Часть 8

            Из больницы меня выписали через день после памятного разговора. Гермиона больше не приходила, похоже, это была наша последняя встреча. Не могу быть в нашей квартире, поэтому... Мысль в голове вспыхивает яркой звездой. Где ещё меня ждут? Где я чувствую себя... Собой? Дом. Настоящий. Хлопок трансгрессии, я в поле. Вдыхаю знакомые с детства запахи и улыбаюсь. Здесь все раны затягиваются, рядом с мамой, папой, в родовом гнезде. В это время в Норе никого, кроме мамы нет. Все дети выросли и выпорхнули из гнезда. Только на выходные практически вся большая семья снова собирается вместе. Раз в месяц к нам присоединяется Чарли с Никой и малышами. Он обосновался в Румынии, занимается любимым делом - драконами, встретил свою Нику, которая разделяет его увлечения и любовь к питомцам, изучению которых они уже вместе посвящают много времени. Если подумать, то Ника чем-то похожа на драконицу, не внешне, характером. Такая же своевольная, неукротимая и яростно защищающая свою семью. Чарли с ней когда скучать. "С каждым днем мне открываются всё новые грани Никки. С каждым днём я словно открываю её заново и влюбляюсь всё больше", - часто повторяет он, смотря ей в глаза. Она начинает краснеть, её губы трогает скромная улыбка, а взгляд... Она никогда не отводит свои глаза от его глаз в эти моменты, искры, летящие от этих двоих, "увидит" даже слепой.             Билл тоже приезжает не один. Мама недолюбливает Флёр, его жену, считает, что кровь вейлы привязала её сына к ней намертво. Действительно, в роду Флёр были вейлы, но это было настолько давно, что даже если в крови жены брата и есть что-то, то оно очень сильно разбавлено, и уж точно никак не может повлиять на чувства этих двоих. Как-то после очередной ссоры с Герм на неделю уехал к ним в коттедж "Ракушка", на отшибе Тинворта в графстве Корнуолл. Там так спокойно, красиво. Шум Кельтского моря успокаивает, а ветра, приходящие на берег с Атлантического океана, хорошо охлаждают даже самые яростные эмоции, они сдувают злость. Неплохо получается медитировать около могилы Добби. Тихо, спокойно, шум волн. Голова и мысли обретают ясность и четкость. Мне нравится Флёр, она стала частью нашей большой семьи и первое время была в восторге от этого. Она мечтала о большой семье. Вот еще одно доказательство умения девушек правильно формулировать свои желания. Флёр мечту осуществила, стала частью большой семьи. Нашей дружной семьи. Сейчас, она просто счастлива. Как бы маме она не нравилась, но внуков от Билла и Флёр очень ждёт, не уставая об этом им напоминать каждую встречу. Ребята смущаются и отвечают: "Как только, так сразу". Но только ограниченный круг лиц знает, что у Флёр начались проблемы по женской части после Турнира Трёх Волшебников. Гриндилоу утащили её на дно, и долгое время она не могла от них отбиться. Получила общее переохлаждение тела. Она проходит курс лечения в Мунго, но пока безрезультатно. Билл очень поддерживает жену, они оба хотят детей и надеются, как все мы, что лечение даст свои плоды, и "Ракушку" вновь огласит детский звонкий смех, топот маленькой пары ножек, а может и не одной, как в свое время оглашал наш смех, когда мы приезжали к тёте в гости.             Перси принимает очередную не очень успешную попытку построить карьеру в Министерстве, за что давно, еще от Фреда, получил прозвище "Канцелярская подлиза". Он уже больше двух месяцев не появляется дома, хотя раз в неделю родители стабильно получают от него сову с запиской, что "уж в следующие выходные у меня точно получится". Все уже привыкли, что так называемые "следующие выходные" не наступают, но мама до сих пор ждёт этого момента.             За теплыми воспоминаниями о семье я не заметил, как дошёл до дома. Дом... Три буквы, а как много тепла и надежды. Даже находясь в трёх метрах от дома слышу, как на кухне гремит посуда. Конечно, мама знает, что я прибыл домой не по графику. Тихо пройти в свою комнату уже не получится. Ну, хоть поем нормально. - Рон, мой мальчик! - мама выбежала из кухни на улицу, её передник испачкан мукой. Испещренные сеткой морщин руки тянутся ко мне, чтобы обнять. Мамочка, как давно я просто не обнимал тебя. - Ничего не говори, мам, - протягиваю к ней руки. - Просто обними меня, мне так этого не хватало, - под её судорожный всхлип прижимаю маму к себе, и вдыхаю такой знакомый и родной с детства запах ромашкового шампуня и сладкой выпечки. Некоторое время мы просто стояли так, обнявшись, и молчали. Мамины плечи слегка подрагивали, а мои руки крепко обнимали её, словно они, да и я сам, боялись, что это все исчезнет, испарится. Словно это сон, а я всё ещё в комнате со сводящими с ума белыми стенами лечебницы Мунго под наблюдением врачей. Где, как не дома лучше всего восстанавливать душевное равновесие? А кто ещё выслушает не перебивая и не давая никому ненужных советов? - Мам, - я принял для себя решение и расцепил руки. - Я хочу поговорить с тобой. Прошу только об одном. Выслушай меня. Внимательно. Я хочу выговориться, мне это очень нужно...             Мама всё поняла. Она молча взяла меня под руку и повела на кухню. Усадила за стол, поставила передо мной дымящуюся чашку с чаем и тарелку с горкой сдобных пирожков. Села напротив меня, приготовившись слушать. Я поднёс чашку к губам и сделал первый глоток. Это не просто чай, это отвар, похоже успокаивающий. Волна жара и умиротворения прокатилась от кончиков волос, до кончиков пальцев ног. - Это началось очень давно, - я решил начать с самого начала. Слова сами полились рекой. Я рассказал ей всё, говорил об изменах, о своих чувствах в разные периоды времени, о мыслях, почему я поступал именно так, о чем сожалею, о чём не жалел ни тогда, ни сейчас. О всех неурядицах. Только правду. То, о чём она не знала, и ни одна живая душа не знала, то, что долгое время держал в себе. Не могу сказать, сколько времени прошло, когда мы подошли к самому постыдному факту моей биографии. Не думал, что об этом узнает самый родной человек. Я знаю, что мама не осудит, примет всё это. Но я сам до сих пор не могу поверить, что способен на такое. - Ты же помнишь, - продолжил исповедь после глотка уже остывшего отвара. - Я ушёл из аврората через некоторое время после расставания с Гермионой, - она напряженно кивнула. Собравшись с мыслями, опустив голову, продолжаю: - Я не сам ушёл, - выдыхаю. Сказал. Поднимаю глаза на маму, на её лице написан вопрос, но она молчит, ждёт, когда я соберусь с мыслями. - Вернее сам, по своей вине. Гарри и Малфой помогли замять дело, чтобы не было проблем, и мне пришлось оставить службу, чтобы нигде и никогда эта история не всплыла, в противном случае тень могла упасть на весь аврорат и на Гарри в том числе...