Глава 5

От автора: Глава переходная, так что в ней много диалогов и рассуждений Асоки, но она отлично показывает странные отношения между ней и Энакином, и они успешно находят планету Дагоба, которая в будущем станет для них убежищем. Музыкальное сопровождение: Dreamin (feat. blackbear) — The Score       Асока смотрит на танцующие в круглом очаге оранжево-золотистые язычки пламени, бросающие причудливые отсветы на грубые неоштукатуренные стены, низкий потолок скрадывает пространство и нависает над головой, заставляя чувствовать себя неуютно. Тогрута рассеянно потягивает заваренные кипятком ароматные травы, от которых слегка мутится сознание, словно под сильным успокоительным, а в воздухе витают резкие ароматы какого-то варева, приготовленного Йодой. Тано на проверку шевелит поврежденной ногой с уже обработанной и крепко забинтованной раной, и ощущает, что боль ее практически не беспокоит, скорее всего, благодаря травам, имеющим интересный горьковатый привкус. Шорох слева от нее кажется Асоке раскатом грома, и она досадливо морщится, осознавая, что на какое-то время выпала из реальности, поддавшись сонному воздействию атмосферы этого странного дома с земляным полом, на котором можно увидеть неубранные сухие листья, круглыми забавными оконцами и неровными стенами без всякого намека на украшения. Мебель грубо сколочена из темной древесины, истончающей сладковатый аромат, а возле очага прибиты длинные полки, захламленные многочисленными глиняными склянками с травами. Тано рассеяно осматривается, пытаясь найти хоть один весомый признак, что в этом месте живет великий джедай, однако дом похож на хижину бедняка, лишенную всяческих современных удобств.       — Убежище старого Йоды не по душе юной Тано, хмм? — бывший магистр Ордена Джедаев, считавшийся самым мудрым из ныне живущих, стоит перед ней в старой перештопанной тунике и опирается на деревянную потемневшую клюку, на зеленой макушке виднеются несколько седых закручивающихся волосков.       — У вас здесь… — Асока отчаянно пытается подобрать слова, чтобы ненароком не обидеть приютившее их существо. — Уютно, магистр Йода.       — Не магистр, — джедай с веселым смешком тычет клюкой ей в бок, отчего тогруте сразу вспоминаются времена ее обучения, когда она, будучи юнлингом, получала такие же колкие удары деревяшкой, если слишком часто отвлекалась во время медитации. — Просто Йода.       Тано смущенно кивает, про себя однако решая продолжить звать старого Учителя так, как привыкла, и поворачивает голову к застывшему на хлипком табурете Скайуокеру, лицо которого кажется непроницаемой совершенно белой маской, на которой горят голубые глаза с желтоватыми искрами внутри. Вокруг мрачной, затянутой в темные обтягивающие одежды, фигуры витают напряженные нотки, отдающие какой-то потаенной еле сдерживаемой яростью, отчего тогрута тяжело сглатывает, ощущая металлический привкус во рту. Она продолжает беззастенчиво рассматривать бывшего Учителя, в очередной раз в полной мере понимая, что сидящий перед ней искалеченный человек совершенно не похож на того Энакина, которого она когда-то знала. И ей становится не по себе от сюрреалистичности ситуации, в которой они все внезапно оказались, судя по всему, по велению Силы.       — И что дальше? — Скайуокер практически выплевывает эти резкие слова, сказанные с рычащей интонацией, будто он обращается к давнему врагу. — Какое трогательное воссоединение.       Асока закатывает глаза, ничуть не удивляясь подобному развитию ситуации, и видит сквозь гневную браваду легкую тень смущения, пролегающую на испещренном шрамами лице молодого мужчины. Сила вокруг них бурлит мощным потоком, когда Темные и Светлые волны набегают друг на друга, сталкиваясь в причудливом танце, похожем на соприкосновение световых мечей, отчего в мыслях тут же возникает четкое видение алого лезвия несущегося к яркой зелени противника. Тогрута быстро облизывает пересохшие губы и бросает взволнованный взгляд на Йоду, выглядящего неожиданно умиротворенно, словно ничего странного не происходит, на морщинистых губах играет добродушная улыбка, заставляющая облегченно расправить плечи. Асока на мгновение прикрывает глаза, пытаясь внутри себя поверить в то, что старый магистр вполне себе жив, здоров и не является одним из призраков, при воспоминании о которых по коже пробегает мерзкий холодок.       — Не отравлен чай, юный Скайуокер, — Йода хитро подмигивает нахмурившемуся мужчине, сжавшему искусственные кисти настолько сильно, что Тано может слышать неприятное металлическое поскрипывание, достигающее ее острого слуха.       — Я не Скайуокер, — наверное, слова должны прозвучать грозно, но в небольшой освещенной лишь пламенем комнатке, они похожи на недовольное ворчание ребенка, которого лишили сладостей за неудовлетворительное поведение.       — Лордом Вейдером величать тебя, Избранный самой Силой? — магистр гаденько хихикает, словно пересыпается в банке сухой горох, и шевелит длинными несуразными ушами.       Асока тяжело выдыхает, каждой клеточкой тела ощущая напряжение, разлитое в воздухе, будто перед грозой, можно легко почувствовать даже легкий запах озона. Оглушительный грохот на мгновение отвлекает всех участников фарса, вызывающего лишь раздражение, и успевшее потемнеть небо за круглым оконцем освещается длинной серебристой змеей, тут же убегающей в синеватые дали. Тогрута делает глубокий вдох, когда сквозь приоткрытую створку в комнату проникает влажный пряный аромат, и слышит приглушенные зеленью веселые капли дождя, с удовольствием орошающие поверхность планеты.       — Я никогда не был Избранным, — сквозь зубы шипит Скайуокер, приподнимаясь со своего места, отсветы огня оставляют на испещренном шрамами лице страшные длинные тени, придающие ему дикий яростный вид. — Вам ли не знать, магистр Йода? Последние слова мужчины звучат с откровенной издевкой, на что Тано недовольно поджимает губы, не уверенная в том, что стоит вступать в неравный спор с взбешенным последними событиями бывшим Учителем.       Йода продолжает вести себя, как ни в чем не бывало, стремительной хрупкой тенью проносится мимо стола, подливая ароматный травяной напиток в опустевшую чашку Асоки, и с очевидным раскаянием смотрит на пышущего эмоциями Энакина.       — Реально пророчество, — джедай кажется хрупким ребенком, стоя рядом с высоким недовольно раздувающим ноздри Скайуокером, вокруг которого медленно, но верно, собираются плотные клубы Темной Стороны Силы. — Значит, не выдуман Избранный.       — Так вы себя утешали, когда я резал их на куски в Храме? — еле слышно хрипит в ответ мужчина, и глаза его из небесно-голубого цвета постепенно перетекают в неестественную желтоватую окраску.       — Энакин! — Асока резко встает со своего места, с оглушительным скрипом отставляя табурет в сторону, и делает угрожающий шаг навстречу Вейдеру, которым он, несомненно, и является.       — Энакин Скайуокер умер пять лет назад, — практически спокойно замечает ситх и одаряет бывшую ученицу тяжелым страшным взглядом, отчего тогрута испытывает непреодолимое желание скрыться от этого существа.       Тано тяжело сглатывает, чувствуя себя не в своей тарелке, словно вдруг оказалась третьей лишней, и поворачивается к Йоде, маленькому и сморщенному, прожившему многие сотни лет и видевшему такое, что им с бывшим Учителем и не снилось в самых страшных кошмарах. И, тем не менее, на зеленом круглом лице играет доброжелательная улыбка, а чистые карие глаза с болотного цвета искрами смотрят на павшего джедая не с осуждением, но пониманием.       — Не смейте, — Вейдер щурит свои жутковатые глаза с огромными ошалелыми от ярости зрачками и тянется ладонью к рукояти светового меча, отчего Асока задыхается в возмущении. — Никогда не смейте говорить мне о пророчестве после стольких лет недоверия!       — Ошибался Совет, — спокойно склоняет голову в ответ Йода, будто и нет никакой неприязни к человеку, убившему столько джедаев за одну лишь ночь, не говоря уже о последующих страшных годах. — Живые существа мы, имеющие собственные мнения. Не верно судить можем. Прошу прощения я, юный Скайуокер за это. Пророчество…       Но Энакин не дает времени на объяснения старому мастеру, активируя напряженно гудящее алое лезвие, которое превращает его лицо в гротескную маску своими кровавыми отблесками. Бывший магистр Совета не делает ни единого движения, чтобы защитить собственную жизнь, будто надеется на подобный быстрый исход для слишком долгого существования, но Асока реагирует автоматически, чувствуя, как тело кидается в бой. Она не может позволить своему Учителю причинить вред тому, кто когда-то казался настоящим оплотом всего Ордена, и решительно срывает с самодельного крепления собственное оружие.       Когда ее белоснежное лезвие сталкивается с алым, тогрута начинает понимать, что в прошлый раз Лорд Вейдер лишь игрался с ней, так как сейчас в движениях мужчины помимо ярости виднеется холодный безжалостный расчет. Асока ощущает пот, заливающий лоб и стекающий за ворот, вновь ругается про себя на неудобное длинное платье, путающееся в ногах, и морщится, когда поврежденная нога отзывается неприятной пульсацией, замедляя реакцию. Ей удается отражать мощные удары ситха, но Тано не узнает новый стиль бывшего наставника, а у нее в руках зажат единственный световой меч, так что собственная тактика кажется хромающей и неуклюжей. Тогрута не может даже вспомнить, когда она последний раз тренировалась, а Энакин отлично знает слабые стороны своего падавана, что хорошо заметно по кривой язвительной усмешке, так уродующей молодое лицо.       Асока издает раздраженный рык и уходит в кувырок, с трудом удерживаясь на ногах, когда подол платья натягивается и издает омерзительный треск. Тогрута загнанно дышит, обливаясь соленым потом, высыхающим светлыми полосами на оранжевой коже, и закрывает своим телом старого магистра, намереваясь всеми оставшимися силами не дать Энакину навредить ему. Тано осознает даже слишком хорошо, что она не в ладах с Силой в последнее время, чего не скажешь о пылающем, как погребальный костер, Вейдере, от которого за милю исходят жутковатые смертельно опасные волны.       — Не нуждается в защите старый Йода, Асока Тано, — тонкая трясущаяся рука касается напряженного плеча тогруты, которая скалит белоснежные клыки, следя за приближающимся противником, способным одним махом руки раздавить ее хрупкое тело.       — Не лезьте не в свое дело! — неожиданно для самой себя недовольно шипит Асока, на мгновение оборачиваясь к удивленно открывшему рот магистру, по-прежнему беспомощно опирающемуся на деревянную кривую клюку. Однако тогрута уверена, что при надобности Йода разберется с ними обоими и не особенно запыхается при его-то возрасте и умениях.       — Не отвлекайся, Шпилька! — красное лезвие пропарывает воздух в паре метров от ее головы, и она тут же отскакивает в сторону, давая себе время оценить позицию врага. — Учти, ты сама влезла в это дело.       Тано хмурится, чувствуя, как морщится кожа на лбу, и видит, что Скайуокер настроен вполне серьезно, его атаки становятся все более яростными, загоняя ее в угол, как когда-то давно на тренировках в уютных светлых помещениях Храма. И все же Вейдер, или кем бы он ни был, не пытается лишить ее жизни, продолжая вести умелый бой, направленный на изматывание соперника. Асока тянется к Силе, полыхающей красновато-оранжевыми оттенками в ее представлении, и размашисто отправляет меч по дуге, в следующее мгновение, ощущая, как подгибается раненая нога, а плечо взрывается огненной болью, отчего темнеет в глазах. Тогрута неосознанно вскрикивает, превращаясь в беспомощное существо, словно и не была обучена выживать практически в любых условиях, и падает на холодный земляной пол, продолжая стоять на пути Энакина к застывшему, подобно статуе, Йоде.       Она быстро поднимает голову, осознавая, что уже проиграла этот поединок, и готовая принять заслуженную кару, но видит, что глаза Энакина вновь приобретают цвет безмятежного летнего неба, освобождаясь от слепящей рассудок ярости, а улыбка превращается в угрюмую гримасу, когда мужчина мгновенно возвращает оружие на пояс и резко разворачивается на месте, чтобы покинуть небольшой дом. — Куда это ты? — голос Тано звучит слабо и жалостливо, но бывший Учитель не останавливается, лишь бросает в ответ на ходу: — Мне необходимо остыть.       Магистр помогает тогруте подняться с пола, тут же доставая откуда-то пузатую баночку с неприятно пахучей мазью, которая в одно мгновение оказывается на широком обожженном следе, оставленном световым мечом. Асока вновь чувствует себя измотанной и жалкой, не способной сделать даже шаг, настолько ломит все тело, и задается вопросом, почему в последнее время ее тихая скромная жизнь превращается в настоящий боевик, достойный выйти на экраны.  — Простите нас за этот балаган, магистр Йода, — Тано устало опирается на согнутую руку, пальцами другой поглаживая теплый бок чашки, вновь наполненной ароматным травяным настоем.  — Время, — мягко замечает сморщенный зеленый старичок, присаживаясь напротив бывшего падавана на неустойчивый табурет. — Время необходимо Скайуокеру.  — Вы действительно верите в Пророчество? — тихо спрашивает Асока, боясь услышать ответ, который должен прозвучать, и краем глаза вновь замечает хрупкую фигурку Вилли, висящую прямо за маленьким круглым оконцем. На этот раз тогрута настолько вымотана, что у нее не хватает сил испугаться или поддаться панике, и она лишь кривит губы в измученной усмешке, не пытаясь прогнать видение.  — Верю, — Йода кивает, и его длинные уши смешно колышутся в такт движениям головы, что забавляет тогруту, вновь переводящую взгляд на собеседника. — Просьба есть у старика. Асоке хочется напомнить о том, что старый мастер пережил Орден и, возможно, переживет и времена Империи, но губы не слушаются, и она лишь моргает несколько раз, глазами показывая, что готова слушать дальше.  — Заботой о мальчике одном хочу обременить тебя, юная Тано, — Йода делает большой глоток из собственной чашки и одарят ее настолько пронзительным взглядом, что всякая домашняя обстановка тут же рассеивается, и тогруте видится круглый залитый лучами утреннего солнца зал в Башне Совета. — Важен для Пророчества он. Способностями выдающимися обладает. Асока тяжело выдыхает, внутренне догадываясь, о каком ребенке пойдет речь, и с силой трет налитые кровью глаза, понимая, что тело отчаянно требует отдыха.  — Вы говорите о Люке Скайуокере? — понизив голос, спрашивает Тано, замечая вытянувшееся лицо собеседника, который выглядит откровенно удивленным. — Я знакома с мальчиком. И в любом случае буду его оберегать, не зависимо от какого-то там Пророчества. Она испытывает неожиданную вспышку злости, охватывающую каждую клеточку тела, когда думает о дрянном предсказании, испортившем столько невинных жизней, и пытается представить, как бы развивались события, если бы из Энакина не пытались вырастить Избранного.  — Старый знакомый будет помогать тебе в деле этом, — мягко замечает Йода, словно он и не ожидал другого ответа от бывшего падавана, которая хоть и перестала быть джедаем, но не потеряла своего доброго сердца. Тогрута хмыкает на это замечание, вспоминая, как бежала со всех ног от знакомой фигуры Оби-Вана Кеноби, когда он явился ей в виде призрака, а затем задается вопросом, а был ли он видением на самом деле. В голове крутится бесчисленное множество вопросов, которые следует задать мудрому магистру, ей все еще кажется невероятным то, что он жив и разговаривает с ней, словно и не было этих долгих лет становления Империи. Однако организм настойчиво требует отдыха, и Асока начинает медленно моргать, чувствуя, как слипаются глаза, а голова клонится к шершавой столешнице. Она успевает услышать одобрительное хмыканье Йоды, который продолжает сидеть на своем месте, скрестив короткие ноги, а затем погружается в спокойный, исцеляющий сон, на какое-то время забывая о проблемах реального мира.

* * *

Утро подкрадывается незаметно, и Асока дергается на своем неудобном месте, с грохотом соскальзывая на пол и сонно моргая ошалелыми глазами. Боль в теле дает о себе знать, и она яростно фыркает, пытаясь справиться с затекшими мышцами, плечо неприятно подергивает, а на раненую ногу невозможно опираться всем весом, но яркие солнечные лучи и звонкие трели, разлетающиеся по бесконечным джунглям, возвращают ей бодрость духа. Тано с трудом поднимается, обнаруживая, что в тесной комнатке она находится в гордом одиночестве, а очаг давным-давно догорел, оставив после себя лишь черные круглые угольки. Тогрута решительно направляется в сторону выхода, пытаясь уговорить себя не паниковать, так как ей чудится, что ее бросили на этой планете, и останавливается в проеме двери, делая глубокий успокаивающий вдох. Ноздри щекочет восхитительный свежий аромат, который остается только после дождя, а на открытом пятачке вокруг хижины переливаются в лужах яркие живительные лучи. Какое-то животное громко и настойчиво клекочет, привлекая внимание, с тихим шелестом лениво пошатываются на ветру высокие кроны деревьев. Асока обводит взглядом дикую нетронутую цивилизацией природу и замечает неуместный в данной среде истребитель, потрепанный и грязный с обуглившимися черными полосами на боку. Тогрута с интересом рассматривает старый корабль, принадлежащий когда-то Республиканскому флоту, и обнаруживает знакомую высокую фигуру, с увлечением копающуюся в открытой панели с проводами. Она позволяет себе на краткий миг залюбоваться привычными уверенными движениями мужчины, слегка отросшие волосы которого прикрывают уши и по-прежнему завиваются красивыми волнами. Энакин, освещенный солнечными лучами, кажется в данный миг ничуть не изменившимся с прежних времен, но Тано видит, насколько трудно ему справляться с работой, требующей мелкой моторики, так как искусственные пальцы не столь чувствительны, как живая плоть.  — Мы сможем улететь на этом? — вместо приветствия задает очевидный вопрос Асока, приближаясь ближе к кораблю.  — Если кое-кто не станет вымещать злость на технике, то да, — невнятно бормочет Скайуокер, в это время перегрызающий тонкий провод зубами. Тогрута смущенно опускает глаза в землю, отлично понимая, что если бы не ее яростная вспышка, то они никогда бы не оказались на этой странной планете и не встретились бы с магистром Йодой.  — Что это за планета, кстати? — Тано пытается быть спокойной и дружелюбной, словно и не было вчерашней нелепой дуэли.  — Дагоба, — тут же откликается Энакин и смачно ругается на хаттском, когда отвертка отлетает в сторону. — Подай ее мне, Шпилька. Асока привычно закатывает глаза, узнавая знакомую манеру бывшего Учителя, и находит среди зеленых стеблей травы инструмент:  — Никогда не слышала о такой планете.  — Как и я, — соглашается мужчина, на краткое мгновение одаряя ее смурным взглядом голубых пронзительных глаз. — Ее нет среди координат, известных Империи. Тогрута хмурится, испытывая недовольство от того, что этот несносный человек всего одной фразой умудряется напомнить, кому он на самом деле служит.  — А где магистр Йода? — она проводит ладонями по лицу, стирая последние остатки сонливости, и пытается отыскать взглядом маленькую хрупкую фигурку джедая.  — В тебе проснулась любознательность? — Скайуокер с силой ударяет по корпусу кулаком, видимо таким образом пытаясь убедить истребитель запустить двигатели. — Удалился в джунгли с таинственным видом. Так что понятия не имею. Тано тяжело выдыхает, прекрасно понимая, что пытаться вытянуть информацию из Энакина в данный момент бесполезно, так как все его внимание поглощено истребителем, способным вытащить их с этой планеты. Асоке в который раз за последние часы хочется хорошенько протереть глаза, потому что мужчина перед ней не соотносится с образом Дарта Вейдера, держащего Империю в страхе. Тогрута задумчиво прикусывает губу, отгоняя очередные сомнения прочь, так ей не хочется портить себе настроение солнечным ясным утром, и решительно направляется в сторону зарослей, намереваясь пройтись и проветрить мысли. Она увлеченно вертит головой, натыкаясь взглядом на яркие причудливые растения, оплетающие толстые древние стволы высоченных деревьев, наблюдает за гигантскими птицами, рассекающими безоблачные дали, словно на них не действует сила притяжения, глубоко дышит свежим влажным воздухом. Асока старательно обходит узкие тропинки, которые ведут вглубь джунглей, куда не проникает солнечный свет, и радуется тому, что на этот раз ее не преследует призрачная фигурка Вилли, который слишком часто дает о себе знать. Тано всем своим существом тянется к Силе, пропуская сквозь себя теплые волны, несущие с собой жизнь и умиротворение. Путь ей преграждает неожиданное переплетение старых сухих веток, покрытых острыми шипами, неприятными на вид, за которыми темнеет округлое отверстие, ведущее внутрь неожиданно выросшей перед глазами скалы. Тогрута останавливается, пытаясь прислушаться к противоречивым ощущениям, чувствуя одновременно жизнь и смерть, опасность и безмятежное спокойствие, отчего ей становится не по себе. Асока передергивает плечами и хочет уже развернуться в обратную сторону, но какое-то движение среди зарослей привлекает ее внимание. Она отлично слышит жутковатый гул, идущий, словно из-под земли, и видит внутренним взором красноватые завитки Темной Стороны Силы, плотно пеленой, стелющейся над поверхностью, подобно туману. Асока делает неловкий шаг вперед, припадая на раненую ногу, и старается аккуратно огибать острые шипастые ветки, которые все же пропарывают кожу в нескольких местах и окончательно портят красивое летящее платье, теперь умоляющее выбросить его без сожалений. Мрачный вход в пещеру, окруженный гигантскими необработанными глыбами, приближается, и тогрута старается не слушать громко кричащий об опасности внутренний голос. Она, словно загипнотизированная, уверенно шагает в темноту, не заботясь о том, что ей совершенно не известна местность. Рука тянется к привязанному на поясе тонкой полоской ткани световому мечу, и пространство озаряется серебристыми искрами, выхватывающими из темноты усыпанный сухими листьями и ветками каменистый пол, и высокие своды, с которых свисают острые длинные сталактиты, плачущие мутными водяными каплями. Асока хмурится, не понимая, какая сила заставляет ее двигаться дальше, и надеется, что это не банальное любопытство, из-за которого она и ее Учитель столько раз попадали в неприятности в прошлом. Тогрута тяжело выдыхает и медленно направляется вглубь пещеры, не вызывающей доверия, хотя камни вокруг выглядят вполне обыденно, под ногами хрустят мелкие крошки, периодически неприятно впивающиеся в ступни, обходя тонкую подошву сандалий. Асока мгновенно замирает на месте, когда в грудь ее толкает мощная волна Силы, напоминающая пугающие завихрения пещер Илума. Бывший джедай пораженно моргает, не ожидая найти подобные проявления на далекой никому неизвестной планете, и пытается отстраниться, блокируя свои способности. Однако это не мешает появлению Вилли, который в этот раз выглядит еще более мрачно с кровавыми подтеками на юном лице и скрюченными от боли пальцами рук. Асока прикусывает губу и, как мантру, повторяет вслух, что юнлинг давно погиб, призраков не существует, а ее сознание просто играет с ней, пуская мурашки страха по позвоночнику. Она осторожно приближается к полупрозрачной фигурке мальчика и теперь легко может рассмотреть отблески от ее меча, отражающиеся в глубоких черных зрачках. Вилли протягивает тонкую ручку вперед, пытаясь коснуться дрожащей, как осиновый лист, тогруты, но пальцы мальчика свободно проходят сквозь женское тело, принося с собой лишь легкий влажный холод. Асока пятится назад, внезапно обнаруживая вокруг себя плотную завесу тумана, клубящегося в основном под ногами, резко становится трудно дышать, так что она сгибается пополам, пытаясь сделать полноценный вдох. В глазах рябит от паники, заставляющей цепенеть тело, и Тано медленно опускается на ледяную землю, давая себе время прийти в себя от приступа. Ее взгляд тут же зацепляется за чей-то невысокий силуэт, в отличие от все еще присутствующего рядом Вилли, вполне материальный. Тано поднимает выше световой меч и тихонько вскрикивает, обнаруживая среди мрака пещеры саму себя, различающуюся лишь более богатым одеянием из красного бархата, обхватывающим стройный стан. Монтралы двойника украшены тонкими золотистыми цепочками, спускающимися вниз по лекку до самых плеч, а на точно таком же лице с острыми скулами алым пятном выделяются накрашенные губы. Воздух с каждым мгновением теряет тепло, и Асока обхватывает себя руками за плечи, дрожа каждой клеточкой тела, в то время, как ее двойник спокойно оглядывает пространство, словно видит что-то, недоступное взгляду реальной тогруты. Туман уплотняется, и из белого марева появляется еще одна высокая статная фигура мужчины, затянутая в белоснежный камзол, словно сошедшая со страниц романа. Тано недоуменно хмурится, наблюдая, как незнакомец подходит ближе и протягивает руку второй Асоке, на что та отвечает робкой непривычной улыбкой, показывающей длинные клыки. Она не может определить вид и расу, к которым относится мужчина, так как его кожа отливает необычным насыщенно-синим цветом, а глаза имеют жутковатый красный оттенок, ярко выделяющийся в полумраке пещеры. Высокий гладкий лоб и стальной блеск в зрачках выказывают острый ум, а чуть выдающаяся вперед челюсть и широкие скулы наводят на мысль о недюжинном упрямстве. Незнакомец беззвучно шевелит тонкими бледными губами, что-то шепча кивающей тогруте, а затем обхватывает стройную женскую талию длинными изящными пальцами, закрытыми светлыми перчатками. Асока недоверчиво косится на странную пару, кружащуюся под беззвучную музыку в быстром вальсе, и видит собственное восторженное выражение глаз, от которого ей становится не по себе, словно она подглядывает за людьми через замочную скважину. Тано недовольно кривит губы, не желая знать, что пытается сообщить ей Сила через это видение, и вздрагивает, когда танцующая пара медленно исчезает, словно рассеиваются легкие клубы дыма. Тано отлично понимает, что на этом представление не закончится, и ежится, когда вспоминает прошлые посещения Илума, надеясь, что ей не придется сражаться с собственными страхами, чтобы выбраться отсюда. Она заставляет себя подняться с ледяного пола, делает неуверенный шаг назад, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, и видит, что из белесых завитков тумана вновь появляются очертания чьего-то незнакомого лица. Молодой юноша широко улыбается и легким жестом откидывает назад светлую длинную челку, закрывающую пронзительную голубизну больших любознательных глаз, так напоминающих о бескрайнем летнем небе. Асока пристально вглядывается в смутно знакомое лицо с приятной ямочкой на подбородке, замечает небольшую родинку на левой щеке и еле заметные коричневые веснушки, окружающие чуть вздернутый нос, и внезапно осознает, что смотрит в лицо повзрослевшему, но не потерявшему какой-то внутренний свет Люку Скайуокеру, держащему в правой руке световой меч, пылающий насыщенно-зеленым оттенком. Тогрута неосознанно протягивает руку вперед, чтобы дотронуться до плеча этого удивительного юноши, столь сильно напоминающего своего отца, и вновь обнаруживает собственного двойника, которая так же активирует оружие, отбрасывающее на мрачные каменистые стены серебряные искры. Эта Асока кажется более мудрой и уравновешенной, но внутри светлых глаз прячутся невыразимая печаль и усталость, а вокруг разбегаются глубокие лучистые морщинки, выказывающие возраст. Лекку с темными синими полосами опускаются ниже пояса, а на обнаженных руках по-прежнему виднеются светлые полоски шрамов, оставшихся после допросов Империи. Видение исчезает настолько быстро, что Асока не успевает как следует рассмотреть выражение лиц участников, и перед ее взором вновь появляется Люк, которого она знает в настоящем времени. Глубоко в сердце вспыхивает тоска, и она с удивлением осознает, насколько невероятно сильно ей хочется вернуться на пустынный жаркий Татуин, где процветают рабство и алчность хаттов. На этот раз мальчик выглядит потерянным и жалким, его светлая льняная туника покрыта пыльными пятнами, а подол неаккуратно разорван, на коленке виднеется дырка, сквозь которую просачиваются мелкие капельки крови. Лицо кажется осунувшимся, а глаза опухшими и покрасневшими, словно ребенок долго плакал, маленькие пальчики крепко сжимаются в кулаки, так что белеют костяшки. Следующие картины сменяются одна за другой, отчего у Асоки начинает кружиться голова, и ломит виски, так что ей приходится сделать несколько глубоких вдохов, чтобы остаться на месте и сориентироваться в пространстве. Она видит Энакина с пылающим яростью взором, какие-то сцены боев и крушений огромных звездолетов, видит множество испуганных лиц и практически слышит безмолвные крики жителей неизвестной планеты. Среди клубов тумана появляются и Бейл Органа вместе с рыжеволосой Мон Мотмой, которые что-то вещают неизвестным тогруте существам, то и дело из мрака выныривает мрачная черная фигура Вейдера с искрящимся алым световым мечом, который обрушивается на головы невинных жителей Империи. Асока вздрагивает, наблюдая шагающих стройными рядами штурмовиков, так напоминающих клонов, и удивленно моргает, когда мельком замечает знакомое добродушное лицо Рекса с поседевшей шевелюрой и аккуратной бородкой, скрывающей массивную челюсть. Тогрута смаргивает неожиданно набежавшие слезы и прикрывает глаза, когда на земляном полу оказываются две знакомые фигуры, держащиеся за руки, словно прощаясь перед последней секундой, отделяющей их от вечности. Но даже с крепко зажмуренными веками, она отлично видит бесконечно усталый, но полный какого-то спокойствия и нежности взгляд Энакина Скайуокера, направленный на ее тусклый и лишенный прежней воли к жизни. Асока внезапно понимает, насколько сильно замерзло ее тело, что трясется каждая мышца и клеточка, а изо рта вырываются прозрачные облачка пара. Она сгибает пальцы рук, чувствуя мелкие покалывающие иголочки, когда к ним возвращается чувствительность, и поднимает с пола неизвестно когда выпавший из захвата световой меч, стараясь не глядеть по сторонам, так как волна паники медленно, но верно подбирается к сердцу. Тано отлично знает, что где-то рядом находится Вилли, практически дышащий ей в затылок, так что по спине бегут мелкие мурашки, и совершенно не хочет более оставаться в этом наполненном Силой месте, которое показывает ей то ли будущее, то ли какие-то скрытые внутри сознания страхи. Она резко отворачивается от длинного коридора, все еще наполненного завитками тумана, намереваясь выбраться из этого странного места, подавляющего ее волю, и понимает, что не в состоянии сдвинуться с места, когда слышит чей-то ледяной лишенный всяких светлых намерений смех, кажущийся смутно знакомым. Бывший джедай крепче обхватывает рукоять светового меча, так что металлические грани врезаются в нежную кожу на ладони, наверняка оставляя грубые следы, и пытается отрешиться от мощных волн Темной Стороны, которые пригибают ее к земле, заставляя дрожать колени.  — Йода предупредил, что в этом месте наиболее сильно проявляется Темная Сторона Силы, — Асока пронзительно взвизгивает, не ожидая увидеть здесь бывшего Учителя. Мужчина косится на ее побледневшее лицо и ставшие серыми кончики монтрал, на гигантские расширенные от страха зрачки и покрывшуюся мурашками кожу обнаженных рук. Скайуокер еле слышно хмыкает, словно решает, как ему следует поступить, и оценивающе выгибает бровь, отчего Тано хочется ударить этого несносного человека кулаком, лишь бы стереть эту мерзкую кривую усмешку.  — Ты был здесь? — ее интонации отлично выдают слабость и испуг, звуча тоненькими слабыми нотками и отражаясь от каменных сводов пещеры. Энакин утвердительно кивает, взмахом руки предлагая проследовать за ним к выходу, и Асока тут же срывается с места, поражаясь тому, что секунду назад ее ноги казались приросшими к влажному земляному полу. Она неосознанно оборачивается и устало выдыхает, замечая машущего тоненькой окровавленной ручкой Вилли, рядом с которым маячит еще одна взрослая нечеткая фигура, не поддающаяся идентификации.  — И что ты увидел? — тогрута быстро проводит ладонью по монтралам, пытаясь отвлечься от бесконечных видений, сводящих ее с ума.  — Ничего, — быстро отвечает Скайуокер, пропуская собеседницу вперед себя, когда они достигают выхода из пещеры.  — Не хочешь говорить, так и скажи, — недовольно бурчит Асока, вновь уворачиваясь от острых шипов, выступающих на высохших ветках.  — Я действительно ничего не увидел, Шпилька, — повышает голос Энакин и резко подталкивает ее вперед, отчего Тано чуть не летит носом в землю и яростно шипит на спутника, намереваясь замахнуться на него все еще активированным световым мечом.  — Я же просила не называть меня так, Вейдер, — намеренно называет второе ненавистное имя Асока, пытаясь напомнить себе, что человек идущий рядом давно уже не является тем джедаем, каким она его знала когда-то.  — А ты что видела? — мужчина не обращает внимания на ее замечание и продолжает идти уверенным расслабленным шагом, лениво поигрывая рукоятью своего оружия. Тогрута какое-то время раздумывает, пытаясь решить для себя, стоит ли отвечать, а затем устало трет переносицу указательным пальцем, испытывая желание лечь в теплую постель и проспать ближайшие сутки, лишь бы ее никто не трогал.  — Будущее? — неуверенно спрашивает у самой себя Тано, не замечая внимательного взгляда собеседника. — Я не знаю. Не понимаю, — она резко останавливается и поднимает взор на Энакина, который выглядит отстраненным и странно умиротворенным, совершенно не напоминая ситха. — Почему ты идешь против него?  — Ммм? — мужчина изображает святую невинность и неубедительно моргает, словно пытается разжалобить спутницу, которую передергивает от гримасы, искажающей и так обезображенное некогда столь красивое лицо. — Против кого?  — Не делай вид, что не понимаешь, Скайрокер, — недовольно рычит тогрута, складывая руки на груди. Энакин отворачивается в сторону, нервно срывая с ближайшего куста несколько нежных зеленых листьев, и какое-то время глубоко вдыхает наполненный запахами травы и мокрой почвы воздух, стараясь найти подходящие слова.  — Когда я стоял на краю пропасти, этот человек подтолкнул меня, вместо того, чтобы протянуть руку помощи, — еле слышно произносит Скайуокер, будто разговаривая с собой вслух. — Тебя тоже не было рядом, Асока. Тогрута ошарашено смотрит на широкую чуть сгорбленную спину бывшего наставника и чувствует, как что-то с громким треском надламывается внутри от этих слов, потому что они абсолютно правдивы, о чем подсказывает текущая вокруг ровными волнами Сила.  — Я… — Тано заминается и до крови прикусывает губу, не зная, что именно она должна ответить на подобное заявление. — Я должна была во всем разобраться и…  — Где ты была, когда я в тебе так нуждался, Шпилька? — Энакин оборачивается в ее сторону, и Асока крепко зажмуривается, не в силах видеть отчаяние на таком родном лице. Она прижимает ладони к горящим от стыда щекам, испытывая ненависть к самой себе, так как ни разу за все эти годы не задумывалась, а какого было ее бывшему наставнику, когда его непутевая ученица покинула Орден с таким грандиозным скандалом. Тано искренне верила, что Избранный погиб вместе с остальными в ту роковую ночь и ни разу не попыталась отыскать его следы, чтобы убедиться в правдивости собственных подозрений. Асока понимает, что ей нечем крыть обвинения, и низко опускает голову, стараясь не встречаться взглядом с собеседником, уже вернувшим себе прежнее спокойствие.  — Идем, — резко командует Скайуокер, вновь заставляя вспомнить прежние времена, когда все казалось таким простым и ясным. — Истребитель на ходу. Верну тебя назад драгоценному Сопротивлению.  — Но… — Асока пытается возразить, но видит лишь стремительно удаляющуюся спину мужчины, обтянутую черной тонкой водолазкой, и удивляется, как этот человек может так плавно двигаться с искусственными протезами вместо ног и рук. Ей не остается ничего другого, кроме как следовать за бывшим наставником, пытаясь разложить в голове по полочкам полученную информацию. Однако вопросов становится еще больше, чем ответов, и она не может понять до конца, как им следует теперь выстраивать отношения, ведь Вейдер по-прежнему остается правой рукой Императора и врагом Сопротивления, только набирающего обороты. Тано отчаянно желает задать новые вопросы, но понимает, что стоит дождаться подходящего момента и попытаться расставить все точки над «и», чтобы узнать наконец, какие цели преследует этот человек, так похожий на ее прежнего Учителя и столь отличающийся от него. Пронзительный писк коммуникатора режет слух, отчего Асока подпрыгивает на месте, из кустов испуганно выпархивает стремительный птичий силуэт, и тогрута останавливается, не пытаясь более догнать Скайуокера.  — Асока! — взволнованный голос Беру бередит старые страхи тогруты, и она с трудом сглатывает, уже представляя в голове тысячи страшных сценариев. — Мне нужна твоя помощь! Люк пропал!