Глава 3. Манипура

Мне сделали несколько операций, наложили много швов. И все это время держали под наркозом. Сложно сказать, сколько дней прошло. Ясно было только то, что сейчас ночь. Холодно. Хочется воды. Шрамы ноют, и я ощущаю каждую пульсацию сердца. Стоило мне повернуть голову, как ее пронзила сильная боль. А еще мне вдруг стало совсем очевидно, что в палате кто-то есть. Запах сырости, такой кислый и резкий, какого я еще не встречал в своей жизни. Чтобы привстать, пришлось сильно упереться руками в матрас, но от слабости и боли вышло не особо удачно. «Харе Сурия» — подумал я. За этой мыслью ничего не стояло, ничего не предполагалось. Но кое-что случилось. В комнате на секунду стало светло, как днем, и этой секунды хватило, чтобы увидеть: несколько человек смотрело на меня, затаившись. Мертвым взглядом. Не дыша и не шевелясь. Будто статуи. Они закрывали собой дверь. Затем снова настала тьма. Первая мысль: бежать! Но куда можно убежать, если ты зажат в угол. Тлетворный запах продолжает наполнять комнату. С каждым вдохом становится все труднее и труднее. К тому же, в темноте не видно даже их очертаний. Если бы не вонь, можно было бы подумать, что их и вовсе нет. Но тут я услышал скрип. Не знаю какая сила понесла меня, но любая другая смерть казалась мне лучше, чем быть съеденным заживо толпой мертвецов. И я со всей своей скоростью выпрыгнул из окна. Что-то у меня за спиной засияло, тепло нежно окутало все тело. Вместо того, чтобы разбиться с третьего этажа, я медленно опускался все ниже и ниже. Как лист на ветру. Господи, что происходит?! Я лечу, у меня и правда выросли крылья! Когда ноги коснулись земли, свет погас. Гравитация со всей силы сдавила меня, а ноги превратились в вату. Я лежал на земле, пытаясь осознать, что же только что случилось. На меня напали мертвецы. Я прыгнул в окно. А теперь я лежу снаружи, и больше не чувствую шрамов или боли. По какой-то причине Солнечное Божество, Шри Ананта Сурия спас меня. Вокруг уже началась шумиха. Перепуганные пациенты и врачи начали бегать по больнице. Кто-то вызывал инквизицию, кто-то убегал куда подальше, а кто-то просто стоял и смотрел на меня. Нашлись и те, кто все же решил поднять меня на ноги. К моему удивлению, это была та самая глухая женщина, которую я встретил на кладбище. Похоже, она тоже узнала меня, и на секунду смутилась. — Придется уйти, — послышалось за спиной. Женщина отпустила меня и повернулась к говорящему. Это был молодой мальчишка с полностью выбритой головой. Он был одет так вульгарно, что и смотреть стало стыдно. А вместо правой руки у него сиял полупрозрачный магический протез. Женщина что-то сказала ему жестами, и судя по всему, они начали спорить. Все закончилось тем, что она схватила меня под руку и почти насильно затащила в машину. Первые пол часа мы ехали в полной тишине. Мальчишка рассматривал меня с головы до пят, а затем наоборот, начинал с ног и просматривал доверху. Он будто пытался найти во мне что-то. То самое, что позволило мне взлететь. — Меня зовут Крис, — выпалил я, чтобы не расплакаться от напряжения, которое царило в воздухе. — Жан. — Что здесь происходит, Жан? — Ты мне скажи. Это ты здесь сияешь, как полуденное солнце. — Я ничего об этом не знаю, клянусь вам. Я никогда в жизни не колдовал. Не умею совсем. Мои спутники переглянулись. Похоже, что после того спора они, узнав от меня правду, смогли сойтись во мнении. Жан попросил меня подробнее описать ситуацию. И я рассказал про мертвецов, и про то, как мои раны волшебным образом зажили. Мальчишка поначалу казался шокированным, но затем сделал глубокий вдох и произнес. — Теперь все сошлось. Вот к чему они на самом деле готовились, вот что они на самом деле планировали. Вот почему он пришел в больницу. Ему нужен был ты! Это ты избранный быть вторым аватаром Солнца! На этих словах машина резко останавливается, и мы, не пристегнутые, валимся со своих мест. Похоже, приехали. Мои спутники отвели меня в квартиру Линды (так Жан представил мне ту глухую женщину). Здесь было тепло и пахло маслами и краской. Я сел за кухонный стол, пока Линда и Жан начали готовить ужин. Будто бы все то, что произошло за сегодня, не имело значения. — Тарелки! — услышал я сверху. Немного удивился, услышав от нее настоящие слова, и уставился на белые блюдца, будто вижу их впервые в жизни. — Помогай, Крис! И я начал помогать. Такое обычное дело: расставить тарелки, потом чашки, вилки… Я не делал ничего подобного с тех пор, как бабушка умерла. И вот чашка к блюдцу, а вилку справа или слева? Никогда не мог запомнить. Жан сказал, что я избран быть аватаром. И это никак не укладывалось в моей голове. Историю я помнил совсем плохо, знаю только, что прошлый аватар предал бога. Он был избран для того, чтобы убедить людей не уничтожать драконов — ведь они приносили прану в наш мир. Но Марсель Леру (вроде бы так его звали), создал какое-то устройство, и с его помощью подчинил себе Солнце, самого Сурию. Ненадолго, но этого хватило, чтобы запереть Шри Ананта Шешу, мать всех драконов, змея вечности, внутри горы Меру, на другой стороне подсознания. Даже не знаю, где это место может быть. Вот только после этого сам Марсель растворился в воздухе. А драконы стали умирать от старости. В наше время их совсем не осталось. И почему Жан вдруг решил, что я стал чем-то подобным? Я не из тех людей, с которыми происходят великие вещи. Марсель ведь был гением, он создал учение о магии, которым даже сейчас все пользуются. Заложил основы. А меня из университета отчислили после первой же сессии. На ужин мы ели суп. Ох, как же давно я не ел хорошей домашней еды! — Кстати, — вдруг подумал я, — а зачем вы приехали в больницу? А меня зачем с собой взяли? — Мы, вообще-то, охотимся на монстров! — горделиво сказал Жан. — А ты просто взял и свалился с неба. Мы и сами охуели от тебя. Но решили остановить охоту и помочь. А то как-то подозрительно солнечно ты горишь. — Подозрительно солнечно? Ты поэтому решил, что я как-то связан с Сурией? — Крис правда стал Солнцем или только ты и этот сектант так думаете? — Линда скрестила руки на груди. — Мне кажется, что правда стал. Посуди сама, сестра, последний год кали-юги, и эти Намаскары явно что-то там высчитывали и выясняли. Не зря же они провели ритуал именно сейчас. Я так-то сразу Саше говорил, что хуйня это все. Но он и слушать не стал. А теперь совсем шарики за ролики закатились. Если это правда, то мертвые почувствуют. Они же просто наполненные космосом болванки, кхм, прости за это (Линда посмотрела на мальчишку с укором). Я к тому, что они чувствуют энергию Солнца и идут к ней. Как и Саша, в нем сейчас тоже весь этот космос. По сути порча. Волшебное безумие. — Они вроде не пытались меня есть. Только смотрели. — Это все потому, что Саша, тот «сектант» контролирует их своим сознанием. В них, итак, полно праны из космоса, поэтому твоя им не так интересна. Хотя, конечно, энергия бога должна быть самой сладенькой для этих мертвецов. Это все было, конечно, очень познавательно, но вот что делать дальше никто так и не объяснил. Они только спорили между собой и почему-то ждали ответов от меня. Мол, прошлый аватар был в диалоге с богом и знал, что будет дальше. Практически читал будущее. А я ничего не знаю. И внутри меня только мой собственный голос. Жан посоветовал мне «почувствовать себя». Но что это значит я не понял. Ничего не болело, привычной дрожи руках и мигрени тоже не было. Честно говоря, я чувствовал себя хорошо. Только устал немного и все. Но Жану мой ответ не понравился. В итоге решили лечь спать. Линда приготовила мне спальное место на диване в гостиной. Мне дали чистую одежду и позволили сходить в душ. Вещи были мне немного широким в талии и короткими в руках и ногах. Но зато не пропахшие больницей и гнилостью. Как только лег в постель понял, что не усну. Здесь все слишком. Слишком большие потолки, слишком много картин на стенах, слишком много мужской одежды в шкафах. Хозяин этой одежды слишком мертв. Я сел на диване, скрестив ноги, и положил подушку под локти. Почувствовать себя. Вот что мне нужно было сделать. И я пытался. Короткие рукава немного стягивали руки, волосы падали на глаза. Я потрогал собственное лицо. Кожа сухая, борода на подбородке жесткая и щекочет ладонь. И нигде нет бога, который бы хотел поговорить о мной. Разозлился сам на себя и с силой бросил подушку на пол. Потом, конечно же, сразу подобрал обратно. Застыдился. Решил, что, если сон не идет, нужно поесть. Было немного неловко брать чужую еду из холодильника, несмотря на то что мне разрешили. Здесь было столько всего: сыр, консервы, фрукты, горошек, какие-то бутылочки, масла и…несколько железных баночек пива. Только я потянулся за одной из них, как что-то схватило меня за ворот и потянуло назад. От такого сильного хвата мое горло стянуло, а потом я отлетел назад и упал на спину. Пришел в себя, открыл глаза и увидел — его. Высокий, гораздо выше меня, широкоплечий. Волосы длинные и черные, как смоль. Смотрел на меня, как будто в любую секунду мог наброситься. — И вот кого ты выбрал, — почти шепотом сказал он. Похоже, говорил не со мной. Я увидел нож в его руке, и попытался встать. Но дрожь в коленях была настолько сильной, что я лишь беспомощно барахтался по полу, как рыба на суше. Опасность все ближе и ближе. Я закричал. Удар. Открываю глаза. Сияние солнца заглушало собой остальные источники света, которые будто бы преклонялись перед своим господином. Магическая рука в последний миг остановила живую. Тогда этот пугающий человек второй рукой схватил меня за горло. Я больше не мог дышать. И когда в глазах начало темнеть, в мой разум, как в пустую чашу, стали наливаться образы. Ребенок, которого будят по утрам, заставляют читать мантру, затем уборка, готовка и снова молиться. И так день за днем. Омывать ноги уважаемых людей, ученых и тех, кого называли «инвесторами». Убираться в храме. Заниматься спортом. Учить грамоту. Затем ребенок впервые пробует ход-дог. Первое мясное блюдо в его жизни. Это показалось настолько же чудесным, насколько стыдливым. Затем его за это отругали. На трое суток оставили совсем без еды. Потом уже совсем взрослый — и теперь я угадал в нем черты своего противника — встречает грубую рыжеволосую девушку. Она вела себя, как деревенский хулиган. Эонагатта. Она изо всех сил скрывала, как ей тяжело. Но не заметить было нельзя. В попытке удержать девушку дома, собственный отец лишил ее руки. Последним воспоминанием стала выжженная земля и серое небо. И смерть. Затем меня выкинуло в реальность. Александр ослабил хватку — божественные силы не давали ему приблизиться. И тогда он взмахом руки осыпал всю комнату едкий черным туманом, и сам растворился в нем. На шум и несносный запах горелого из своих комнат выбежали Жан и Линда. Но мой страх будто и не думал уходить. Голова кружилась, а в ушах я слышал только собственное сердцебиение. Ощущение ужаса было настолько сильным, что даже в губах чувствовалась мелкая дрожь. Потребовалось несколько часов, и три кружки горячего чая, чтобы прийти в себя. Я смотрел на свои руки, которые покрылись густой чернотой. Космос медленно таял и распадался, и это ощущалось, как будто с меня спадают отмершие слои кожи. Начало светать. Вся комната покрылась серо-голубой аурой, и холод медленно растекался по полу. Линда не стала снова ложиться спать, вместо этого она судорожно оттирала кухонные тумбы от остатков магического пепла. Жан сначала сидел рядом со мной, а теперь уснул, подложив подушку между мной и спинкой дивана. Космос совсем растворился с моих рук, теперь можно было вздохнуть с облегчением. Следующие несколько дней меня пытались обучить колдовству. Но почти сразу пришли к выводу, что это бесполезно. — Магия, — говорил Жан, — это, по сути, энергия всей жизни. Это прана, и ее круговорот по Сансаре. Как вода, принцип примерно такой же. И когда ты пытаешься колдовать, ты, по сути, берешь контроль над своей энергией, а для этого тебе нужно контролировать себя и свою жизнь. А ты даже со страхом разобраться не можешь, всего боишься! А ведь самая основа, первая же чакра! Пока ты такой трусишка, у нас ничего не выйдет. — Говорит великий маг, который дальше первой чакры пройти не может, — смеялась в ответ Линда, за что мальчишка назвал ее старой зазнайкой. На том обучение и закончилось. Попытки связаться напрямую с божеством тоже не увенчались успехом. Он то ли не хотел, то ли не мог заговорить со мной. А мои спутники не могли договориться. Каждый пытался прогнуть свою линию: Линда хотела идти к Инквизиции, ведь они специально созданы, чтобы решать проблемы вроде нашей; в то же время Жан был уверен в том, что инквизиторы только навредят, и действовать нужно самостоятельно. — Они до сих пор не поймали Сашу, при всем их невероятном вооружении и остальной херни, которой они вечно хвастают. Только вот нет среди них тех, кто действительно бы понимал, что такое волшебство. А наше дело, теперь-то уж, куда серьезнее! Я понимаю, сестра, что ты хочешь быстрее вернуть его тело в землю, но ведь инквизиторы, итак, этим заняты. И что, думаешь они смогут? Да хрен там плавал! — Твой дружок сектант с ума сходит! Вот хороший помощник, да? Он хочет убить избранного, а не помочь ему. Пускай он сто раз знает, что делать, только какой в этом смысл, если его сознание утекает в космический океан. Скоро он свое имя забудет, не то что древние знания. Эти споры с самого начала были бесполезными, и все только ждали ответа от меня. А я ничего не ждал, и не хотел. Меня кормили, со мной разговаривали и спал я в тепле и уюте. И этот короткий миг нормальной жизни казался мне идеальным. Только вот он не мог длиться вечно, однажды, ближе к вечеру, кто-то начал бить в оконное стекло, да так сильно, что по нему пошли трещины. Жан, как самый смелый из нас, подошел ближе и попытался прогнать незваного гостя. Он открыл окно и застыл от удивления. Один из мертвецов Намаскары протянул руку вверх, в сжатом кулаке был смят лист бумаги. Мальчишка аккуратно вытащил послание из гниющих пальцев и быстро захлопнул окно, чтобы не дать мертвецу пробраться внутрь. Затем он прочитал текст на записке: " Сурия Намаскара. Дженни. И еще одна девочка по имени Альциона. Обмен избранного на детей» У меня аж сердце в пятки ушло. Моя сестра там, у этого ужасного человека, да еще и в окружении мертвецов! Как это могло произойти? — Как он посмел забрать мою дочь?! — закричала Линда. Ее руки были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Теперь выбора нет, мы должны спасти их, — подытожил Жан.