तीन

Киран очнулся в холодном поту, тяжело дыша. Неделя после похорон прошла мучительно. Кошмары, мучившие Кирана, преследовали его каждую ночь и каждое мгновение, когда он хоть на миг прикрывал глаза. Запах душистых благовоний с примесью горелой плоти, казалось, до сих пор смердел в носу, притупляя все остальные. Кирану не удавалось спокойно поесть без того, чтобы не вывернуть весь свой желудок, как только еда достигла цели. Ко всему прочему, вечные споры Лимы и Киллиана с Амритом отдавались головной болью. Коллеги Амалы упорно хотели забрать Кирана с собой, не желая оставлять ребенка в лапах зверя по знатной фамилии Дубей. Тот, в свою очередь, гнал их прочь, запугивая и угрожая, но толком ничего не делая. Амрит определённо не боялся, потому причина его «благосклонности» к наглым гостям была в другом. Может, у него все же была совесть и он не хотел вредить друзьям Амалы? Впрочем, от того легче не становились, ведь вечные споры этих троих усугубляли самочувствие Кирана. Парень понимал, что ему нужно определиться между Индией и Англией. Но у него не было сил просто встать с кровати, что уж было говорить о том, чтобы принимать столь глобальное решение. Потому ему просто хотелось, чтобы все умолкли, позволяя ему хотя бы минуту побыть в тишине. Однако даже в минуты тишины голову Кирана заполняли тревожные мысли и далекое прошлое, когда Амала была рядом. От этих воспоминаний становилось хуже, ведь они были так далеки от нынешней реальности. Мир настолько для него померк, что даже Джая со своими постоянными визитами не помогала. Порой Киран срывался на нее, когда очередной приступ гнева и отчаяния охватывал его с головой. Конечно, он сильно извинялся, когда разум приходил в порядок на кратчайший миг, и Джая всегда прощала… Но слезы на ее лице были разрушительнее всяких слов. И так было день за днем. Киран не покидал комнаты. Почти не ел и лишь изредка пил воду. Амрит навещал его, чтобы спросить о самочувствии, но в остальном просто сидел рядом, будто его присутствие могло помочь. Хотя стоило признать, что, когда Амрит был рядом, кошмары не столь сильно беспокоили Кирана. Однако ему все равно становилось хуже. Он чахнул на глазах, все больше походя на живого мертвеца. Киран не заметил, как за безнадежными мыслями он вновь уснул. Несмотря на кошмары, тело требовало желаемого отдыха и потому, против воли владельца, окутывало его сном. Едва ли это можно было назвать отдыхом. Каждый раз к Кирану приходил образ Амалы. Она держалась за окровавленное горло и жалобно хрипела, протягивая руку к брату. Глаза молили о помощи, но как бы Киран не хотел помочь сестре, он не мог двинуться с места, замерев, словно мраморная статуя. Всё, что ему оставалось — это с невыносимой болью наблюдать за муками Амалы. — Ки…р… — с усилием прохрипела девушка, и по ее виду было заметно, с какой агонией ей это дается. — По…мо…ги… Она шептала одними губами, но ее голос, полный муки, как гвоздь по стеклу скрежетал в ушах Кирана, доставляя боль, схожую со смертельной раной. Только парень не мог умереть, и ему нужно было принять мысль, что с этой болью он будет жить всю свою жизнь… — По…мо…ги… — в очередной раз прохрипела Амала, отхаркивая сгустки крови. В этот миг Киран, не в силах наблюдать за мучениями сестры дальше, всегда просыпался. Но в этот раз ему не удалось очнуться, и он настолько был поглощён происходящим, что забыл о том, что находится во сне. И пожалел, ведь в следующий миг тело Амалы начало гореть, а с горла сорвался истошный крик. По сравнению с жалобными хрипами, этот крик был более пронзителен, чуть ли не оглушил Кирана, но он все ещё безвольно стоял, не в силах вздохнуть, закрыть глаза, сбежать, сделать хоть что-то, лишь бы не видеть столь ужасной картины. Кажется, Киран навсегда запомнит этот крик, эту боль в глазах сестры и запах… Запах горящей плоти. — Киран! — слышалось имя парня, но губы Амалы уже замерли, ни издавая и звука. — Киран! Однако, кто-то по-прежнему повторял имя парня, а сам он слышал крик. Но не сестры. Свой. Столь же оглушительный и пронзительный. — Киран, очнись же ты наконец! И тут глаза Кирана разомкнулись. Смутные облики пробегали в глазах, пока четкая фигура, освещенная светом луны, не предстала перед ним. Сонный разум парня не сразу признал в силуэте черты Амрита. Тяжело дыша, Киран заметил лёгкую строгость в глазах ночного гостя, но то было не от злости, а от… Беспокойства? — Ну наконец… — выдохнул Амрит и отпустил плечи Кирана, приглаживая непослушные волосы назад. — Всю прислугу мне распугал! — Прости… — в помутнённом состоянии сказал Киран. Сейчас ему было все равно на гордость. Перед глазами все еще виднелся облик сестры, что горько кричала, корчась от невообразимой боли. — Забудь, — сухо ответил Амрит, но по его виду было заметно, что он не желал вызывать чувство вины у мальчика. — Как ты себя чувствуешь? — Плохо, — честно сказал Киран, ведь врать смысла не было. — Очевидно, — подтвердил догадку Амрит. — Выпей. С этими словами мужчина протянул стакан воды и таблетку, которую Киран видел впервые. — Отравить меня решили? — нашел в себе силы пошутить парень… Или он вовсе не шутил? Может, Амриту уже надоел мальчишка, что постоянно приносил одни проблемы и действовал на нервы. Однако его так давно не было в комнате Кирана, что тот уже подумал, что Дубей о нем благополучно забыл. — Язвишь? Радует. Значит, еще не все потеряно, — с вялой усмешкой ответил Амрит и вновь настойчиво протянул таблетку. — Я тоже их принимаю. Меня тоже… В последнее время мучают кошмары. Эти лекарства мне помогают. — Не думал, что потомок брахманов пьет таблетки, как обычные люди, — сказал Киран скептично, но все же принял таблетку из рук Амрита. — Мы такие же люди, Киран. Не все можно решить ритуалами и мантрами, как ты можешь подумать, — ответил Амрит с улыбкой, усталой. Сейчас он был как никогда уязвим. Было заметно, насколько тяжело ему дались эти дни. Впервые в его присутствии Киран не испытывал отвращения. Скорее, даже спокойствие. Выпив лекарства, Киран вновь лег. Он боялся, что опять увидит кошмар, но Амрит вовремя его утешил: — Тебе должно стать легче. К тому же, я не уйду, пока ты не уснешь. — Спасибо, — искренне сказал Киран, ведь язвить и плеваться колкостями сейчас совсем не хотелось. — Завтра обязательно поешь. Твой организм истощён. Это тоже влияет на кошмары, — словно отец, строго добавил Амрит. — Можно только мне не эти лепёшки? Меня тошнит от всего этого. Хочу нормальную еду, — не скрывая своей прямолинейности, ответил Киран. — Нормальная еда для тебя всякий фастфуд из вашей этой Англии? — брезгливо уточнил Амрит, и Киран уже думал, что ему откажут. — Не обязательно. От хлопьев я тоже не откажусь. — Хорошо, — внезапно согласился Амрит, и на его лице не было даже презрения. — Шоколадные! — осмелился Киран, ведь кукурузные не переносил. — Не наглей, — закатив глаза, сказал мужчина. — Пожалуйста? — с невинной улыбкой решил испытать судьбу Киран. — Будут тебе шоколадные хлопья, только засыпай поскорей, — шикнул Амрит, но даже так его взгляд был мягок, и оттого невольно грел. — Уже устали от моей болтовни? — усмехнулся Киран. — Очень. Голова раскалывается, — поддержал шутку Амрит, но вопреки его словам на губах расплылась улыбка. — Спи, или я уйду сейчас. — Ладно, сплю. Киран соврал. Несмотря на все его попытки, сон никак не шел, хотя организм настойчиво требовал отдыха, но мысли всё еще возвращались к той жуткой картине, которая отпечаталась в сознании Кирана. — Амрит, — тихо позвал парень мужчину, что задумчиво смотрел в окно, наблюдая за полумесяцом на небе. — Ты сказал, что спишь, — подметил Амрит, но без строгости, будто осознавая причину бессонницы мальчишки. — Тебе тоже Амала снится? — решился на откровенный разговор Киран, не в силах держать все в себе. — Да, — не утаил Амрит, но взгляд устремил в небо, будто там были ответы. — И что тебе снится? — Разное… — уклончиво ответил мужчина, явно не настроенный делиться подобными откровениями. — Плохое? — Да, — несмотря на краткие ответы, Киран видел, как тяжело они даются Амриту, что привык держать все в себе. Он сжимал руки, поджимал губы и все смотрел на месяц, надеясь найти в нем утешение. — Эти сны что-то значат? — Киран задал вопрос, что мучил его все это время. — То есть… Это значит, что Мале там… Плохо? — Нет, — уверенно ответил Амрит, наконец взглянув на парня с нескрываемой усталостью. — Это просто злая шутка разума. Ты многое пережил, и потому тебе снятся кошмары. Они никак не связаны с реальностью. Амала обрела покой. Об этом можешь не тревожиться. — Откуда ты знаешь? — Я знаком с самим Рита-Шивой, как думаешь: откуда? — впервые за этот тяжёлый разговор Амрит усмехнулся, и тогда сомнений в том, что он говорит правду, не было. — Он может с ней разговаривать? — с надеждой спросил Киран. — Да, но не мы. Не стоит нам терзать ее душу лишний раз. Но я точно знаю, что она хотела бы лучшего для нас… — впервые Киран слышал такую тоску в голосе Амрита, он склонил голову, устремив взгляд в пол. — Я по ней скучаю… — невольно сорвалось с уст Кирана. Он не успел осмыслить свои слова, поддаваясь порыву наконец поделиться своей болью. — Я тоже… — тихо ответил Амрит прикрывая глаза, а после выпрямляясь и уверено взглянув на Кирана. — Спи. Тебе нужен отдых. Не в силах сопротивляться необходимому желанию уснуть, парень наконец провалился в сон. В этот раз ему снилась безмятежная тьма. Кошмары наконец не мучили его.