दो

Кирану уже приходилось присутствовать на похоронах. Смерть отца ему далась нелегко, но он был слишком мал, чтобы понять смысл слова «смерть». Только это было в Англии, а рядом была мать и Амала, что сумели утешить брата и помочь легче перенести потерю. Теперь же Киран находился в совершенно чужой стране в кругу незнакомых людей и без сестры, ведь теперь прощаться нужно было с ней. Было легче в присутствии Джаи и Лимы, но они не могли заполнить пустоту внутри разбитого сердца Кирана. Стоило признать, что их он знал относительно недавно, а Амалу… Он знал всю жизнь. Именно благодаря ей Киран насладился беззаботным детством, несмотря на все сложности, но как теперь жить в мире без нее… Парень пока не нашел ответ на столь сложный вопрос. В роли брахмана, конечно же, участвовал Амрит, без колебаний взявшись за это, несмотря на многочисленные дела, что пали на его плечи с принятием власти рода Дубеев. Киран отнёсся к этому с безразличием, принимая это за само собой разумеющееся. Раз свёл нареченную в могилу, то пусть проводит с достоинством. Хотя сложно было увидеть достоинство в происходящем. Все походило на безумие. Сопроводить в последний путь саму наследницу Басу пришла чуть ли не вся Калькутта. В и без того жаркий день толпа лишь больше затрудняла положение, заставляя дышать спертым воздухом. Киран не мог скрыть недовольства. Толпа зевак словно оскорбляли значимость Амалы. Она была не просто наследницей кого-то знатного рода. Она была бо́льшим. Она была его сестрой и опорой, хорошим человеком, в конце концов, личностью, а теперь ее похороны больше походили на представление, и это вызывало негодование с перемешкой горького отчаянья. Наконец, вынесли тело. Было заметно, что за ним бережно следили до тех пор, пока не появилась возможность провести церемонию, что и без того задержали на целую неделю. Амрит торопил всех с этим, но из-за возникших трудностей было невозможно провести похороны раньше. Дюжена с трудом восстанавливалась от кровавой бойни, после которой было неясно, кто друг, а кто — враг. Казалось, если бы не влияние Дубея, никто бы и не вспомнил о должных приличиях. Да даже в столь мрачный день все умудрялись косо глядеть друг на друга, ожидая предательства, и без того падая в глазах Кирана, хотя куда уж ниже. Хотя все это не так волновало Кирана. Его взгляд и внимание были сосредоточены на сестре. Парень впервые видел ее после той злосчастной ночи. Духота и шум перестали волновать Кирана, ведь он не мог сделать и вздоха, а в ушах гудел назойливый звон. Он изучал столь родные руки, которые нежно обнимали, а теперь безвольно свисали. Глаза, что смотрели с любовью, были закрыты, будто Амала спала, но бледность кожи напоминала о том, что сон этот будет вечным. И несмотря на пронзающую боль, требующую отвернуться, Киран продолжал наблюдать за сестрой, будто надеялся, что она вот-вот очнется, но она все также неподвижно лежала. Всегда готовая прийти на зов брата, сейчас она молчала, даже когда Киран прошептал тихое и родное «Мала». — Ты не обязан наблюдать за этим, — с искренним беспокойством сказала Лима, заботливо кладя свою ладонь на плечо Кирана. — Жаль, нам не позволили забрать ее в Англию. Похоронили бы по-человечески… — В таком случае, ее душе было бы тяжелее обрести новое тело, — осторожно поправила девушку Джая, не желая начинать конфликт, но не сумев промолчать о родных традициях. — Но ты действительно не должен мучить себя, Киран. Если тебе будет легче, то мы можем уйти… — Нет, — твердо сказал Киран, сжав ладони в кулаки и решительно взглянув на сестру с легким проблеском в глазах. — Я не брошу ее. Она всегда была рядом и я буду… Даже сейчас. И Киран сдержал свое слово. Он продолжал стоять на месте, не смея шевельнуться, словно тем самым мог предать сестру. Не обращал никакого внимания на окружение, но кидал мелкие взгляд в сторону Амрита, что с мрачной задумчивостью смотрел на тело своей жены, прежде чем приступить к церемонии. «Женой» — как чуждо было это слово для Кирана. Это было в стиле Дубея — не медлить и забирать свое. Так он и связал свою душу с Амалой узкими брака, несмотря на безумие, творившееся вокруг. Киран скептично относился к решению сестры согласиться, считая его поспешным, но Амала была счастлива, настолько, что брат не мог не разделить ее радость вместе с ней. На свадебное торжество совсем не было время, но Амала предвкушала его в красках, расписывая брату, каким будет пышным и праздничным этот день. В итоге день действительно был пышным, но совсем не праздничным. Вместо радости за новоиспеченную семью все соболезновали Амриту Дубею, что только обрел свое счастье, но уже потерял. Киран же был блеклым пятном, но он и не желал быть в центре внимания. Вместо этого он внимательно слушал мантры, что произносил Амрит. Он наверняка знал их наизусть и от того казалось, что слова его полны полного безразличия и безучастия. Однако парню не приходилось наблюдать за тем, как Амрит проводил подобные ритуалы ранее. Потому он не знал, что Дубею была не свойственна легкая дрожь в голосе, минутные запинки и изредка бегающий взгляд. Киран не отвернулся даже тогда, когда тело Амалы обуздали языки пламени. Невольная слеза скатилась по лицу парня, но он все также с бережным вниманием наблюдал за сестрой, прощаясь с ней уже навсегда. Ведь он никогда более не услышит ее голоса, не увидит улыбки на ее лице, не ощутит сладкий аромат цитрусов. Теперь вместо него он вдыхал едкий дым с примесью приторных благовоний, что приглушали запах гари, но назойливо касались носа, заставляя Кирана скривиться в отвращении от того, как был чужд этот запах. Казалось, благовоние ладана въелось в кожу. Даже на языке ощущался этот вкус сладкого масла, похожий на бальзам, от чего хотелось сплюнуть вязкость этого густого запаха. Киран лишь на миг отвел взгляд от горящего тела, когда словил на себе изучающий взор Амрита. Это был короткий момент слабости, когда казалось, что в изумрудных глазах Амрита таится та же боль, что терзает сердце Кирана. Задумавшись об этом, парень поспешил отвести взгляд. В горле застрял предательский ком, а от многочисленных мыслей, тошнотворно сладкого запаха и горьких слез Лимы, хотелось сбежать и наконец вывернуть свое нутро наизнанку. С усилием сдержав рвотный позыв и желание остаться наедине, Киран продолжил наблюдать за тем, как тело сестры постепенно становилось прахом. Вся ее жизнь, мечты, надежды, чувства, цели в одно мгновение обратились в горстку пепла. Будто и не было никогда Амалы Кхан.