Том 1 «Хлоя и Рей: времена Хранителей». Глава 12 «Последний закат для нас»

***

Закат в Старвуде догорал так, что его багровые лучи, обычно ласковые, теперь казались кровавыми, заливая руины города зловещим светом. Они играли на трещинах фонтана, где когда-то рукопожатие Хранителя и Демона символизировало мир, теперь же вода сочилась, как слезы Хлои по мертвому телу Мии. Тени от разрушенных домов ложились длинными, искривленными линиями, словно сама тьма пыталась схватить оставшуюся в живых лису. Хлоя все еще стояла на коленях, сжимая в своих перебинтованных руках безжизненную ладонь подруги. Тепло, что еще недавно исходило от девушки, уходило, сменяясь ледяной пустотой. Слезы, смешанные с кровью, оставляли на ее щеках соленые дорожки, но она не обращала на них внимания. Она подняла голову, оторвав взгляд от лица Мии. Ее изумрудные глаза, когда-то полные озорства и тепла, теперь были холодны, как зимнее небо. Они скользнули по изуродованным телам Маркуса, Лили и Сейлла, по разрушенному порталу, по другим телам, которые до этого не были заметны для нее, по гигантскому магическому кругу, что нависал над городом. В этом круге, в его узорах, переплетающих символы разрушения и пионы — она читала подпись убийцы. Это был не просто акт насилия, это было послание. Насмешка. Финальный аккорд в симфонии, которую он дирижировал с самого начала. Девушка была готова заплатить любую цену, чтобы снести голову предателю. Она не сомневалась, что их смерть - его рук дело. Хлоя вернула взгляд к Мие, смотря в ее потухшие глаза. Ладонь коснулась лба, немного поглаживая, а затем опустилась на веки, закрывая их навсегда. Слез уже не было, была лишь горечь утраты и разрывающая ярость. Мана скапливалась вокруг нее, проявляясь вихрями, и в ту же секунду угасала, будто теряя контроль. - А Рей? - прошептала с ужасом Хлоя, оглядываясь, надеясь не увидеть среди трупов тело волка. И его не было. Облегченный вдох сорвался с ее губ, искра надежды промелькнула в душе, что он еще жив. Хлоя поднялась с колен, еще раз посмотрела на Хранителя. Она сделала шаг. Потом другой. Ее ботинки хрустели по битому стеклу и обломкам кирпича. Она шла не к дому, что стал руинами, не к друзьям, что превратились в трупы, а к центру площади, под самый купол смертоносного круга — того самого, что парил над городом. Ирония, что именно удача и богатство все разрушила, была настолько жестокой, что хотелось смеяться. Или рычать. Она остановилась. Подняла взгляд к небу, к гигантскому хаосу, что затмевал последние лучи заката. В ее глазах не было страха. Не было сомнений. Была только решимость найти Рея, чтобы потушить огонь переживаний, поговорить и простить все прошлые события. Сейчас было не до ссор, не до прошлых обид и слез. Ведь она уже была уверена в том, что все изначально было так спланировано, чтобы показать ей весь кошмар. Смотря на печать, Хлоя думала о том, чего вообще добивается Грей. Какой у него был мотив? Неужели он так сильно ненавидит их всех, что опустился до убийств? - Либо он просто псих… - выдохнула девушка. Она сорвалась на бег, пытаясь почувствовать ману Рея. Но изматывающее восстановление ядра и сбор душ, попытка вылечить Мию и спасти ее - дали о себе знать. Хлоя чувствовала, что мана плохо слушается ее, а в груди пульсировала боль, там, где находилось ядро, ей лишь казалось, что она восстановилась, но в обмен на спасение, она лишь получила проклятие. Будто само ее естество отвергало собственная магия. Не сбавляя темпа, Хлоя пыталась нормализовать контроль над маной, но слова Лейна всплывали в голове, что техника, которую она использовала может забирать часть жизненных сил, что цена расплаты может оказаться слишком высокой. - Я-то думала мне повезло, что хватило маны, раны благодаря Эсте заживают быстрее, а тут вон, что… Раньше спокойно могла использовать большие потоки… Черт! - Хлоя споткнулась о лежащий камень и полетела на разбитую брусчатку, инстинктивно выставляя руки вперед. Боль пронзила абсолютно все тело, до потемнения в глазах. Руки не до конца зажили, сквозь бинты проступила кровь. Прошептав проклятия, девушка быстро поднялась и продолжила бежать, как ей казалось, в нужном направлении. Пробегая одну улицу за другой, лиса замечала лишь разрушенные дома, тела своих коллег, плотные потоки маны круга и ничего больше. И каждый труп был хуже другого, и, как она могла заметить на бегу, ядра отсутствовали у всех. Солнце уже почти село, а Хлоя так и не увидела ни одну душу. Циферблат давно перестал трещать, безмолвно лежа в ее кармане. Вокруг была гнетущая тишина, в которой слышалось лишь рваное дыхание девушки. Впереди - обрыв, позади - горы трупов, а сердце шепчет идти дальше, даже если нужно будет прыгнуть вниз. Хлоя остановилась перевести дыхание. Руки ссадили, а в голове пульсировала кровь, не давая мыслить. Контроль над маной возвращался моментами, и пропадал слишком быстро. Рея нигде не было видно, да хоть кого-нибудь живого. Постепенно ее решимость сменялась смятением, что она опоздала, что здесь больше никого нет. Хлоя старалась отгонять эти мысли, но они были сильнее ее. В этом хаосе, реквиеме, что обрушился на родной дом, все еще зияла печать разрыва пространства и времени, питающаяся от пиона в центре. - Но пространство в порядке и демонов нет… Неужели я совсем опоздала и все закончилось уже давно? Нет! Мия была еще жива, когда я пришла. Так почему нет демонов…? Он изменил саму природу этой магии? - получая ответы на одни вопросы, к девушке приходили другие, на которые ответ мог дать лишь сам зачинщик. И как назло, найти хоть кого-то у нее не получалось. Даже магию почувствовать чью-то она не может. Но отлично ощущает магию демонического круга. Что очень не нравилось лисе. Хлоя стояла посреди ада, выжженного на месте ее рая, и чувствовала, как ее собственная душа трещит по швам. Каждый вдох давался с трудом — не от усталости тела, а от тяжести, что давила на грудь, будто кто-то положил на нее камень размером с целый мир. Ее руки, перебинтованные, окровавленные, дрожали не от ран, а от внутреннего разлома. Она не хотела быть химерой. Все эти годы — все улыбки, все клятвы, все боевые стойки, отточенные с Лейном, все ночи, проведенные за отчетами, все смехи с Реем у фонтана — все это строилось на вере, что она — свет. Что она — Хранитель, чистый, ясный, как утренний рассвет над Старвудом. Что ее магия — это защита, милосердие, суд и баланс. А теперь? Теперь, когда она пыталась призвать ту самую ману света, чтобы хоть как-то залечить раны, чтобы почувствовать связь с живыми, с Реем, с миром — она натыкалась на пустоту. На отвращение. Ее собственное тело, ее ядро, казалось, отвергало свет. Мана ускользала, будто боялась коснуться того, что внутри нее. Наследия, которое Лейн пытался запереть цепями и спрятать от всего мира. И это было хуже любой физической боли. Хуже, чем видеть Маркуса с вырванным сердцем. Хуже, чем держать на руках умирающую Мию. Хуже, чем осознавать, что Сейлл, ее опора, ее наставник после Лейна, тоже мертв. Потому что это значило, что она виновата. Не поступками, нет. А самим своим существованием. Что внутри нее та самая тьма, которую она всю жизнь клялась уничтожать. Что она не защитница. Она — угроза. Химера. Монстр, которого боялись даже Хранители. Злость, что до этого бушевала в ней, как огонь, теперь сменилась ледяным, всепоглощающим отчаянием. Оно не кричало, оно шептало. Шептало, что все кончено. Что она опоздала. Что Рей, возможно, уже мертв, а она даже не почувствовала его душу. Что она не может почувствовать ничью душу — только эту мерзкую, гудящую, демоническую ману круга над головой. Она чувствовала лишь его силу, его насмешку, его триумф. А свою силу света - нет. Потому что она теперь как он. Потому что их связывает эта проклятая тьма. Она смотрела на печать и осознавала: он не просто начертил круг. Он переписал правила. Он изменил саму магию, чтобы она служила ему. И она, Хлоя Фокс, всей своей сущностью, теперь чувствует только то, что он оставил. Как будто он вырвал из нее свет и оставил только поглощающую изнутри тьму. - «Почему я не чувствую Рея?» — этот вопрос бился в ее голове, как птица в клетке. Если она не может почувствовать его — значит, она уже не та, кем была. Значит, она уже не его Хлоя. Значит, она — безмолвная кукла в руках Грея, даже если не хочет этого. Она сжала кулаки так, что ногти впились в перебинтованные ладони, смешиваясь с кровью и грязью. Слез не было. Была только горечь, что заполняла рот, горло, грудь. Была ярость, что не могла вырваться наружу, потому что не знала, в кого ее направить: в Грея, в судьбу, или в саму себя. Она не хотела принимать это. Не хотела быть химерой. Не хотела, чтобы ее свет угас. Но каждый шаг по этому мертвому городу, каждый вздох, каждый пульс в висках — все говорило ей: ты уже не та. Ты — последняя жертва его безумия. И единственный способ выжить — это принять тьму. Принять то, что она ненавидела больше всего на свете. И эта мысль была страшнее смерти. Вдруг раздался взрыв, затем еще один и еще. Хлоя подняла голову и увидела, что в метре от нее пространство трескается, искажается, закручивается в воронку. И начинает двигаться прямо на нее. Лиса не отступила, вспыхнувшая надежда, что может быть там, за этим вихрем, еще кто-то может быть, придала ей сил. У нее больше не было времени сокрушаться, ей нужно было действовать. Хлоя закрыла глаза, стараясь почувствовать свою ману, но та, как резина, не поддавалась ее воле. Искорки появлялись и исчезали сразу же. А шепот отчаяния наглухо давил малые всполохи надежды. - Успокойся, сконцентрируйся, все в порядке, свет еще со мной, я все еще Хранитель! - девушка напрягла руки, выставляя их вперед. Бинты размотались, падая на землю, обнажая кожу, которая под яростной попыткой использовать ману, стала шипеть. Мазь испарялась, не зажившие куски ран на ладонях затягивались, будто само время обернулось вспять. В руках появились веера, в которых еще осталась часть ее сил. Грудь болела, ядро отвергало все. Баланс ее души был нарушен, и, чтобы его восстановить должна быть отсечена одна голова. Лиса бросилась к темному вихрю, держа оружие, что излучало яркий свет. Ее надежду, ее ярость, само ее «я». Это ее свет, сжигающий все на своем пути. Веера столкнулись с вихрем, разрезая его. - Да! Я - Хранитель-химера, монстр, который не должен был появиться в этом мире! Но это все еще я! Мой свет - это мои желания, принципы, сама я и есть свет! Я не поддамся тебе, тьма, как бы сильно ты не разрушала меня! Пока жив хоть один человек, я буду бороться! Разрежься ты уже наконец! - Лиса крепко сжимала свое оружие, разрезая вихрь. Раздался взрыв от столкновения двух противоположностей. Девушку откинуло назад, но она устояла на ногах, наблюдая, как сила, что внезапно появилась, растворяется, разносясь в стороны. Как только поток маны развеялся, пространство вокруг покрылось трещинами. Словно хрусталь, барьер рассыпался, открывая вид на песчаный берег и море, что очерчивало границу миров. Пелена отчаяния развеялась как только рухнул купол, печать разрыва, что виднелась над площадью, стала угасать, также исчезая. Циферблат тихо затрещал, уведомляя о не собранных душах. Неужели это была иллюзия? - Хлоя обернулась, и к горлу подступил ком тошноты. Тела все еще были на своих местах. Все такие же изувеченные и вымученные. Появившийся ветер принес запах крови, которого доселе не было, деревья пришли в движение, разнося окровавленную листву. Гнетущая тишина разрушилась вместе с барьером, и Хлоя, наконец-то, ощутила все. Бурлящие потоки маны, что окружают город, тревожную трель птиц, что улетали, боясь чего-то. Свою силу, которая все еще продолжала плохо ей поддаваться, но откликалась на ее зов. И Рея. Его мана горячая, будто лава, буйствовала, яростно сталкиваясь с другой. Лиса не понимала, с кем сражается волк. Ощущала, что как будто там несколько человек. - Почему я чувствую магию других Хранителей? Я же видела их тела… ядра? - девушка сорвалась с места, побежала по окраине Старвуда в сторону, где сила достигла своего пика. Часы в кармане запиликали громче, как бы говоря, что чем ближе, тем больше отчаянных.

***

Берег был не берегом — это была бойня. Песок, когда-то золотистый, теперь был черным от сажи и алым от крови. Огромные воронки, оставленные взрывами, заполнялись морской водой, создавая грязные, кровавые озера, в которых плавали тела. Демоны, хранители — все смешалось в одну кучу мертвого мяса. И посреди этого побоища, как последний оплот, стоял Рей. Он был весь в крови. Его собственной и чужой. Его красивое лицо было изуродовано синяками и порезами, один глаз заплыл. Его русые волосы слиплись, превратившись в копну. Его хвост, обычно такой живой, теперь волочился по земле, как тряпка. Его меч, массивный и тяжелый, был изрублен, на лезвии зияли зазубрины, но он все еще держал его. Крепко. С яростью. Он не кричал от боли. Он кричал от ярости. Кричал, бросаясь в атаку на того, кто стоял перед ним — на Грея. Рей несся, как ураган. Его шаги оставляли кровавые следы на песке. Он рубил, колол, парировал — каждый удар был отчаянным, каждое движение — последней попыткой. Он не думал о защите. Он думал только о том, чтобы достать. Достать этого предателя. Этого убийцу. Этого монстра, который уничтожил все, что было дорого. Грей, в свою очередь, был спокоен. Его бардовое кимоно, когда-то такое элегантное, теперь было изорвано и залито кровью, но не его, на нем не было ни царапинки. Его аквамариновые глаза сияли холодным светом. Он не нападал. Он играл. Уворачивался от ударов Рея с нечеловеческой скоростью. Его движения были плавными, почти безмятежными. Он не использовал меч. Он использовал магию. Каждый раз, когда Рей делал выпад, Грей просто поднимал руку — и перед ним возникал щит из черного, как смоль, пламени. Хлоя чувствовала, что это Маркус. Меч волка ударялся о него, и от удара расходились волны жара, обжигающие кожу, разрушающие все на своем пути. Иногда Грей просто щелкал пальцами — и под ногами Рея взрывалась земля, сбивая его с ног, как магия Лили. Или из воздуха материализовались острые, как бритва, лезвия, проносящиеся в сантиметре от его горла, как магия Сейлла. - Ты устал, волк, — спокойно произнес Грей, легко отступая на шаг, позволяя Рею в очередной раз промахнуться. — Ты истекаешь кровью. Зачем мучить себя? Я могу легко оборвать твою жалкую жизнь, чтобы меньше мучился. Великодушно с моей стороны, правда? А после я покажу твою голову Фокс, и, наконец, завершу начатое. Рей зарычал, как зверь, и снова бросился вперед, игнорируя боль, игнорируя усталость, игнорируя слова. Его меч описал широкую дугу, целясь в шею предателя. Грей улыбнулся и исчез. Просто растворился в воздухе. Рей замер, оглядываясь, его грудь тяжело вздымалась. И в этот момент — удар. Невидимый, но мощный, как удар копыта лошади, в грудь. Рей отлетел назад, врезаясь спиной в поваленное в пылу битвы дерево, и сполз на землю, выплевывая кровь. Его меч упал рядом, глухо звякнув о камни. Грей появился перед ним, рассматривая. А после схватил за горло, поднимая над землей. - Так, что скажешь? Сдохнешь также, как и все эти сошки, или по-быстрому? Твое ядро мне не нужно, в нем нет той силы, что нужна мне, но оно приведет меня туда, где я смогу получить ее, - рыжеволосый рассмеялся, продолжая сжимать горло юноши. Рей, собрав остатки своих сил, выплюнул ему в лицо кровь, хрипя: - Я не сдамся, не после того, как ты, ублюдок, убил их всех и забрал ядра. Я порублю тебя на мелкие кусочки, а потом доберусь и до той демонической твари, что помогла тебе. Хлою ты никогда не получишь, слышишь? Никогда! Мия уведет ее, а я продолжу сражать…ся, - хмурь пролегла между бровей Грея, сжимая горло волка с большей силой, еще немного и он сломает ему шею. Рей захрипел, впиваясь ногтями в его руку. - Тц, наигрался я уже. - Грей занес свободную руку. И в ту же самую секунду хрустнула грудная клетка, обнажая чужое ядро. Хлоя бежала. Не думала, летела. Каждый шаг отдавался в груди, как удар молота по наковальне. Мир вокруг сжался до узкого коридора: разрушенные дома, тела, кровь — всё мелькало, как кошмарный фон. Единственное, что имело значение — он. Рей. Ее волк. Ее опора. Ее любовь, которую она так глупо оттолкнула, обвиняя в ревности, не видя, что за ней стояла правда. Правда, которую он пытался донести, даже когда она кричала, что он слеп, что он параноик. Не верила в него. Она видела его издалека — его русые волосы, залитые кровью, его хвост, волочащийся по земле, как знамя поражения. Видела, как он, истекающий кровью, бросается в последнюю, отчаянную атаку. Видела, как Грей, этот змей, улыбается. Улыбается, как на карнавале. Как тогда, когда вплетал ей в волосы пион. - РЕЙ! - вырвался из нее крик, не голос, а рев раненого зверя, полный ужаса и ярости. — НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! Но было поздно. Она видела, как меч Рея, его верный спутник, описывает последнюю, бесполезную дугу. Видела, как Грей исчезает, будто его и не было. Видела, как Рей, потеряв опору, замирает, тяжело дыша, его грудь вздымается, как у загнанной лошади. И тогда… Удар. Невидимый, но такой, что Хлоя сама почувствовала, как ее сердце сжалось в кулак. Рей отлетел, как тряпичная кукла, врезался в дерево, и его меч, его гордость, упал с глухим, похоронным звоном. Хлоя неслась, ноги горели, легкие рвались, но она бежала быстрее, чем когда-либо в жизни. Она была в тридцати метах. В двадцати. И увидела, как Грей появляется перед поверженным волком. Как его рука, та самая, что когда-то дружески хлопала ее по плечу, сжимает горло Рея. Поднимает его над землей, как мешок с костями. Хлоя была близка. Она уже тянула руку, уже готова была вонзить веера в спину предателя, уже кричала его имя, чтобы отвлечь, чтобы спасти... Но Грей не стал слушать. Его брови сошлись в хмурую черту. Рука на горле Рея сжалась с такой силой, что хрустнули позвонки. А свободная рука... свободная рука взметнулась, как молния. Волк с ужасом заметил, что девушка бежит в их сторону, заметил, что она чуть держит себя в руках, чтобы не зарыдать. Но было уже поздно. - Прости меня, пожалуйста… - так и не сорвалось с его губ. Звук был таким громким, что заглушил даже вой ветра. Грудная клетка Рея, и без того избитая, разлетелась в стороны, будто сделанная из хрупкого стекла. Кости, мышцы, плоть — все было разорвано невидимой силой. И там, в центре этой жуткой, кровавой воронки, забилось ядро. Маленькое, светящееся, последнее, что осталось от живого, дышащего существа. Хлоя замерла. В метре. В сантиметре от того, чтобы спасти. Ее рука, сжимающая веер, застыла в воздухе. Ее крик, еще мгновение назад полный ярости, оборвался. В горле пересохло. В ушах зазвенело. Мир перестал существовать. Остались только два объекта: Грей, держащий в руках разорванное тело ее возлюбленного, и ядро. Ядро, что еще билось, как сердце, но уже не принадлежало живому. Все ее сожаления, все ее ошибки, все ее глупые слова, сказанные в пылу ссоры — все это обрушилось на нее с невероятной силой. Она не поверила ему. Она назвала его ревнивцем. Она оттолкнула его, когда он пытался защитить ее от всей жестокости, показывая, что она сильная. Она дала Грею шанс. Она позволила этому случиться. И вновь то же чувство, что было под куполом, захлестнуло ее с головой. Они даже не поговорили, слишком гордые, чтобы сделать первый шаг. И теперь не поговорят уже никогда. И в этот момент, в тот миг, когда последний луч надежды угас, Хлоя Фокс умерла. Умерла та, кто верила в любовь, в дружбу, в баланс. Умерла та, кто смеялась, плакала, сердилась и прощала. На ее месте осталась только ярость. Холодная, всепоглощающая, нечеловеческая ярость. Ярость, что горела ярче любого заката, ярче любого пламени. Ярость, что была сильнее боли, сильнее страха, сильнее самой смерти. Ярость, которая захлестнула ее разум, разрушая душу, внутренний баланс, который держался на последнем издыхании. Он изнурял ее, постепенно сводил с ума, а Хлоя, не замечая этого, позволяла. Тело Рея рухнуло на песок, в нем уже не было жизни, оно неестественно лежало на берегу, постепенно омываясь морской водой, что разносила кровь вдоль берега. Грей вытер руку об свое одеяние, оборачиваясь через плечо. Мягкая улыбка тронула его губы, но в лучах почти ушедшего заката, его улыбка, лицо, окропленное свежей кровью, выглядела безумно. - Оу, Хлоя-сан. Я думал, что ты еще немного посидишь под куполом, пока я тут прибираю мусор. Хлоя не ответила. Ее зрачки были сужены, челюсть скрипела, а веера опасно поблескивали. И в этом саморазрушении была странная красота. Она отдавалась гневу, позволив ему разорвать свою сущность на атомы, чтобы каждый из них, на мгновение, мог стать оружием.