Часть 3

      На удивление, последний учебный день этой неделе закончился довольно быстро. Ещё с утра Хистория написала в общий чат группы, что пара с Ханджи Зоэ отменилась из-за внеплановой конференции последней, поэтому все смело продолжили свой сон в тёплой постели. На физкультуре, где Эрд Джин вёл у них лёгкую атлетику, они должны были сдавать нормативы по бегу.       — Зачем на время? Мы же на вступительных всё это уже сдавали, — немного занервничала Агата. Сдавать нормативы заново она не совсем была готова, поэтому и подошла к нему, пока все остальные разминались и готовились к забегу.       — Вступительные у вас были месяц назад, — спокойно объяснил Джин, просматривая список своих новых студентов. — Сейчас будут новые. И так каждый месяц, чтобы отслеживать ваши показатели. Вы кстати кто у меня?       — Райч. Агата Райч.       — Вот оно что, — слегка усмехнулся Эрд. — Именно ваши нормативы мне и хотелось бы увидеть. Точнее их улучшение. Вас взяли на факультет с пометкой — у вас достаточно низкие физические показатели. И если к контрольному рубежу вы не покажете результаты выше удовлетворительных, поднимут вопрос о вашем отчислении.       — Меня взяли с пометкой? — удивилась девушка. В списках на зачислении она была даже не последней, поэтому слова тренера ввели её в шок.       — Ваш куратор должен был сказать вам об этом.       — Меня не предупредили.       — Вот что, давайте мы сейчас всё же посмотрим ваши результаты, а уже потом решим что делать, хорошо? — сказал Эрд, что-то записывая на последних листах своего журнала. — Побежите во второй группе, чтобы особо не задерживать одногруппников и эту пару.       Эрд Джин назвал фамилии девяти человек из группы, которые должны были бежать первыми и повёл их к старту. Все бежали по три километра, но уже сейчас Агата представляла как тяжело ей будет их бежать. Стартанули все достаточно быстро и уже на одиннадцатой минуте на финише оказались сначала Жан, а затем и Порко. Через минуту прибежала Микаса и почти следом за ней Марсель. Остальные добегали поодиночке, а последней оказалась Хистория, но и её результат составлял лишь 17 минут и 42 секунды. Джин записал все результаты, отправил всех бегунов на нижний круг 400 метров, где они могли походить, успокоить сердцебиение и сделать заминку.       Как только вторая половина группы стартанула на дистанцию, уже стало понятно кто придёт в первых рядах, а кто будет последним. Впереди был Райнер, от которого так пытался не отстать Бертольд, но вскоре с Брауном поравнялись Марко и Эрен, поэтому он, в попытке стать первым ускорился.       Первый километр дался Агате не так тяжело, она бежала в одном темпе с Армином, но вскоре почувствовала, как тяжелеют ноги, а в горле появляется неприятный горьковатый вкус. На конце второго километра начал колоть бок, а в ушах стал слышен стук сердца. До финиша она добежала едва передвигая ногами и тут же упала на жёсткую каменистую дорогу, уже наплевав на какой-либо комфорт. Сердце колотилось с бешенной скоростью, а горло нещадно саднило, от чего она закашлялась, перевернувшись на бок.       — Двадцать три минуты и две секунды, — сказал Эрд Джин, помогая ей встать на ноги. Остальных рядом не было, все они уже были на нижнем круге стадиона. — Не надо лежать, походи немного, а то сердце может не выдержать.       Чуть не под руку он немного поводил её возле финиша.       — У тебя же нет проблем со здоровьем, так в чём дело? — спросил он, когда дыхание у неё немного восстановилось, но она всё так же плохо стояла на ногах.       — Не знаю. Нет выносливости.       — Смотри, с силовыми у тебя всё в порядке, очень твёрдая и уверенная четвёрка уже сейчас, а с Бозардом и Рал эти показатели будут только расти, поэтому в своих тренировках сделай уклон на беговые. Как на выносливость, так и на скорость, идёт? Если не знаешь с чего начинать, то могу выслать тебе в личный кабинет программу тренировок.       — Спасибо большое, — сказала Агата и закашлялась. После бега до сих пор кружилась голова, но от столь спокойного и совсем неосуждающего тона тренера на душе было спокойно. И хотя в голове кружилась мысль, что она не уложилась в норматив, волнения практически не было. Главное прислушаться к словам Джина, и всё будет хорошо.       Джин отпустил её чуть раньше, но уже у раздевалки её догнали остальные.       — С чего это Джин даёт тебе поблажки? — спросил у неё Конни так громко, что все это слышали.       — Ты о чём, какие ещё поблажки? — вымученно спросила она.       — Ну как же? Не заставил делать заминку и растяжку после бега, да ещё и отпустил раньше нас.       — А ты сам не видишь, что ей банально плохо стало? — спросил у него Райнер, открывая дверь раздевалки, и Агата тут же мысленно поблагодарила его. — Джин же тренер, а не убийца.       — Так тебе действительно плохо стало? — спросил Конни, и Агата молча кивнула ему. — Если так, то прости, что сделал поспешные выводы.       Душ привёл голову и тело в норму, но ноги у Агаты до сих пор подгибались, а руки тряслись, от чего она толком не смогла пообедать, поэтому отдала свою порцию еды Саше, которая, казалось, готова была стать её должником на всю жизнь, но Агата сказала, что ей ничего от неё не надо.       На следующей паре преподавателю по антикоррупционной деятельности надо было уйти пораньше, поэтому он включил студентам видео про коррупцию в современном мире и попросил их досидеть эту пару тихо, что они и сделали, правда убавили при это и звук на видео, чтобы спокойно заниматься своими делами.       Саша, теперь уже на всех парах сидевшая с Агатой, вскочила с места и пошла к Конни, с которым они неожиданно решили поиграть в «морской бой», поэтому Агата скучала одна, пока к ней не повернулся Жан и хитро прищурился.       — Что Райч, с бегом всё плохо? — спросил он.       — Не всем же быть такими как ты. Иначе у тебя не будет никаких преимуществ перед этим миром, — колко, но она слишком устала, а его насмешливый тон задел за больное. — Ты только смотри, ещё немного и лучшим станет Порко, и тогда тебе совсем будет нечем похвастаться.       — Ну это преимущество у меня хотя бы есть, — хмыкнув, сказал Кирштейн.       — Думаешь у меня их нет? — спросила Агата. Она наклонилась на парту так, что её голова была почти на уровне голов парней. — Или ты думаешь, что меня взяли сюда за красивые глазки?       — Ну мало ли, — усмехнулся Жан. — Кто тебя знает, правда, Марко?       — Я? Я так не думаю, — чуть замешкавшись сказал Ботт, когда Жан слегка пихнул его локтем в бок.       — Хочешь сказать у меня глаза не красивые? — наигранно обиженно спросила Агата и надула губы.       — Нет! Я не это хотел сказать. У тебя красивые глаза, но я не думаю, что тебя взяли сюда из-за них. Точнее только из-за них, — Марко густо покраснел, пытаясь объяснить, что именно он имел ввиду. Договорив, он зло глянул на Жана, мысленно выругав друга за то, что он втянул его в этот разговор, из-за которого он теперь объяснялся и краснел.       — Ничего, Марко, я поняла что ты хотел сказать, — улыбнувшись ему, почти ласково сказала Агата. — Знаешь, вот я знаю вас от силы третий день, но уже сейчас меня мучает лишь один вопрос: как ты вообще общаешься с этим заносчивым человеком.       — Жан, на самом деле, совсем не плохой парень, — почесав затылок, сказал Ботт.       — Эй, ничего, что я тут сижу?! — воскликнул вдруг объект разговора.       — Представляешь, мы в курсе. Такое, знаешь ли, легко заметить.       — Умную из себя корчишь?       — Мне не надо никого из себя корчить. Я такая, какая есть, — выпрямившись, сказала Райч. — А вот ты, — она быстро осмотрела его. — Дай угадаю, младший… Нет, единственный ребёнок в семье, который привык, что родители во всём ему потакают. В классе ты не был лучшим, скорее всего вторым, но отставал всегда немного, поэтому ты здесь пытаешься доказать, что ты лучший. И… Неужели я так мешаю, что ты решил посмеяться над моими слабостями? Ты же так любим своей мамой, не хочется её разочаровать?       Во взгляде Жана читалась злость и… боль? Она что, действительно сказала всё правильно?       Поняв, что перегнула, она быстро схватила вещи со стола и стала спускаться к выходу. Ноги болели, но она быстро ими передвигала, лишь бы быстрее скрыться с его глаз. Забежала в туалет и заперлась в первой же кабинке. Здесь тихо и спокойно, хоть и немного пованивает канализацией. Лучше отсидеться здесь до конца пары. Или уйти вообще, больше пар у них нет, поэтому она ничего не пропустит.       — И зачем ты всё это сказала, дура? — сказала она самой себе, ковыряя ногтями кутикулу. — Сколько раз я говорила себе, что не буду делать такое, но… Но откуда я знала, что угадаю всё… Чёрт, Агата, ты должна извиниться! Или нет? Это он начал этот разговор и сам во всём виноват. Нет, не веди себя как ребёнок, ты выше обиды, иди и извинись!       Агата умела признавать ошибки и просить за них прощения. Но сейчас она не чувствовала себя виноватой, хотя и считала, что должна извиниться. Она почти дошла до аудитории, когда прозвенел звонок. Почти сразу из кабинетов стали выходить студенты.       «В другой раз», — подумала она, разворачиваясь к выходу.       «В другой раз» — пообещала она себе, сделав шаг к выходу.       Утро субботы Агата всегда очень любила. После рабочей недели, когда надо было просыпаться в самую рань, суббота казалась просто сказкой, потому что можно было провести неограниченное время в кровати. К тому же, суббота всегда была именно днём отдыха, потому что в этот день не надо было думать о домашних хлопотах и заданиях на неделю — для этого было воскресенье. По крайней мере так было в семье Райч.       Но это утро не предвещало быть таковым.       Около шести утра Агата почувствовала как под подушкой завибрировал телефон. Доставая его, она уже успела вспомнить, что точно не ставила будильник на столь раннее время. В действительности это был не будильник, а телефонный звонок. Взяв трубку, она быстро глянула на время и, увидев на часах 6:27, мысленно послала к чёрту тех, кто мог звонить в такую рань.       — Ало? Да, я. Да могу, а во сколько? — совсем сонным голосом отвечала она на вопросы собеседника. — Во сколько?! Да, хорошо, сейчас открою. Только в дверь не звоните, у меня ещё все спят.       Агата кинула телефон под подушку, и встав с кровати, босыми ногами прошлёпала к входной двери. Открыв её, она вымученно улыбнулась пришедшей женщине и забрала из её рук ребёнка.       — До скольки с ней посидеть? — уточнила Райч, снимая с девочки сандалии.       — В четыре я её заберу. Оплата как обычно.       — Хорошо, только не опаздываете, пожалуйста, у меня на вечер были планы.       — Не бойся, Агата, я заберу её вовремя, — сказала женщина, чмокнула малышку в лоб и семенящими шагами спустилась вниз по лестнице.       Как только семья Райч заселилась в дом, Агату заприметила одна женщина, живущая на два этажа выше них. Она видела, что Агата была довольно ответственной девушкой, поэтому вскоре начала просить посидеть с её дочкой. Райч было не сложно, а за это ей ещё и хорошо платили, поэтому она каждый раз соглашалась. К тому же Эмилия, девочка четырёх лет была очень спокойной и послушной, поэтому проблем никогда не доставляла.       — Ну что, Эмилия, ты уже завтракала? — спросила Агата, присев на корточки рядом с ней. Девочка отрицательно покачала головой. — Отлично, тогда сейчас вместе позавтракаем и уже потом поиграем, хорошо?       Агата сварила на завтрак кашу, пока девочка тихо сидела за столом и рисовала цветными карандашами на листочке, который ей дала девушка. Агата положила девочке в тарелку кашу и украсила её разноцветными хлопьями, которые себе покупала Зофия, а себе заварила кофе, который она так любила пить по утрам. Она так и сидела на кухне в пижаме, закинув одну ногу на стул. Если бы она знала, что её разбудят так рано, она обязательно легла бы чуть раньше, а так она засиделась до двух ночи, сначала делая уроки, а потом читая книгу. Но карманные деньги были не лишние, поэтому она согласилась даже на столь ранний подъём.       После завтрака она отвела Эмилию в свою комнату и дала ей игрушки и книжки, а сама стала залипать в телефоне. Она просмотрела всю новостную ленту, а после, поставив телефон на зарядку, уставилась на девочку, которая сидя на полу, очень тихо перебирала детальки мозаики. Когда-то и сама Агата была таким же беззаботным ребёнком, который вот так часами мог сидеть и перебирать разноцветные детальки конструктора или других игрушек. И тогда у маленькой Агаты не было никаких проблем: рядом всегда были мама и папа, в кроватке плакала малышка Зофия, но даже плач не раздражал Агату, она знала, что сестрёнка просто маленькая и лишь так может просить что-то. В семье была гармония, и девочка чувствовала это. Сейчас же всё было совсем иначе. Хотелось хоть на мгновение вернуть то время, чтобы почувствовать то спокойствие, некогда царившее в их доме. В дверь комнаты тихо постучали, а после в дверном проёме показалась мужская голова.       — Доброе утро, пап, — сказала Агата, слегка улыбнувшись ему.       — Давно не спишь? — поинтересовался отец, заходя в комнату дочери.       — С тех самых пор, как миссис Скотт позвонила и попросила посидеть с Эмилией, — сказала Агата. — Часа полтора. Я там завтрак приготовила, можешь разогреть и поесть.       — Наверное дождусь, когда Оливия проснётся.       — Пап, сделай уже хоть что-нибудь с ней, пожалуйста.       — Агата, не начинай. Я же уже говорил, что люблю её и…       — Вот если любишь, отведи её к психологу или не знаю, закодируй её уже. Я же вижу, что тебе и самому не просто видеть её постоянно в таком состоянии. Я не прошу бросать её, но и оставлять так это тоже просто нельзя. Я устала тянуть весь дом на себе, я же тоже ещё подросток, пап. И тебе тоже не просто постоянно работать, я же вижу. Давай просто решим это сейчас, чтобы нам стало легче. Всем нам, — сказала девушка и крепко обняла отца. А он наконец задумался над тем, что слишком долго прятался за работой, скидывая заботы на дочь.