулся в последний раз и завернул за угол, где тяжело вздохнул и поплёлся на лестницу. Аудитория за аудиторией. И вот 215, дверь в которую была слегка приоткрыта. Заглянув туда, мужчина увидел огромное зеркало на всю стену, в котором отражались ребятишек пятнадцать и их «строгая» преподавательница. Интересно было наблюдать, как эта девушка с сильным волевым характером ведёт себя совсем по-другому с детьми: трепетно уделяет внимание каждому, подбадривает, если что-то не получается, и веселится вместе с ними. На душе Тилля стало необъяснимо тепло. Он невольно начал вспоминать своё детство: недопонимания с отцом, но безграничная любовь матери, пытающейся спасти ситуацию; плаванье, в котором не было поблажек и приятных слов, и многое другое. Тилль смотрел словно на параллельный мир, пребывая в забвении. –Дядя Тилль, долго ещё будете здесь стоять? Знакомый голос привёл его в чувства. Перед ним предстала Натали: её тело облегал чёрный гимнастический комбинизон, а волосы были собраны в тугой низкий пучок. Она была похожа на артистку цирка, только сошедшую с полотен, свисающих из-под купола. –Это новенький? — спросила какая-то подбежавшая девочка. Натали звонко рассмеялась. Её смех был действительно удивительный, он звучал так чисто, как ручей у родного дома. Девушка потрепала волосы малышки, присела на корточки и управляя маленькими ручками, проговорила подражаемым ей голосом: –Дядя Тилль, а ты принёс нам конфеты? –Ой, забыл. –Ну всё, значит ты не принимаешься в наши ряды. Натали снова рассмеялась и уже серьёзно проговорила мужчине: –Не ожидала тебя здесь увидеть. –Ну я же обещал кофе. –У нас как раз перерыв 20 минут. Ребята! — закричала она в стронону, хлопая в ладони, — можете сходить погулять, но долго не задерживайтесь. С весёлыми криками дети побежали в соседнюю комнату, где были развлечения для них. –Давай выйдем на улицу, хочу подышать, — добавила девушка, накидывая куртку. Стоя на открытом воздухе напротив друг друга и попивая кофе, никто будто и не хотел нарушать тишину, но любопытство одержало победу. –Ну что, рассказывай, для чего я тебе? –Наверное сначала стоит сказать, кто я вообще такой. Тилль Линдеманн, солист группы Rammstein. Девушка даже не изменилась в лице, что показалось удивительным для мужчины. –Ну класс. И что дальше? Усмехнувшись он продолжил: –Мы написали песню и хотим снять клип, в сюжете которого есть пара — главные герои, которые рассказывают свою историю любви в танце. Ну там ещё есть отдельные моменты, типа метафор из самой песни и так далее. И вот наконец-то мужчина заметил перемены в её лице. Натали смотрела на него как на чудака. Но даже это Тилль находил привлекательным. Её заснеженные ресницы, покрасневший от холода нос и пальцы. Он буквально буравил её взглядом. –И этой парой… Должны быть мы? –Да. Звонкий смех раскатисто прошёлся между ними. –Я серьёзно. –Ладно, ахах… Прости. Ты вообще когда-нибудь занимался танцами? –Нет. –Ну ты же понимаешь, что это месяцы работы? Да ещё какой усердной! –Понимаю. Если бы я не был готов, мы бы здесь не стояли, тратя время. Девушка задумчиво покивала и решительно проговорила: –Я согласна. –Ну и отлично, — улыбнувшись, Тилль протянул ей руку, — думаю, с вами будет приятно сотрудничать. –Оу, в этом не сомневайтесь. Их руки покачивались в воздухе, а глаза смотрели прямо друг в друга. И оба понимали, что их ждёт что-то интересное…