Глава 2

***

Стоило Хаде Джину выйти из тёмного переулка, как в его лицо вновь ударила яркая смесь самых разнообразных огней, начиная с неоновых вывесок и заканчивая обычными уличными фонарями и маленькими точками-окнами жилых кварталов. В уши ударила привычная для этого места какофония, о которой Джин уже успел позабыть, блуждая по закоулкам Зауна: это и гул толпящихся людей, то и дело испускающих друг на друга взаимные оскорбления, буянящих и распускающих разнообразные напевы по пьяни или устраивающих очередной дебош в какой-нибудь захудалой забегаловке или забастовки на пустом месте, и гудящий стон транспортных средств, изредка проезжающих по этому району, и игривые мелодии из разного рода баров, трактиров и прочих питейных заведений. Кто-то скажет, что это какой-то первородный хаос, другие предположат, что это, возможно, последствие какого-то события или явления. Кто бы что не предполагал, вы удивитесь, ведь для Зауна это - не иначе как самое обыденное и рутинное состояние. Секунду другую он осматривал эту улицу, после чего невольно обратил свой взор на стену по его левый бок. На стене висели три плаката о розыске. Среди портретов маргиналов он обнаружил следующее: «Внимание, граждане! Разыскивается особо опасный преступник, который, скорее всего может скрываться здесь. Особые приметы: высокий рост, белая накидка на половину туловища, правое плечо перевешивает левое и, самое главное, керамическая маска на лице, скрывающая его личность. Будьте бдительны и докладывайте миротворцам о данной угрозе обществу!...» Прочитав надпись на плакате, Джин лишь усмехнулся. Это же он самый и есть. Его стали разыскивать пилтоверские миротворцы после одного инцидента в доме искусств Пилтовера, в ходе которого погибли 10 простых граждан, 5 миротворцев и была похищена девушка, чьё местонахождение до сих пор осталось неизвестным. Теперь ему придётся несладко, если тот встретится с главой агентов безопасности - самой Камиллой Феррос лично. Но Хада Джин не был бы собой, если бы ему не было на это наплевать с высокой колокольни. Ему не до того, чтобы думать о своей собственной безопасности так много, у него куда более великая цель - созидать, творить искусство у всех на виду, дабы публика неистовствовала и ликовала. Он жаждал той славы, которой ему так не хватает. Он двинулся к лифту – единственному возможному выходу из этого места, являющимся по совместительству и главной его достопримечательностью. Проходясь по главной улице города своей фирменной, одновременно и грациозной, и немного пофигистичной походкой, он всё так же обозревал вовсю кипящую, бурлящую и невероятно шустро протекающую жизнь вокруг себя; он всё так же наблюдал за маленькими историями из жизни здешних обитателей, которые возникают практически из воздуха и от которых так и захватывает дух при нечаянном стороннем наблюдении. То какой-то беспризорник кротко подойдёт к Хаде и жалобно протянет руки, прося милостыню, то он случайно пройдёт мимо ожесточённой разборки местных банд, то он стал свидетелем того, как группа миротворцев начала бить парнишку лет семнадцати по ведомой лишь им причине... Список можно продолжать до посинения. Он обратил свой взор наверх, наблюдая невероятных размеров сетку железо-каменных мостов, соединяющих между собой многоэтажные жилые корпуса Зауна. Этот вид был даже для психа вроде Хады Джина воистину завораживающим, ведь в родной Ионии дома и посёлки в целом в основном приземистые, а дизайны их основаны на природных мотивах, а здешние места для Джина до сих пор не похожи ни на что другое. А тем временем перед Джином показалась громадных размеров прозрачная труба, ведущая на несколько километров вверх, внизу которой находилась неприметная снаружи, но при этом недурственно обставленная внутри камера лифта, которая наконец-то поднимет его на поверхность. «Постойте, сэр!» – вдруг произнёс грозный баритон, казавшийся чем-то приглушённым. Только он хотел пройти в лифт, предвкушая долгий подъём, как вдруг его внезапно остановила вытянутая ладонью вниз рука. На руку была надета чёрная плотная кожаная перчатка, на тыльной стороне которой виднелся вышитый золотистой ниткой герб Пилтовера. Под перчаткой просачивался рукав выбеленной рубашки, который вскоре тут же скрылся под рукавом из плотной тёмно-синей ткани, украшенным в концах золотистым орнаментом. Проследовав дальше по руке и слегка наклонив голову в ту сторону, чтобы разглядеть остановившего его человека, стало понятно, что рукав принадлежал такому же тёмно-синему кителю, украшенному таким же золотистым гербом Пилтовера на груди и такого же цвета обшивкой полов кителя. Наконец сквозь капюшон Джин увидел лицо в позолоченном потрёпанном респираторе, а потом и всю голову, на которой красовался темно-серый пикельхельм. Глаз Миротворца также не видать - последний оплот человеческого лица был прикрыт двумя толстыми оранжевыми линзами. «Вы что, магией набухались? – донеслось из респиратора с раздражением и иронией одновременно, - покажите себя, пожалуйста!» Джин аккуратным движением руки снял с себя капюшон и раскрыл своё истинное лицо, ехидно улыбнувшись проверяющему. «Ваше имя?» – У меня много имён... Но для вас просто Хада~ - с улыбкой до ушей сказал он и слегка прильнул к Миротворцу. Тот не оценил фамильярностей Джина, лишь язвительно хмыкнув в ответ и отойдя на шаг назад. «Цель вашего прохода?» – Я торгую... искусством. Я музыкант. «Знакомы ли вы с так называемым «Золотым Демоном» и подобными ему преступниками?» – Нееет, – протянул он, сохраняя притворную улыбку на лице, – в первый раз о таком слышу) Пусть Хада и является самым отъявленным психом за всю историю Рунтерры, но и дурачком он не был. Мудрость, гласящую о том, что умный человек – это тот, кто может в нужный момент прикинуться глупым, он освоил в полной мере. Стоит ли мне говорить о том, что он считает себя самым настоящим гением? После ответа на поставленный им вопрос, Миротворец взял планшет с бумагой, лежавшей на ящике около кабины лифта и начал записывать что-то на нём, вероятнее всего стенограмму. Настала недолгая минута молчания. От нетерпения Джин начал нервно топать ногой. Когда инспектор закончил, он наконец-то произнес: «Всё отлично, господин Хада, проходите в лифт. И.. И извините за задержку!» – Спасибо, кэп. Держите подарок от меня, – Джин передал ему странную штуковину в виде куклы и вошёл в лифт с довольным лицом. Миротворец лишь стандартно отсалютовал Джину, в то время как тот уже вошел в камеру лифта и нажал заветную кнопку. Двери закрылись. Лифт отошёл от Земли и с равномерной скоростью направился наверх. Что до самого инспектора, то после отъезда лифта он повертел в руках игрушку, подаренную Хадой, и, найдя у нёё шнурок, дернул за него. После этого кукла начала выделять непонятный розоватый газ и, издав лёгкое шипение, взорвалась. Взрыв от куклы в его руках был подобен цветку. Цветку неслыханной красоты. Люди непонимающе сбегаются к лифту, осматривая покойника. Точнее, на то, что от него осталось. В воздухе витал аромат сандала и розы, как бы глушащих запах уже гниющего мёртвого тела, размазанное лицо которого каким-то неведомым образом напомнило... цветок. Цветок с кровавыми лианами, отходящими в 4 стороны света. 4. Всё это сделано слишком искусно, чтобы напоминать обычное убийство. Немудрено, ведь искусство Джина, в котором он является самым настоящим виртуозом и из-за которого он привлёк к себе такое внимание, - это эффектное, массовое убийство.