Часть 51. К новым горизонтам

      Белл с Цую поднялись по лестнице на второй этаж «Бауэра». Остановившись перед деревянной дверью, мать повернулась к девушке и сказала:       – Только не волнуйся. Ты все сделала правильно. Говорить буду я, а ты просто стой рядом...       Цую опустила голову. Ей было зябко от страха.       – Ну, что ты? – Белл осторожно поцеловала девушку в лоб. – Доченька моя...       – Я подвела всех, – прошептала Цую. – И ничего не добилась. Напрасно бегала.       – Ну, ну... – Мама погладила ее по макушке. – Не расклеивайся. Поговорим об этом потом, ладно?       Девушка коротко кивнула.       – Пойдем. – Белл глубоко вдохнула, выдохнула, и постучала в дверь кабинета.       – Прошу, входите, пожалуйста! – донесся из-за нее голос администратора.       Женщина замялась и недоуменно посмотрела на дочку. Цую встретила ее взгляд с пониманием: как-то неожиданно церемонно прозвучала последняя фраза. Прикусив губу, Белл повернула дверную ручку.       Кабинет, как и номера на втором этаже, располагался в западной части здания, которая была максимально удалена от центральной площади – так что здесь было светло, но тихо. Белл и Цую прошли через проем, и девушка поспешила закрыть за собой дверь. Затем она осторожно выглянула из-за спины матери.       Раньше она в этой комнате не бывала. Несколько месяцев назад, когда их только приняли на работу, Белл взяла на себя все формальности, так что Цую даже не пришлось пересекаться с начальством. Ну, а делать уборку в номерах в обязанности девушки не входило – на ней был только главный зал и коридоры. Так что сегодня Цую впервые представилась возможность увидеть кабинет администратора.       «А вдруг меня сюда больше никогда и не пустят?» – пронеслось в голове девушки. Она поджала губы. «Ну... не уволят же, – попыталась убедить себя Цую. – За один прогул...» Ее взгляд скользнул по стеллажам, заставленным учетными книгами. По крайней мере, девушка думала, что они учетные. «Поскорей бы научиться читать, – вздохнула она. – Ради Изуку...»       Внезапно она встретилась глазами с администратором. Мужчина стоял у одной из полок, безучастно смотря на Белл с Цую. Ничего не понимая, девушка высунулась подальше из-за материнского плеча, чтобы посмотреть прямо.       Напротив двери, у большого окна, располагалось бюро – и за ним сидел пожилой джентльмен в темно-синем жилете. Цую сразу узнала его. Он приходил очень редко, в основном после обеда, и немедленно поднимался на второй этаж, где либо исчезал за дверью кабинета, либо подолгу прогуливался по галерее, что-то обсуждая с администратором. Этот джентльмен был хозяином отеля «Бауэр».       – Дамы, – сказал он, покачивая тростью.       Цую всегда думала, что это англичанин. По крайней мере, он походил на англичанина в ее представлении. Всегда такой строгий и ухоженный, в белых перчатках. Чуть опустив глаза, девушка увидела, что сейчас они, чуть смятые, лежали на столе. Ей вспомнился тот подарок, который она вручила Мидории при расставании – то были крепкие, рабочие перчатки из бежевой кожи. Эти же выглядели совсем по-другому. Легкие, изящные, тканевые.       Мама чуть сжала руку Цую, напоминая ей, что происходит.       – Здравствуйте, сэр, – сказала Белл и неловко присела.       Сердце у Цую отчаянно заколотилось. «Что это? – запаниковала она. – Мама меня не учила такому... Мне тоже так сделать? Или стоять, молчать?»       Совершенно потеряв голову, девушка повторила, как смогла, этот непонятный полупоклон (совсем не о таком ей рассказывал Ганма, когда речь шла о Японии!) – и повторила за мамой слова приветствия.       – Пожалуйста, присядьте. – Джентльмен указал на два стула напротив бюро.       Белл и Цую, помявшись, выполнили его просьбу. Девушка коротко взглянула на администратора, оставшегося стоять у стеллажа с книгами. Голова у нее шла кругом. «Я думала, он будет один... он же сегодня администратор, а завтра был бы мистер Смит! – Цую попыталась ухватиться за привычные, проверенные опытом, несомненные факты. – А тут англичанин... Что же теперь? Что теперь будет?»       – С утра, как мне сообщают, поступило несколько жалоб, – сказал между тем джентльмен. – На грязь.       – Этого больше не повторится. Пожалуйста, простите нас, сэр, – тут же ответила Белл.       Сердечко у Цую сжалось. «Мама...» – Даже собственные мысли ощущались, как тихие.       – Извинения приняты, – как ни в чем не бывало кивнул англичанин.       «Что?» – Девушка ошеломленно моргнула.       – Я пригласил вас сюда не за этим, – сказал джентльмен, доставая из футлярчика перьевую ручку.       От сердца у Цую немедленно отлегло. Что бы там ни хотел от них англичанин, это не имело отношения к ее прогулу – а значит, можно было выдохнуть. Расслабиться. «Хотя, конечно, тут не расслабишься, – возразила сама себе девушка. – Все равно волнительно...» Чтобы успокоиться, она принялась рассматривать стол, на котором лежало множество загадочных, незнакомых предметов. Например, какой-то странный, ярко-оранжевый шар с неровной блестящей поверхностью. Англичанин пользовался им, чтобы прижать к столешнице какие-то документы. Несколько раз втянув носом воздух, Цую почувствовала, что от шара чем-то удивительно пахло. Ей никогда не доводилось ощущать ничего подобного – аромат был легким, но ярким, бодряще-кислым и одновременно радостно-сладким. Наверное, таким должно было быть калифорнийское солнце, подумалось девушке.       Вздохнув, Цую продолжила рассматривать непонятные вещи, разложенные на бюро. Вот какое-то подобие часов – большой циферблат, только целиком стрелки повернуться не могут, не хватит места. «Что же им, двигаться из стороны в сторону?» – недоуменно моргнула девушка. С одной стороны циферблата была нарисована тучка с дождем, а с другой – солнце. «Неужели, погода – как время? – не поняла Цую. – И ее можно рассчитывать по часам?.. Нет, не может быть...»       Все это, конечно, было ребячеством. «Сейчас нам, наверное, скажут что-нибудь важное! – напомнила себе девушка. – Надо слушать...» Собственно говоря, англичанин как раз что-то объяснял ее матери. Цую уловила: «Золотая лихорадка еще только начинается», «полно желающих получить номер» и «цены повышаются», но действительно ей было любопытно другое. «Как же работает эта штуковина? И ведь это, наверное, очень полезно... Не надо каждый раз смотреть на небо и думать, прольется ли дождь!» – Цую даже заулыбалась.       Затем она перевела взгляд на другие предметы, пытаясь угадать их предназначение. Блестящая круглая стекляшка на палочке. Металлические ножки – к одной из них прикреплен карандаш. Пачка маленьких разноцветных бумажек с зубчатыми краями. Девушке вдруг стало чуточку горько. «Стоило только в кабинет зайти – и уже ничего не знаю! – Цую повесила голову. – Какая же должна быть разница между мной и Мидорией? И Бакуго тоже...»       Рассматривая загадочные вещицы, девушка набрела взглядом на два листа бумаги, исписанные крупным почерком. В нижней части каждого документа синело по кружочку. Англичанин протянул руку, чтобы взять одну из бумажек, и Цую заметила, что закорючки у него на запонке (а манжеты его рубашки были украшены блестящими золотыми запонками) – такие же, как в этих синих кружочках.       Откатив в сторону оранжевый шар, джентльмен приподнял листок и отдал его Белл. Только сейчас Цую сообразила, что происходит что-то действительно важное, и что это касается ее, и мамы, и всей семьи... «Как бы узнать, о чем была речь, не показывая, что я все пропустила?» – подумала девушка.       Белл с грустным лицом посмотрела на документ, и сердце у Цую вдруг забилось быстрее.       – Я могу прочитать вам, что здесь написано, – предложил англичанин.       – Благодарю, сэр. Я умею... умею читать. – Женщина коротко вздохнула, еще раз пробежалась взглядом по листочку бумаги, и вернула его в руки джентльмена.       Мужчина взял в руки второй листок.       – Это для вашей дочери.       Цую растерянно посмотрела на маму.       – Что это? – спросила она тихим голосом.       Англичанин вздохнул.       – Мне придется рассчитать вас двоих.       Цую почувствовала себя так, будто деревянный пол куда-то ушел у нее из-под ног. Сердце словно оказалось посреди холодного, бескрайнего неба, голова закружилась. «Как же так? – Она не могла поверить в происходящее. Отчаянно ухватившись за мамин рукав, девушка подалась вперед. – Мама же сказала, что защитит меня... Но кто ее защитит, если увольнять собрались нас обеих?»       – Пожалуйста, не надо! – неожиданно для себя выдохнула Цую. – Пожалуйста, это же я виновата, увольте только меня... Разве так можно... Сэр!       Мужчина недоуменно посмотрел на нее.       – Мисс, вы, что, прослушали все, что я только что говорил?       Цую зажмурилась от стыда, и почувствовала, как мама предостерегающе сжимает ее руку, призывая успокоиться. Но девушке было все равно.       – Если мы сделали что-то не так... пожалуйста, скажите... – Она чуть не расплакалась. «Мы не можем вот так потерять работу! У нас же маленькие... Сацки! Самидаре! – Цую почувствовала, как Белл накрыла ее ладонь своей и осторожно погладила. – Мама, почему ты не возражала... почему не возражаешь сейчас?»       – Они не могут оставить нас, Цую. – Женщина горько вздохнула.       – Но почему?..       Девушка зажмурилась еще крепче, пытаясь сдержать рыдания – и не смогла. Тихо, отчаянно заплакала, хватаясь руками за мамины рукава.       – Ну, ну, тише. – Голос англичанина донесся до нее, как сквозь толщу воды, но подействовал потрясающе.       Цую словно вынырнула из глубин безнадежности, хватая ртом воздух. Вспоминая потом об этом моменте, девушка, покраснев, поняла, что ожидала слов утешения от матери – но никак не от чужого, незнакомого человека. Потому они на нее так повлияли.       Слезы продолжали струиться по ее щекам неостановимым потоком, но ступор прошел. Цую смогла открыть глаза и вслушаться в то, что ей говорили:       – Мисс, успокойтесь, пожалуйста. В договоре же все прописано – мы не можем рассчитать вас сегодня же. У вас будет целая неделя, и она будет оплачена.       Белл же просто приобняла дочку.       – Я все объясню, – шепнула она дрожащим голосом. – Я все тебе объясню, Цуенька... Это не твоя вина, это не твоя вина...       – Простите! – всхлипнула девушка и уткнулась лицом в плечо маме. – Простите, я... просто...       Англичанин встал и прошелся по кабинету.       – Вас, наверное, это не утешит, – сказал он, – но мне действительно жаль. Я вас совсем не знал раньше, но вы выглядите хорошими, достойными людьми.       Цую продолжила рыдать в рукав матери, чувствуя себя странно свободной. Словно дамбы, которые она так тщательно возводила, наконец прорвало – ведь девушка плакала при маме и при чужих людях, плакала отчаянно, безутешно, но так легко... «Наверное, то же самое ощущал Бакуго! – подумала она, шмыгая носом. – Я не знаю, до сих пор не знаю, зачем прятала свои чувства... но как же... как же...» У нее не нашлось слов. «Как же хорошо, что никто... никто не подумал, что... – Цую даже мысленно зазаикалась. – ...Что я уродец... или что я сделала что-то плохое!»       – Пожалуйста, мисс, мы сейчас все расплачемся, – грустно улыбнулся англичанин, подходя обратно к столу. – Вот, возьмите, пожалуйста. Вам, наверное, не доводилось пробовать апельсины. – Мужчина взял со стола оранжевый шар и протянул его девушке.       Цую приняла подарок, всхлипывая и размазывая слезы по щекам локтем.       – Извините, – еще раз пробормотала она. – Я... просто... просто!..

***

      Бакуго шагал по городу вслед за Майком, таща тюк на ноющих с непривычки плечах. Канаты, используемые вместо лямок, врезались в кожу даже через рубашку, причиняя больше неудобства, чем боли. Юноша пообещал себе быть умнее и в следующий раз прилаживать груз аккуратнее. Однако, сначала нужно было довести до конца первую ходку. Несмотря на всю свою браваду, Бакуго не был глупцом, и уже на середине пути, спеша за Майком сквозь толпу путешественников, понял, насколько выматывающим будет предложенное ему испытание. «Мистер Айзава сказал, что мне нужно перенести все тюки до семи вечера, – подумал парень, кусая губу. – Вряд ли он дал больше времени, чем потребуется...» – Он приподнял глаза, прикидывая, не получится ли, в самом деле, успеть побыстрее и тем самым утереть нос своему тюремщику. «Я постараюсь», – наконец заключил юноша.       Дойдя до берега Тайи, Бакуго увидел, что и там все заполнено пирамидами грузов, палатками, тентами и даже временными деревянными постройками, сколоченными из наспех ошкуренных бревнышек. Майк приостановился и ткнул пальцем в сторону реки.       – Вон там наше место.       Вздохнув с облегчением, Бакуго потащил тюк в указанном направлении. На новой стоянке уже была разбита палатка, а рядом с ней белела на солнце примерно половина от одного из параллелепипедов груза, виденных парнем. Около нее стояли два человека – должно быть, путешественники из команды Айзавы.       Приблизившись к ним, Бакуго смерил мужчин неприветливым взглядом. Ближайшим к нему оказался высокий, широкоплечий, угловатый человек с седыми волосами, убранными в короткий хвост. Юноша стрельнул глазами в сторону Майка, который щеголял похожей прической – только волосы у него были длиннее. Затем вспомнил Айзаву.       – У вас, что, воображения не хватает? – поинтересовался Бакуго. – Или это знак принадлежности к группе? Учтите, я ничего такого делать не стану!       – Ты и не можешь! – тут же отозвался Майк. – У тебя слишком короткие волосы. К тому же, ты еще не с нами!       – Майк, ты говоришь так, будто это действительно какой-то знак принадлежности, – подал голос седой мужчина. – А это просто удобно. – Повернувшись к Бакуго, он протянул ему мощную ладонь и сказал: – Меня зовут Маккензи, но можно просто Кен.       – Маккензи, как река? – пробурчал парень, нехотя пожимая руку новому знакомому.       – А парень разбирается в географии! – воскликнул Майк.       Бакуго фыркнул и сбросил тюк с плеч. Волна облегчения накатила на него. «Как легко!» – едва не вздохнул он, но тут же опомнился, напустил на себя скучающий вид.       – Пойдем за следующим, – бросил парень.       Майк, который в этот момент заглянул в палатку, обернулся и возразил:       – Погоди, ты же еще даже своего имени не назвал! Уж знакомиться так знакомиться!       – Подумаешь, – пробурчал Бакуго, но все же представился.       Второй человек, до сих пор стоявший с незаинтересованным видом, вскинул голову.       – Так ты японец? У Айзавы тоже японские корни. – Он говорил с техасским акцентом.       – Да я, как бы, и сам догадался. – Бакуго окинул мужчину взглядом и постарался скрыть, что впечатлен.       Перед ним был ковбой. По крайней мере, бывший ковбой, потому что сейчас они все были путешественниками, мечтавшими стать старателями. Но этот человек, судя по всему, признавал только один вид одежды. На нем был темно-красный пончо с множеством кисточек, кожаные ноговицы-«дробовики», высокие сапоги. Из-под накидки выглядывала кобура – и в отличие от многих других искателей приключений, которых Бакуго видел на улицах Дайи, этот человек, несомненно, не просто носил, но и умел пользоваться оружием.       Парень встретился с ним глазами. По мужчине нельзя было сказать, сколько ему лет – должно быть, около тридцати, решил Бакуго. У него была смуглая кожа, а волосы, в отличие от Маккензи и Майка, оказались сваляны во множество длинных локонов, которые напоминали змеюк.       – Можешь звать меня Снайп, – сказал он. – Будет время, покажу, почему.       – Давай с этим подождем хотя бы до Финнегаского брода, – попросил Кен.       – Этот пацан у нас на испытательном сроке, – добавил Майк. – Так что, может, он и не пойдет с нами. – Бросив взгляд на Бакуго, американец добавил: – Без обид, но Айзава – человек строгий.       – Ага. – Юноша отвел глаза. Хорохориться перед Снайпом почему-то совсем не хотелось. – Может, пойдем уже за следующей партией груза?       – Почему бы и нет? – Майк похлопал Бакуго по плечу. Тот молча вытерпел. – Мы пойдем вместе! – объявил американец.

***

      Мидория и Урарака разорвали очередной поцелуй, постояли какое-то время, не глядя друг другу в глаза – просто молча переплетя пальцы – и наконец юноша коротко вздохнул.       – Нам нужно идти. Папа уже, наверное, все тюки подготовил для переноски.       – Да... – Урарака подняла глаза. – Но уходить не хочется.       Мидория ласково взял ее за предплечья.       – Мы все запомним, – заверил он девушку.       Та кивнула и повернулась, чтобы в последний раз взглянуть на водопад. Поток все так же журчал, струясь по камням в маленькое, чистое озеро.       – Конечно. – Урарака улыбнулась с грустью – и светлой радостью. Глядя на ее улыбку, Мидория чуть не растаял. Помолчав еще немного, девушка сказала: – Ну, что же... пойдем.       Мысленно попрощавшись с красивым водопадом, с тихой, славной природой, с цветами ранней осени – мхом и лишайником на валунах, и ковриком палой листвы, и тихо шуршащими, еще зеленеющими кустиками, и стеной высоких елей, подростки взялись за руки и зашагали вниз по течению ручейка.