1. Сон в Летнюю Ночь

22.06.2012 Яков проснулся в холодном поту. Он тяжело дышал, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. «Нужно всё записать», — промелькнуло в его мыслях. Не медля ни секунды он вскочил с кровати и, с несвойственной для взрослого человека прыткостью, добежал до письменного стола. Чёрная кошка (по породе чистокровный сфинкс), что всё это время спала у ног хозяина, чуть не отлетела на добрые полфута, столь резко Яков откинул одеяло. Кое-как удержавшись на кровати, она уставилась на своего хозяина непонимающими глазами. — Яков, какого чёрта? — спросила кошка. Ответа не последовало. Яков был так сильно погружён в запись, что совершенно ничего не слышал. Сфинкс спрыгнула с кровати и, подойдя к нему, аккуратно ударила лапой по его ноге. — Приём! — прикрикнула она. — База вызывает Якова, ответьте! Когда и в этот раз он её не услышал, кошке пришлось перейти на радикальные меры: она, не испытав ни капли стыда, укусила Якова за лодыжку. Это сработало. Он моментально вспомнил о её существовании. — Лилит, ты что творишь?! — возмутился он. — Вспомнил, — фыркнула Лилит. — Я вообще-то о тебе беспокоюсь! Тебе опять «она» снилась? Яков утвердительно кивнул. — Да, она вернулась, и я уверен, в этот раз грядёт что-то похуже простых кошмаров, — объяснил он и показал Лилит записи про сон. — Вот, взгляни! Она говорит о неких людях, это точно, но не называет их имён. Сейчас, в период с июня по июль, подобные сны сулят проявлением магических сил, значит, в Нюскьюаме появятся три волшебника, которых мне, судя по всему, нужно обнаружить, — Яков указал на небольшой томик в своей руке под названием «Полный сонник В. А. Гипнотика». — Господи Иисусе! Как люди доходят до таких разъяснений?! — удивилась Лилит, пытаясь в своей голове состыковать июнь, кроликов и появление новых волшебников. — Она решила, что мы экстрасенсы? — выйдя из замешательства, спросила она. — Как понять по такому описанию, кого искать?! — Без понятия. Может, под «белее снегов» имеется в виду трусливый человек, который бледнеет из-за страха, — заметил Яков. — Вторая — тоже туманная. «Пылает огнём» —возможно, метафора вспыльчивости. Мы даже не знаем, в какой возрастной категории искать. Про «нонсенс» я вообще молчу. Во всяком случае, стоит проверить все возможные варианты... Лилит, сколько сейчас времени? — Четыре часа утра. — Отлично! Я успею приготовить настой магической ауры! Так, полынь, жидкое серебро, воск церковной свечи... Всё это у меня имеется, — протараторил он и побежал в свою лабораторию, что представляла собой переоборудованный чулан. — Яков! Если ей это так надо, то она сама подстроит вашу встречу! — воскликнула Лилит, но Яков её уже не слышал. — Вот любит он усложнить себе жизнь, — усмехнулась кошка, снова пристраиваясь на кровати. В отличие от своего хозяина, она ценила здоровый сон.

***

Яков Корвин Кроу работал учителем литературы в единственной школе Нюскьюама. Владел небольшой книжной лавкой, также единственной, а потому безымянной. Личностью считался неоднозначной как внешне, так и внутренне: мужчина средних лет с лёгкой проседью в чёрных волосах, высок, бледен и болезненно худ. Мешки под глазами были столь черны, что при желании могли поглотить Вселенную, но не делали этого. Их единственной задачей было намекать Якову на то, что пора бы ложиться раньше двух часов ночи. В первую очередь люди отмечали другую деталь его внешности: разноцветные глаза, что блестели за толстыми стёклами очков. Один был бледно-голубым, а второй горел ярким золотом и излучал хоть какую-то живую энергетику. Без этого золотого глаза он с лёгкостью мог сойти за привидение или, в крайнем случае, за смертельно больного. Характер у Якова был весьма скверным. Резкий, строгий, саркастичный, мрачный, нелюдимый и ворчливый — таким его чаще всего описывали знакомые. Частично они были правы, да и сам Яков не отрицал этого. Никогда он не обращал внимания и на многочисленные прозвища, которыми его называли чуть ли не чаще, чем по имени. Попытки изменить его в лучшую сторону, что предпринимала Лилит, чаще всего заканчивались кошачьими слезами и утешениями за миской корма. Помимо положительных черт характера, от сторонних лиц был скрыт ещё один интересный факт — Яков был алхимиком, а Лилит являлась его фамильяром. Не то чтобы это особо влияло на его жизнь, но порой было довольно удобно иметь при себе порошок концентрации, когда ученики отчаянно не желают тебя слушать. Сейчас же Яков нёс не порошок, а бутылочку из-под валерьянки, в которую был налит настой. Вообще, настой, что логично, должен был настояться, а если быть точным, то «не быть использованным в течение трёх дней». Но по своему опыту алхимик знал, что это в принципе важно только по отношению к алкоголю, и зелье не потеряет своих магических свойств. Сегодня школьники были куда более шумными, будто разговаривают не сотня с придатком, а тысяча учеников. Явно ожидали предстоящих каникул. Это, разумеется, никак не помогало с обдумыванием плана по тому, как подлить зелье, чтобы его попробовали все. Самым очевидным и простым вариантом было незаметно добавить его в обед в столовой. Единственная проблема — кухарка миссис Летми'т, которая, подобно дракону, охраняла приготовленную еду. Конечно, есть малая вероятность отвлечь это женское воплощение «таран-машины» неразберихой с заявками на еду, но она скорее задушит Якова «за столь вопиющую безответственность», чем отойдёт от кастрюли со своим варевом. Поток мыслей прервался тем, что его чуть не сбил с ног паренёк лет четырнадцати, но Яков вовремя увернулся, попутно поймав нарушителя порядка за воротник рубашки. — Мистер Лаккистер, сколько раз вам делалось замечание по поводу беготни в коридорах? — строго спросил Яков. — Много... Прошу прощения, мистер Кроу. Мне срочно нужно было перебежать в противоположный конец школы, чтобы не опоздать на физкультуру, — спокойной ответил парень, но в серых глазах читалась явная тревога. — Хорошо, иди. И чтоб больше такого не повторялось. По крайней мере, никого не сбивай. Парень невинно улыбнулся и кивнув, скрылся в толпе учеников. «Фиктор будто чем-то встревожен, — подумал Яков, — а может мне показалось». Пред мысленным взором появился образ очаровательного шатена. Поразительно чистое для его возраста лицо, игривые веснушки и серые или голубые, а может зелёные — чёрт их знает. Яков не мог точно сказать, какой был цвет глаз у малолетнего ловеласа, но точно знал, что эти глаза украли не одно женское, а может быть и мужское сердце. А Фиктор и не против, ведь перспективы получить дополнительную сдобу в столовой или более хорошую оценку буквально за красивые глаза и улыбку были весьма заманчивы. Пожалуй, это была единственная черта характера, что по-настоящему раздражала Якова. А так он считал Фиктора весёлым, творческим и активным мальчиком, который постоянно пропадал на разного рода олимпиадах и конкурсах, регулярно побеждая в них, за что ему многое прощалось директором школы и некоторыми учителями. Но сейчас Яков увидел в глазах парня не привычный озорной блеск, а некое подобие растерянности или даже страха. Впрочем, его сейчас должен волновать только поиск волшебников. А что, если этот странный взгляд был вызван тем, что Фиктор ощутил в себе магическую силу? Задержав эту мысль в голове, Яков вернулся из своего подсознания и обнаружил, что находится у входа в столовую.

***

Фиктор добежал до спортзала, чуть не врезавшись в того, кого на самом деле искал. В Мориона — шестнадцатилетнего альбиноса и по совместительству своего лучшего друга. — Эй! Осторожнее! — вскрикнул Морион от неожиданности. — Ой! Мор, прости! Что же за день сегодня такой! Сначала от Коршуна нагоняй получил, сейчас на тебя чуть не налетел. А ещё бабочка... — Фиктор, хватит тараторить, давай всё по порядку. Какая ещё бабочка? — утихомирил его друг. Морион пронзительно посмотрел на Фика своими розовыми, как у кролика, глазами. Мор прекрасно знал, как его другу неуютно от этого. — Это запрещённый приём! — шутливо возмутился Фиктор. — Ладно, больше не буду, — с небольшой усмешкой в голосе произнёс Морион. — Так что там с бабочкой? Фик дёрнулся, словно от пощёчины. — П-понимаешь, — парень начал заикаться, что несомненно, плохой знак, — я сегодня п-проглотил бабочку во сне... Морион не мог бы даже претендовать на такое почётное звание, как «лучший друг», если бы не знал то, с каким трепетом Фиктор относится к животным. И не важно, были ли они милыми и пушистыми или походили на демонов из преисподней. — Похоже, она посчитала твой рот отличным укрытием, — съязвил Мор. — За что и поплатилась своей и без того короткой жизнью. — М-мор, я серьёзно! — Не сомневаюсь. Но с чего ты решил, что проглотил её? Она что, утром выпорхнула из твоего рта? — Я её... выплюнул. Утром проснулся от того, что у меня адски першило горло. Ну и оказалось, что это из-за неё... А ещё она выглядела странно. Абсолютно чёрная, только головка у неё была белая, — Фик задумался и посмотрел на Мора, облачённого во всё чёрное. — На тебя похожа. — Ну, спасибо, — буркнул парень. — Ещё с дохлой бабочкой меня не сравнивали... Ладно, не важно, — он перевёл тему. — Тебе что-нибудь сегодня снилось? — Да ерунда какая-то! Такое обычно снится при сильном жаре, а я вроде бы здоров. Во всяком случае, ментально. — Кто знает, кто знает... — загадочно произнёс Мор. — Мне тоже сегодня снился всякий бред, но не привыкать видеть подобное. — Кстати, что ты делаешь у спортзала? У тебя же сейчас литература. — Как это что? Жду, когда до звонка останется минута. — Хочешь опять Коршуна побесить? Сегодня не лучший день для этого. Он явно не в настроении. — Фиктор, а когда Яго бывает в хорошем настроении? — подметил Морион. — Тем более я его выбешиваю уже второй год подряд. Но, как видишь, ещё живой. — Ты хотя бы круглый отличник и посещаешь все уроки, за исключением физ-ры, а я на литературу хожу раз через раз. Всё на олимпиадах сижу. — Ты сам знаешь, что Яго просто нужно сдавать все сочинения и доклады вовремя. Ещё, конечно, стоит быть частым гостем в его лавке, но это уже вторичный фактор. — Да знаю я... Тут дело в его ехидном: «Ну как, сходил на олимпиадочку?». А с тех пор, как он стал нашим классруком, так вообще кошмар. Не то чтобы он плохой учитель, но на контрасте с божьим одуванчиком миссис Пафетфилд, земля ей декретом, он выглядит как деспот. Ладно, пойду переодеваться. Не хватало ещё и у Ламината репутацию испортить. До скорого! Выживи! — И тебе быть в добром здравии, — усмехнулся Мор и, вынув из кармана часы, понял, что и ему пора выдвигаться на урок «Честного Яго».

***

В это же время Яков (перед этим десять раз перекрестившись) беседовал с миссис Летми'т. Та, как назло, держала руку аккурат на крышке кастрюли, не давая даже возможность как-то её отодвинуть. — Яша, ну шо ты мне мелешь! Какие ещё заявки? Твои ученики мне всё отнесли. Такой молодой, а уже башку клинит! Все вы литераторы такие! Сидите со своими книжками и глубинными смыслами, не мудрено и крышей поехать! А не надо ей ехать!!! — женщина взмахнула половником и тот опасно приблизился к носу Якова. Мужчина, оценив всю безвыходность ситуации, предпочёл извиниться и уйти, перед этим пробормотав себе под нос: — Господи, разве так сложно хоть раз отойти от этой чёртовой кастрюли?! И тут Яков заметил, что был в столовой совсем один. Ему стало не по себе от этого. Подумать только: ворчать на человека за его существование, во время его несуществования! Воровато оглянувшись, Яков вылил пузырёк в суп и как можно быстрее вышел из столовой. Можно подумать, что наш герой сошёл с ума от постоянного недосыпа, но дело было в другом. В другой.

***

Яков шёл по коридору, стараясь не вспоминать произошедшее в столовой. Хоть он и был алхимиком и имел в питомицах говорящую кошку, ему хотелось максимально отгородится от более вопиющего чародейства, а уж тем более монстров, что населяли этот маленький и таинственный городок под названием Нюскьюам. Нюскьюам — вы наверняка не слышали об этом провинциальном городке. Не мудрено, ведь он никогда не отмечается ни на одной карте, но и заброшенным не является. Деревней его тоже не назовёшь: асфальтированные дороги, кирпичные здания, магазины. Единственное, что отделяло Нюскьюам от остальной Великобритании — это густой и опасный лес, что в народе получил название «Сумрачный»: из-за густого тумана, что подобно белоснежному ремешку, опоясывал всю близлежащую территорию. А ещё в нём, помимо обыкновенных животных, обитали невиданные чудища, о чём Яков знал не понаслышке. Сам уже седьмой год задабривает локусниц и спасает заплутавших фейри. На большее он не претендует. Зачем лезть на рожон, пока всё спокойно? Закончив свою думу, Яков посмотрел на часы, что висели в коридоре, и понял, что до его урока осталось всего две минуты! Бежать он, конечно, не собирался, но скорость прибавил знатно и со звонком уже был возле своего кабинета. Так же, как и Морион, что с максимально флегматичным видом, вышагивал прямо перед Яковом. — Мистер Вэгрон, почему вы не в классе? — с лёгким раздражением спросил учитель, которому уже изрядно надоели вечные опоздания Мориона. — Прогуливался перед уроком, — безразлично ответил парень и мысленно добавил: «Сами-то только со звонком пришли». — Меня задержали дела по работе, а не личная прихоть; являться ровно со звонком. Морион удивлённо, даже с некоторой опаской посмотрел на учителя. «Яго уже и мысли читает!», — подумал он и шмыгнул в кабинет. Яков и это услышал. И если в первом случае, можно было всё списать на то, что Морион случайно сказал это вслух, то здесь, даже такому нахалу, как он, не хватило бы смелости назвать своего учителя одним из прозвищ в лицо. «Неужели... Как такое возможно?!», — мысленно воскликнул Яков. В закромах мозга начала появляться слабая догадка. Не долго думая, он быстро открыл дверь, чуть ли не скороговоркой выпалил задание и поспешно удалился в сторону единственного места, где его точно никто не достанет — заброшенная уборная.

***

Оказавшись в классе, Морион сразу же прошествовал до своей родной задней парты, за которой уже сидели рыжая девушка и парень-блондин. Лицо девушки выражало явное отторжение от своего соседа. Она вытянулась в струнку, стараясь поддерживать дистанцию, но при этом и не думала сойти со своего места. Парень же, чуть ли не растёкся по парте, стараясь быть как можно ближе к девушке. — Ну, Лисси, твоя поганка никуда не денется. Раз Коршуна сейчас нет, то мы можем сделать небольшую рокировочку. — Я сказала: «Вали на своё место, Кевин», — отрезала девушка. — Я не буду с тобой сидеть! — Да ладно тебе, Лисси, — он пододвинулся ближе, — что ты только нашла в этом грибе? Одноклассникам было абсолютно всё равно. Никто не поддерживал Кевина, но и Лиссе помогать не собирался. У Мора от такого вопиющего неуважения к девушке, да и, что греха таить, к своей собственной персоне, в зобу дыханье спёрло. Он прибавил скорость и в ту же минуту уже нависал над Кевином (рост позволял). — Кевин, признайся честно, ты настолько сильно комплексуешь из-за роста, что для своего же самоутверждения решил сесть за последнюю парту рядом с девушкой? — О, наша поганка! — усмехнулся Кевин и деловито откинулся на спинку стула. — Давно не виделись. — Ага, прекрасные были времена, — пробурчал Морион. — Слушай, Кевин, может, ты всё же перенесёшь своё бренное тело на правильное место или тебе показать? — Ты мне угрожаешь? Ха! С твоими то спичками вместо рук. Я хоть ниже, но сильнее тебя. Да даже Фик, с которым ты якшаешься, посильнее будет, а он на три года младше! Морион не знал, что ответить, ведь это была чистая правда. Кевин, чувствуя свою моральную победу в этом споре, ушёл на своё место. Класс же начал перешёптываться, но быстро затих, вспомнив про заданное сочинение. — Лисса, ты как? — несколько обеспокоенно поинтересовался Морион, сев на своё место. — Да нормально, — спокойно ответила Мелисса. — Господи, ну как можно быть таким придурком, как он! Вот попрошу Мардж нарисовать карикатуру на тему приставаний и в следующем выпуске стенгазеты добавлю! — зелёные глаза девушки коварно блеснули, и она усмехнулась. «Жаль, что так может не каждая девушка», — подумал Морион и посмотрел на Лиссу, что мечтательно улыбалась, смотря на потолок. Разумеется, думала о своей мести хулигану Кевину. Солнечный свет, что пробивался сквозь тюлевые шторы, обрамлял её лицо, делая похожей на ангела. Рыжие волосы, остриженные под каре, блестели золотом, изображая нимб. Её отчасти бледная кожа, слегка поблёскивала от лучей солнца, словно пролитое молоко, также, как и глаза цвета перидота . Иногда, Морион жалел, что не умел рисовать, потому что такие моменты не передашь с помощью фотографии. Да... Мелисса де Флорент — девушка, что с первого взгляда взаправду может показаться ангелом во плоти. Но, если окружающие видели Мелиссу таковой, то более близкие ей люди знали, что она больше походила на самую настоящую ведьму. — Мне сегодня ночью такая чушь снилась! — сказала Лисса. — А тебе? — Как будто ты не знаешь, что мне обычно снится, — с усмешкой ответил Мор. — Понятно... Вот везёт же тем, кто видит пророческие или осознанные сны! Правда ведь? — Никогда не задумывался об этом. Всё же ночью я предпочитаю гулять, нежели спать. — И пить в подворотнях кровь девственниц? — усмехнулась девушка. — Ну уж нет! Ты хоть знаешь, сколько разной дряни накапливается в крови за столько лет жизни? Только новорождённые дети! Мелисса засмеялась и всё же начала писать сочинение. Также поступил и Морион. — Слушай, Лис, — шёпотом начал Морион, — я сегодня в коридоре столкнулся с Яго, и он был... страннее обычного. Хочешь верь, хочешь нет, но он буквально смог прочесть мои мысли. Я уверен, что тех слов не произносил вслух. — Да, странный сегодня день... — задумчиво сказала Лисса и даже не заметила, как за её правым ухом появился цветок красного мака. — У тебя мак в волосах, — заметил Морион и аккуратно достал цветок из её волос. — Что? Но откуда он там? — удивилась она, увидев цветок. — Неужели это дело рук Кевина? — Не думаю, цветка раньше не было. Он будто только что появился. Да, сегодня определённо очень странный день.

***

Почему места становятся заброшенными? Потому что их забросили: в них никто не ходит, и они никому не нужны. Это логично и скучно. Куда интереснее, почему в эти места резко перестают ходить. Вот, например, мужской туалет школы Нюскьюама стал таковым, потому что кто-то пустил слушок про обитающего там призрака. Да так убедительно пустил, что даже Яков решил проверить это помещение на предмет нечистой силы. Разумеется, никакого призрака там не оказалось, но в туалет всё равно перестали ходить. Все, кроме Якова. Удивительно, но грязная кафельная плитка, сломанные двери и затхлая вонь очень помогала успокоиться и собраться с мыслями. Мужчина стоял, облокотившись на старые раковины, и смотрел на разбитые унитазы с писсуарами. За его спиной блестело большое зеркало, к которому он никак не решался обернуться. Всё же страх увидеть вместо собственного отражения её был намного сильнее какого-то эстетического удовольствия. «Не может быть, чтобы дар вернулся... — подумал Яков. — Зачем ей его мне возвращать? Хочет помириться? Ну уж нет! Она скорее двести лет не будет есть сладкое, нежели первой попросит прощения. Или хочет меня использовать в своём коварном плане? Только вот в каком?». Бесконечный поток догадок и предположений прервал странный звук. Кто-то постукивал пальцами по стеклу. Прислушавшись, Яков понял, что звук раздаётся из-за его спины. Монотонный, одновременно далёкий, но в то же время слишком близкий. Мужчина понимал, что та, кто его зовёт всего лишь хочет, чтобы он обернулся. Но она понимала, что тот не сможет этого сделать. —Раз. Два. Три... — проговорил тихий девичий голос, обращаясь к самой пустоте. И начался Ад...

***

Несколькими минутами ранее — Мистер Флур! Я уже закончил разминку. Можно мне поупражняться с мячом и стенкой? — спросил Фик, который был всё также весел и бодр, несмотря на двадцать отжиманий и приседаний, которые только что успешно выполнил. — Попрактикуйся, попрактикуйся, — сказал физрук, даже не взглянув в сторону Фиктора. Мистер Флур, что чаще именовался простым прозвищем Ламинат, был мужчиной лет пятидесяти с небольшим и по своей форме больше всего напоминал усатый шар. Сейчас он сидел на скамейке, что подобно Атланту, держала небосвод ламинатовского зада, и читал местного «Вестника». Так как в Нюскьюаме ничего никогда не происходило, более восьмидесяти процентов этой газеты представляли сплетни и слухи. «Видимо, байки нынче очень интересные», — подумал парень и, взяв из кладовки волейбольный мяч, начал долбить им об стенку, играя в «козла». Мистер Флур наконец-то оторвался от новостей и взглянул на резво скачущего ученика, а потом перевёл взгляд на его запыхавшихся одноклассников. Затем посмотрел на свой живот, который подобно дрожжевому тесту, выпирал из-под футболки. «Когда-то я тоже так мог... — подумал Флур, наблюдая за игрой Фиктора. — Всё же есть у мальчика потенциал. Вот выбью его в мастера спорта! Прославлю наш городок! То-то все меня будут вспоминать. Только посерьёзней надо с ним быть, по строже». — Фиктор! Ну что ты, как горный козёл скачешь! — прикрикнул Флур. — И что это за броски? Не барышня, можно и посильнее кидать! «Сами бы попробовали полусдутым мячом во что-то серьёзное сыграть! — мысленно выругался Фик. — Хотя... собратьев как снаряды не используют.» — Что ты стоишь? Бросай давай! — подначивал учитель. Внезапно Фиктор почувствовал, как его наполняет невероятная злоба. Парень сам не понял на, что разозлился. На Ламината, на сдутый мяч, на самого себя или на что-то иное. Но главное, что это чувство предало ему сил. Он взял снаряд, размахнулся, кинул его и... Насквозь пробил стену. В зале тут же воцарилась тишина, которая довольно быстро прервалась криком физрука: — Это бомба!!! Срочно к выходу!!! — забыв про возраст и собственный вес, он резво вскочил и нажал на тревожную кнопку, включив сигнализацию. Все, чуя потенциальную возможность прогулять все уроки, тут же ринулись к выходу. Все, кроме Фиктора. Пока остальные с громкими воплями убегали, он смотрел на дыру в стене с таким же трепетом, с которым великие критики рассматривают картину «Чёрный квадрат». Когда оцепенение прошло, парень обнаружил, что всё это время стоял с вытянутой вперёд рукой, на которой вместо кончиков пальцев были острые чёрные когти. Но стоило моргнуть, как странный мираж исчез, и рука стала прежней. До Фиктора наконец дошло, что ему стоит как можно скорее тактически сбежать с потенциального места преступления. Так он и поступил, перед этим успев заскочить в раздевалку, чтобы забрать свои вещи.

***

Яков выскочил из уборной, как ошпаренный и чуть не оказался раздавленным толпой учеников, что подобно стаду испуганных антилоп бежала к выходу. Крики и визги (больше от радости, нежели страха) сливались с пожарной сиреной, создавая ужасную какофонию. В толпе Яков сразу заприметил двух учеников — Мелиссу и Мориона. Вернее, не их самих, а зелёно-чёрную ауру, что клубилась над ними. Через пару мгновений рядом с ними мелкой торпедой пронёсся Фиктор, оставляя за собой магический след неизвестного цвета. Первой мыслью было: «Я нашёл их!», второй: «Почему именно они?», но из уст вырвалось: — Ну и на кой чёрт я варил эту настойку три часа?!

***

Следующая половина дня оказалась для Якова относительно спокойной. Его опросили и отправили домой, где уже и состоялась дискуссия с Лилит, на тему: «Как рассказать своим ученикам, что они волшебники». Но перед этим кошка, разумеется, решила поиздеваться над ним: — Трусливый человек! Вспыльчивый! — передразнивала она. — Яков, перед тобой буквально ходили альбинос и рыжая девчонка! Как ты сразу не догадался! — Я думал, что для неё это слишком просто, — оправдался он, но не очень уверенно, потому что сам понимал, как глупо сейчас выглядел. — Во-первых, ты серьёзно думал, что она заморочится над какими-то там метафорами? Я тебя умоляю. Ей попросту лень будет. Во-вторых, называй вещи своими именами. Сонька — она и в Африке Сонька. — Сомния... — простонал Яков. — Господи, с твоим характером я искренне удивлён, что тебя только в кошку превратили, а не убили или чего похуже! Ладно, нет времени на перебранки. Нужно придумать, как им сказать, что они волшебники, да так, чтобы поверили. — Яков, на самом деле ты очень везучий, ведь для такого случая у тебя есть козырь в лице меня! Говорящей кошки! — Зная Мориона, он скорее тебя на детали разберёт, чем поверит в то, что ты в самом деле умеешь говорить. — Маньяк?! — Скептик. — А что насчёт Лиссы и Фика? — Лисса, как та ещё любительница всяческих магических штук, точно поверит. Фиктор... чует моё сердце, что стенку пробил он. Думаю, Фиктор без труда поверит, что это всё из-за магии. — А что ты им скажешь: «Здравствуйте, мои дорогие ученики! Сегодня я получил пренеприятнейшее известие: к нам едет реви....» — Лилит, хватит, — отрезал Яков. — Если тебе так хочется поговорить, говори нечто дельное. А если не можешь сказать ничего толкового, то лучше не мешай. — Ну, прости уж, — сразу приструнилась Лилит. — Я же взаправду хочу помочь! — Не особо заметно, — фыркнул Яков, начав перебирать какие-то гримуары. — Вот тебе мой совет, — кошка прыгнула на стол, чтобы быть на одном уровне с Яковом, — что проверен временем и надёжен, как швейцарские часы: будешь разговаривать с ними таким тоном, то они тебе точно не поверят. Говори серьёзно, но не резко. Предъяви дельные доказательства — и всё, дело в шляпе! — Думаю, ты права. Спасибо тебе за совет и прости за грубость. «Ох... Яков, Яков.... Сколько ты мне ещё должен подобных извинений», — подумала Лилит. — И за это меня тоже прости. — За что? — За то, о чём только что подумала. Совсем забыл сказать, что моим первым проявлением дара стала телепатия. — Я сейчас расплачусь, — умилилась Лилит. — Вот всё же Со — классная девчонка. Я тебя уже двадцать лет пытаюсь исправить, а Сонька за один день уже вот чего добилась. Надо бы её почаще призывать. — Ни в коем случае! — Яков аж подскочил. — Шучу, — усмехнулась кошка, вальяжно прошествовав по столу. — Порой ты так наивен. Удачи, горе-магоизвестник.