एक

Чем больше испытываешь боль, тем больше вкушаешь реальность бытия. С каждой потерей твое сердце крошится. Кто-то ломается, а кто-то становится сильней. Эта правда медленно, но верно доходила до Кирана, когда мать покинула их дом и больше не вернулась. Когда видел, как с каждым днем бабушка все больше теряет рассудок. Когда узнал о смерти матери. Когда застал смерть Амалы… Киран отчетливо помнил гримасу ее боли на лице, когда жизнь покидала ее. Взгляд горького сожаления и безграничной любви, когда Амала в последний раз взглянула на него, из последних сил протягивая руку. Даже ловя свой последний вздох, она в первую очередь думала о брате, хотела утешить, будто жизнь покидала его, а не ее. Хотя по сути так и было. В ту ночь Киран действительно умер вместе с сестрой, что была его единственной опорой. Амрит обещал Амале, что позаботится о нем, но никто не был в силах заменить Кирану родную кровь… Близкую душу. Киран не был прежним беззаботным мальчишкой. Блеск потух в его глазах. Он не видел смысла в жизни. Киран был разбит. Казалось, он держался лишь ради Амалы, что не одобрила бы его ужасных намерений воссоединиться с ней. Да и подобная слабость претила Кирану. Попытайся он, Амрит ему бы все равно не позволил бы. Сердце также беспокоилось о Джае. Ей и так было непросто после предательства семьи и осуждения остальной части дюжены, не хватало ей ко всему ужасу потери любимого человека. Джая стала единственным лучиком света в жизни Кирана после смерти Амалы. Рядом с ней мрачные мысли сторонились его при свете ее лучезарной улыбки. Пожалуй, именно благодаря Джае Киран решил остаться в Калькутте, хотя возненавидел этот город, что забрал его сестру. Как и Амрита, с которым ему пришлось жить. Отчасти парень понимал, что Дубею-младшему было тяжко, но не мог поверить, что настолько же, насколько было ему. Поскольку именно из-за Амрита Амала впуталась во все это и встретила свою смерть. И ради чего? Ради идеалов этого безумца. Киран бы даже поверил, что Амриту больше безразлична смерть Амалы, чем нет, если бы лично не видел, с какой жестокостью он расправился с виновником, а после сокрушался над телом Амалы. Тогда Киран увидел в его глазах столько же боли и скорби, сколько было в его собственных. Однако то было во мраке той кровавой ночи, а после… Амрит стал самим собой. Почти. Привычная ухмылка ушла с его лица сменяясь равнодушием, но в остальном Амрит себе не изменял. Управлял дюженой, как истинный наследник, но вместе с тем проявлял чрезвычайную жестокость. Киран не мог этого понять. С той ночи все, что касалось ритуалов и прочего, вызывало в нем отвращение, а Амрит купался в этом, словно упиваясь своей властью. Даже невзирая на смерть любимой. Потому Киран ненавидел его всей душой. Ненавидел настолько же сильно, насколько сильно любил Амалу. Киран не спал всю ночь. Все мысли были заполнены грядущими событиями. Сердце до боли сжималось в груди, желая освободиться из капкана ребер и выплеснуть всю боль наружу. Завтра Кирана ждут похороны Амалы. Он не был к этому готов. Сопроводить сестру в последний путь — значит принять тот факт, что ее больше нет. Конечно, Киран был не глуп и не отрицал очевидного, но, все же, принятие жестокой реальности давалось ему тяжело. От мыслей Кирана отвлек стук в дверь. Такой родной, что сердце немного поутихло. Выкрикивая хриплое «Входите», он встретился глазами с Джаей в белоснежных одеяниях. Кирану предстояло надеть столь же светлый шаравани, будто предстоял праздник, а не похороны. Однако обычаи в Индии были другие, и Кирану приходилось под них подстраиваться. Мысль о том, что Амалу бы больше радовал светлый цвет, чем темный, немного утешал. — Ты не спал? — беспокойно спросила Джая, замечая мешки под глазами Кирана. — Нет, — честно сказал Киран, поднимаясь с кровати. — Я хотела сказать, что господин Дубей ждет тебя внизу, — пролепетала девушка, явно смущенная видом Кирана. Тот совсем позабыл, что здесь не принято встречать женщин в пижаме. Впрочем, сейчас его это мало волновало. — Похороны только через час, чего это ему от меня надо? — недовольно буркнул Киран, явно не желая видеть Амрита раньше положенного. — Ему важно поговорить с тобой перед… этим. — Джая сторонилась столь громких слов. Скорее ради Кирана, чем из-за страха. Не хотела лишний раз напоминать ему о больном. — Хорошо, — с поражением выдохнул Киран. — Скажи ему, что я сейчас спущусь. — Киран. — Ласковый голос Джаи коснулся сердца, растапливая корку льда. — Господин Дубей не желает тебе зла, лишь добра. Ему тоже тяжело, но он в первую очередь думает о твоем состоянии. Я вижу, как его тревожит твое самочувствие. Попытайся понять его. — Я никогда не пойму его! — воскликнул Киран, отмахиваясь от столь чуждых слов. Джая в испуге отскочила от него, и тот поунял свою злобу, устало выдыхая и касаясь пальцами своей переносицы. — Прости, Джая. Просто… Сделай, как я попросил. Ладно? Девушка лишь кивнула, не желая более тревожить Кирана, и выскользнула из комнаты, словно испуганный зверек. Чувство стыда накрыло его с головой. В последнюю очередь он хотел напугать Джаю. Однако Киран не мог признать ее слов. Амрит Дубей — эгоист, и вряд ли его заботило хоть что-то, кроме власти. Даже Амалой он пожертвовал ради этого… Спускаясь вниз, Киран встретил Амрита, сидящего на диване и глядящего вдаль. В последнее время он часто был в своих мыслях и мог углубиться в них настолько, что не замечал ничего вокруг. — Добрый день, — попривествовал Киран, встав напротив Дубея. — Джая сказала, что вы хотели видеть меня. — Да, — спокойно ответил Амрит, даже не глядя на мальчишку, махнул рукой в сторону свободного места рядом с собой. — Садись, нужно поговорить. — Я постою. — Садись. — Взгляд, не терпящий возражений пронзил Кирана насквозь. Он не испугался, но все же послушался, пусть и не скрывал своего недовольства, тихо бурча на английском всякие ругательства. — Отрезать бы язык тебе за такие слова. — Отрежьте, — с вызовом ответил Киран, легко переходя на хинди. Стоило признать, он уже привык говорить на родном языке. — Не буду, — спокойно ответил Амрит, и в первые за долгое время усмешка коснулась его лица. — Как вы похожи… — Что? — не расслышал бормотание Амрита Киран, слегка хмурясь, посчитав, что над ним насмехаются. — Ничего, — отмахнулся мужчина и улыбка исчезла с его лица, оставляя сплошную серьезность. — Хотел предупредить тебя о наших обычаях, так как для тебя они могут показаться… аморальными. — Я уже давно привык к вашему дикарству, — осуждающе ответил Киран, представляя, что на этот раз его ждет. — Надеюсь, мы не будем есть мозги моей сестры, как это делают в диких племенах? — Мерзость, — с отвращением сказал Амрит, брезгливо кривясь. — Благо, дюжена подобной глупостью не занимается. Можешь не беспокоиться. Я лишь хотел сказать, что у нас принято сжигать тело. Надеюсь, тебя это не сильно напугает, но, раз ты думаешь о таком, то, думаю, для тебя это все же цветочки. — Мне все равно, — безразлично ответил Киран, глядя вдаль. — Какая разница, если она уже мертва. Повисло молчание. Амрит пристально глядел на него, но по его отрешённому взгляду было ясно, что он был в своих мыслях. В конце концов, мужчина тяжело вздохнул, закинул ногу на ногу и взглянул в ту же даль, которую тщательно изучал Киран. — Не вернуть, — признал Амрит, и Киран боковым зрением заметил, как его лицо исказила гримаса боли, но лишь на миг. — Но пламя дарует свободу ее душе, которая, в свою очередь, обретёт свое новое тело. Твоя сестра переродится, Киран, и будет жить дальше. Конечно, ее новое тело не будет помнить тебя, но ее душа будет желать тебе счастья. — Ты пытаешься этим убедить меня или себя? — колко ответил Киран, явно скептично относясь к подобному. От мысли, что душа Амалы еще не покинула их, становилось лишь больнее. Невольная надежда зарождалась в груди, а вместе с тем напоминала о горькой реальности, где Кирану предстояло наблюдать за тем, как тело сестры сжигают на костре. — Имей хоть каплю уважения к тому, кто делит с тобой свой кров! — Лицо Амрита все также выражало безразличие, но голос стал холоднее. Он явно был недоволен отношением паренька к его культуре. В этом заключалось их главное отличие. Для Кирана вера Индии стала погибелью Амалы. Для Амрита единственным утешением. Киран знал, но не мог это принять, ведь ненавидеть Дубея было легче, чем принять его заботу, что так претила. Амрит не умел любить. Не так, как Амала в любом случае. Сестра хоть и была строгой, но ее забота всегда была нежной и теплой. Рядом с ней можно было посмеяться и высказать все, что было на душе. Девушка умела подобрать нужные слова, чтобы утешить брата. Амрит же был полной противоположностью. Он не любил пустословить и был жесток даже по отношению к близким, а лишнее слово могло навлечь конфликт. Хотя стоило признать, что тому было виной непростые дни после кровавой бойни. Но Кирана это не утешало. Амрит обещал позаботиться о нем, но, казалось, что для него это было лишним бременем. В его «заботе» не было и капли искренности. И слова Амрита тому были подтверждением. — Я не желал делить его с тобой! — не вынес Киран, доходя до точки кипения. С самого начала этот разговор не приносил ему удовольствия, но теперь прежняя ненависть разгорелась с новой силой. — Это ты виноват! Если бы она не встретилась с тобой, то ничего этого не случилось бы, и Амала была бы еще жива! — Наша встреча была предначертана судьбой. Это было неизбежно, мальчик. — Последнее слово было произнесено с явным пренебрежением. Амрит буквально плевался ядом, поскольку большее себе позволить не мог, а злость тем временем плясала в его пронзительном взгляде. — Плевал я на вашу судьбу! — Киран встал с места в порыве ярости. — Это ты ее привез сюда! Буквально принудил к тому, чтобы встретиться с тобой. Так что не судьба ее отправила в Индию, а ты! И именно ты виноват во всем! Из-за тебя Амала мертва! И ты знаешь это и пытаешься откупиться через меня! Высказав все, что было на сердце, Киран пытался отдышаться, чувствуя, как горчит в горле после долгих криков. Киран пристально смотрел на Амрита, ожидая от него хоть какой-то реакции, но тот молчал. Даже хмурый взгляд уже не присутствовал на его лице. Полное безразличие. Лишь ладонь до белых костяшек сжимала подлокотник, выдавая, сколько мыслей в этот момент пролетало в голове Амрита. — Может, я поспособствовал ее прибытию, но не принуждал ее быть со мной. Я всегда давал ей выбор, и она принимала решение самостоятельно. Она согласилась стать моей женой, а значит это было ее личным желанием. Ты можешь ненавидеть меня и кричать сколько душе угодно, но не смей сомневаться в выборе своей сестры! Это было ее решение, так уважай его, если действительно любил ее, — строго отчеканил Амрит, хмурясь, однако, высказав свое мнение, быстро вернул прежнюю маску безразличия и даже некой скуки. Будто этот разговор ему надоел, хотя вряд ли он изначально его интриговал. На краткий миг в резиденции повисло молчание. Оно было столь тягучим, что минуты превратились в часы, позволяя Кирану задуматься о высказанных между ними словах. Стоило признать, что его обвинения действительно задевали гордость не только Дубея, но и сестры. В этом осознании Киран заметил, как испытывает некую благодарность перед Амритом за то, что даже в столь нелегкий момент он защищал честь Амалы. Однако это не отрицало того, что Киран злился на него. Амала доверила ему слишком многое и поплатилась своей жизнью. — Не сомневайся в моей любви к ней! — Киран не кричал, но в голосе сквозила явная угроза. — Я знал ее всю жизнь, а ты — всего пару месяцев. — Иди к себе, — наконец подал голос Дубей, устало отмахиваясь от него, словно от назойливой мухи. — И это все, что ты скажешь? — без былой злости говорил Киран, удивляясь несвойственному спокойствию Амрита. Раньше он не позволял обращаться к себе в таком тоне. Никому… Кроме Амалы. — Я сказал: иди к себе! — все же прорезался строгий тон в словах Дубея, и он жестом указал мальчишке в сторону комнаты. — Советую послушаться, пока я самолично тебя туда не отправил и — поверь, — тебе не понравится, если я сделаю это! Не решаясь проверять угрозы Амрита в действии, Киран ушел. Он не боялся Дубея, ни в коем разе, но от его стального взгляда и резких жестов становилось слегка не по себе.

***

Джая зашла в комнату в очередной раз. Не сразу обратив внимание на хрупкую фигуру у порога, Киран сидел на краю кровати, наблюдая из окна за ясным небом. Погода была хорошей, а на душе тем временем зияла пустота. И даже солнце на небе не радовало глаз. Скорее раздражало и слепило своей яркостью. — Пора, — осторожно сказала Джая, напоминая о себе. Без лишних слов Киран встал с постели и подошёл к Джае. Сил улыбнуться ее присутствию не было. Мысли были полны грядущими событиями. Мог ли радоваться Киран, когда сегодня ему предстояло хоронить сестру? — Ты как? — спросила Джая, но и без того ответ был очевиден, потому девушка быстро сменила тему вопроса. — Киран… О чем вы говорили с господином Дубеем? — А что? — бесстрастно уточнил Киран, явно недовольный тем, что речь вновь зашла о нем. — Просто… Слуги говорили о том, какой он погром устроил в кабинете. Видно, сильно разозлился, так что я боялась, что это связано с тобой… — Ясно, — сухо ответил Киран, но объясняться не стал, кинув краткое: — Это личное. Джае было достаточно этого уточнения, чтобы не донимать парня допросами. В какой-то степени Кирану стало жаль, ведь бремя того разговора ему пришлось тащить одному. Амрит был прав. Амала сама выбрала его. Связала свою жизнь с ним узами брака, а значит он был ей дорог, раз ради него она пожертвовала стольким. Но ради бесчувственного монстра такого не сделаешь, выходит, в Дубее таилась не только тьма. И, может, Кирану стало слегка совестно за то, что он затронул что-то светлое в сердце Амрита.