Глава 2. Свадисхана

Сначала Линда начала вспоминать совсем ранние образы. Как она в детстве упала с качели, как мама ругала ее за двойку, как одноклассник смеется над ее косыми глазами. Затем уже она вспоминала слова и ощущения. Пейзажи бесконечного океана, всевозможные цвета и волшебный полет на холстах, тонкие пальцы и глаза чернее ночи. Линда так любила и эти картины, и самого художника. Она хотела, что ее ребенок был похож на мужа. А родилась ее точная копия. Но Линду это совсем не смутило. — Значит, заведем второго! — шутила она. И с осторожностью прижимала дочь к груди. Хотела подарить этому маленькому комочку всю любовь, что есть в ней самой. Доктора заново учили Линду говорить. Надели ей на уши этот старый, не для ее уха, аппарат, в котором было столько шума, что голова начинала болеть уже через пять минут. Луше совсем не слышать, чем так. Слов она все равно разобрать не могла. Из всех врачей только одна молодая девочка знала жесты, и то говорила на них неуверенно, спутанно. И вот спустя пару месяцев ее, наконец, отпустили. Первым же делом Линда отправилась за своей дочерью. Она готова была на все, чтобы вернуть Альциону домой. Линда и думать боялась о том, как много девочка пережила за это время, как одиноко и страшно ей было. Но просто взять и отдать ей дочь никто не собирался. Оказалось, что «после временной магической деменции вы должны доказать свою дееспособность, да и работы у вас нет, а значит и денег на обеспечение». Что за глупости! Линда показала им все документы, даже все свои банковские счета показала. У нее уж точно хватит денег на одежду, игрушки и школьные тетрадки! Но ей не дали даже увидеть дочь, «в связи с ее психическим состоянием». Все это было несправедливо. Линда была так зла на весь мир. Она шла по улице, стучала каблуками, разбивая тонкий слой льда на тротуарах. Слуховой аппарат неприятно гудел, а каждая проезжающая мимо машина скрежетала так сильно, что даже в зубах ощущался зуд. В какой-то момент Линда не выдержала этого грохота и с силой сорвала с себя аппарат. Запрокинула руку, чтобы бросить его на лед. Потом, все же, передумала. Она пришла к кладбищу, где, судя по всему, похоронили ее мужа. Долго бродила среди могил, никак не могла найти нужную. Это наверняка должна быть красивая плита в хорошем месте. Линда шла все дальше и дальше, пока не наткнулась на несколько свежевырытых ям. Плиты уже были установлены, и они даже успели покрыться пылью. К своему удивлению, Линда начала узнавать людей на портретах… Она закричала так сильно, что сама испугалась своего же крика. А ведь она его даже не слышала. Линда упала без сил перед плитой, на которой было фото ее покойного мужа. Только вот могила была вырыта, а внутри — пусто. Линда плакала и не могла остановиться. Ей стало так страшно, что из-за нового потрясения она снова может перестанет понимать, что происходит вокруг. И тут кто-то осторожно коснулся ее плеча. Это был парень, совсем еще молодой. Только волосы его были уже совсем поседевшие. В его голубых глазах столько жалости, что Линде стало мерзко. И от него, и от самой себя. Такая вот теперь она — жалкая. В таком состоянии, казалось, уж лучше полное забвение, чем реальность. Линда достала фляжку с коньяком, который планировала оставить у могилы. В качестве подарка, который она так и не успела подарить. Так она плакала и пила, прижималась к плечу незнакомца и чувствовала себя никчемной. Пропили так весь вечер. Уже ближе к полуночи она дошла до дома, уснула. Затем еще дня три просто сидела дома. Измеряла размеры комнат шагами. Читала новости. И, наконец, поняла, что ей нужно сделать. Линда собралась с силами, нашла свой собственный слуховой аппарат (в разы лучше того, что ей дали в больнице). И отправилась в департамент Инквизиции. Она сама не понимала, почему именно туда. То ли по привычке верила в закон, то ли не знала, куда еще можно было пойти. Обычная полиция точно бы не помогла. Но вот департамент по борьбе с магическими преступлениями — другое дело. Наверное. Она точно знала, чьи поганые руки забрали тело Цельбарая. Это стало совершенно очевидно. — Мы понимает вашу ситуацию, — сказала Линде молодая женщина в форме, — мы и так занимаемся вопросом Сурии Намаскары. — Мне плевать на Намаскару, у него мой муж. — Конечно, это можно понять, но каких действий вы ждете от нас, помимо того, что мы уже занимаемся эти делом? — Нет, что я могу сделать, чтобы помогать. — Сейчас преступник обладает критический большим количеством праны. Он опасен. Гражданским лучше держаться от него подальше. — Я не буду сидеть сложа руки. Эти сектанты натворили достаточно. И тогда эта молодая женщина, видимо, все поняла. Или, как Линде показалось, в ее голове возник какой-то гениальный план. Инквизиторка увела Линду подальше от камер, а затем дала ей записку с номером телефона и подписью «Эонагатта». — Если кто и поможет вам, то только она. Если, конечно, вы будете достаточно убедительны. И в этот момент Линда уверила себя, что она точно сможет быть убедительной. Пускай она не разбирает половины того, что ей говорят. Пускай эта Эонагатта окажется еще большей преступницей, чем последний из выживших сектантов.