Часть 55. Апельсин

      Урарака притащила к палатке мешок свежих овощей, купленных за невообразимые, на взгляд девушки, деньги. «Похоже, что это будет единственный «особый обед» на долгое, долгое время! – поджала губу она. – Мы просто не можем позволить себе такие траты!» К сожалению или счастью, отказаться от идеи приготовить что-то вкусное уже было нельзя. Кабачки, морковка и помидоры, которыми ей удалось разжиться, проделали долгий путь до Приятного лагеря, так что хранить их, понемногу добавляя в привычную еду, не представлялось возможным. «Особый обед!» – решительно кивнула самой себе Урарака и отправилась к реке за водой.       По пути она, гремя ведрами, размышляла, что бы такого придумать с хлебом и овощами. Конечно, последние всегда можно было просто сварить – но это как-то не вязалось с идеей необычного блюда. «Тогда пожарить», – предположила девушка, и стала придумывать, как лучше всего это сделать. «Порезать кабачки полосами или кружочками? И что делать с морковью?» – Задаваясь такими вопросами, Урарака подошла к берегу Тайи.       Спуск к воде был не очень удобным: почти по всей длине речной излучины, своим изгибом создававшей восточную границу лагеря, шел обрыв – совсем невысокий, но крутой. Волны плескались у его основания, перекатываясь через камни, подмывая островки засохшей травы. Девушка, наученная вчерашним опытом, побоялась подходить к земляной кромке, тем более, что сделать это было достаточно сложно. Там, где не было сбросивших пожухлые листья кустов, путь преграждали коряги, валуны и прочий мусор – все, что требовалось сдвинуть с места при обустройстве места для лагеря, путешественники оттаскивали к неприветливому берегу.       Единственное место, где земля была достаточно пологой, располагалось чуть ниже по течению. Широкая промоина в обрывистом склоне вела на пляж из песка и камней. Именно туда спускались все, кому требовалось набрать воды – и Урарака, сама того не заметив, оказалась в очереди. «Опять, – подумала она, оглядываясь по сторонам, на возвышавшиеся вокруг лесистые склоны и горные вершины. – За дрожжами очередь... за овощами тоже. И даже за водой!» – Девушка опустила глаза и прикусила губу. Ей вспомнилась переправа по мосту из сосновых бревен – там тоже приходилось долго ждать, пока дорога не освободится. «А ведь дальше нас ждет сложный подъем! – вздохнула Урарака, набирая воду в ведро. – Еще более сложный, чем вчера... Возможно, там будут места, где одновременно не пройти и двум путешественникам! Опять придется ждать...»       Наполнив оба ведра, девушка глубоко вздохнула и потащила их вверх по склону. Металлические дужки, предусмотрительно снабженные деревянными рукоятками, к счастью, не впивались в ладони – но все равно, нести два полных ведра было тяжело. Урарака дважды остановилась, прежде чем добралась до ровной поверхности. «А отсюда – долгая дорога до самой палатки!» – пожаловалась самой себе девушка.       В очередной раз остановившись, чтобы утереть пот со лба, она бросила взгляд на юг, откуда должны были в скором времени появиться Яги с Мидорией, и горько вздохнула. «И как они таскают такие тяжести каждый день? Я даже не припомню, чтобы Деку-кун жаловался... – Урарака заставила себя поднять ведра. – Ну же, Очако! – приказала она. – Давай! Как будет стыдно, если они придут и застанут меня пыхтящей над настолько маленькой ношей?»       Упрямо сдвинув брови, девушка поудобнее перехватила ручки ведер и двинулась вперед.

***

      Цую, Сацки и Самидаре вернулись к тенту, который за эти несколько месяцев, проведенных на берегу залива, стал им вторым домом – и спрятались от солнца в его тени. Вернее, от солнца спрятались только сестры, а Самидаре, весь продрогший от долгого сидения босиком на мокром песке, наоборот, принялся бродить вокруг кострища, выискивая, как он сказал, «самое нагретое место». Выбрав подходящий участок, мальчишка опустился на корточки, обхватил руками колени, а ногами зарылся в горячую гальку.       Сацки же, всю дорогу донимавшая Цую своими предположениями относительно второго сюрприза – прерывалась она только на то, чтобы в очередной раз пересказать, как они с братом перепугались и спрятались – наконец поняла, что дождалась, и засияла широкой улыбкой.       – Давай сюрприз! – сказала она сестре.       Цую кивнула.       – Вот, смотрите... – Улыбка Сацки была такой счастливой, что девушка не выдержала и сама вся засияла.       Засунув руку в карман, она помедлила – и достала апельсин.       – О-о-о! – восторженно протянула Сацки. – Огромная! Оранжевая! Ягода? – Девочка уставилась на сестру глазами размером с блюдце. – Откуда она у тебя? Это колючий мальчик подарил? Это из Лифорнии?       – Это мяч, – возразил Самидаре. Сидя на солнышке, в некотором отдалении от всего происходящего, он все равно смотрел – сначала украдкой, но теперь, так же, как и Сацки, во все глаза...       – Не мяч. Апельсин, – объяснила Цую. – И, да, я думаю, он из Калифорнии. Мне его подарил англичанин – помните, я рассказывала вам про англичанина?       – Да! Да! – Сацки закивала, часто-часто, как птичка, при этом не отрывая зачарованного взгляда от апельсина.       – Сказки все это, про Калифорнию... – обреченно пробормотал ее брат. – Небось, здесь где-то растут.       – Ну! Где? Не бывает! – Сацки протянула руку и посмотрела на Цую. – Можно? – спросила она.       Девушка с готовностью протянула ей фрукт. На сердце у нее было легко и тепло. Мысли об увольнении растаяли, как будто апельсин был солнцем, прогоняющим горечь, словно холода по весне – раз, и нет! Остался только запах – ненавязчивый, воздушный, но при этом такой яркий, кисло-сладкий – настоящее лето.       Сацки инстинктивно подалась назад, побаиваясь странного оранжевого шара – но восторг и любопытство перевесили. Цую с улыбкой смотрела, как девочка осторожно, робко прикоснулась пальцем к поверхности фрукта. Тут же отдернула руку. Затем снова тронула бугристую кожуру.       – Не страшный! – объявила Сацки.       – Подумаешь! – Самидаре отвернулся с напускным равнодушием, но хватило его ровно на три секунды – после этого мальчик не выдержал и бросил очередной взгляд через плечо. – Дурацкий шар! – пробормотал он. – Да и что там внутри? Сплошные семечки, наверное. Помнишь, Сацки, какие невкусные семечки? Фу!       – Фу! – радостно согласилась девочка, но апельсин уже перекочевал ей в руки, и расставаться с ним она не хотела.       Цую только покачала головой, пряча улыбку. «Семечками» малыши называли орехи, которыми поделился недавно гостивший у них путешественник с милой фамилией, означавшей «хороший день». Уезжая, мужчина оставил им целый мешок. «Мама говорила, они очень полезны», – вспомнилось девушке. Но у Сацки и Самидаре были свои мысли на этот счет.       – Там внутри вовсе не семечки, – сказала Цую, придерживая апельсин, чтобы он не выпал из маленьких ручек сестры. Все-таки фрукт был большим и тяжелым.       – А что же? – поинтересовалась Сацки.       – Не знаю, – честно призналась девушка. – Давайте посмотрим.       – Там внутри – все равно что булка! Очень вкусная! – объявила ее сестра.       – А ты что думаешь, Самидаре?       Мальчик помолчал и ответил:       – Воздух. Пустой он! Просто надутый...       – Не может быть!       – Сейчас узнаем. – Цую оставила апельсин Сацки, а сама отправилась к маминым вещам.       Там, среди свертков с деревянными ложками и мешочков с солью и толчеными травами, лежали также вилки – старые, блестящие, очень красивые, с растительными узорами – и кухонные ножи. Девушка взяла самый маленький, больше похожий на перочинный, и вернулась с ним под тент.       – Дай-ка, – попросила она у Сацки. Та с готовностью передала ей фрукт.       – Подумаешь. Воздух там. Или семечки! – Самидаре снова попробовал отвернуться, но у него не получилось.       Цую чуть не прыснула – так упрямо ее брат изображал равнодушие. Но глаза у него сверкали, и косился из-за плеча он очень отчаянно.       Девушка покрутила апельсин в руках, а затем, решившись, надрезала фрукт ножом.       – Пахнет! – радостно вскрикнула Сацки.       Самидаре, не выдержав, тоже забрался под тент.       – Напекло уже, – пояснил он.       Цую продолжила разрезать апельсин.       – Что там, что там? Покажи! – не утерпела ее сестра.       – Подожди. Пока не видно.       Наконец кожура поддалась, и девушка, отложив ножик в сторону, явила малышам фрукт, разделенный на две половинки.       – Странный!       – Блестит! – Сацки снова принюхалась. – И пахнет сильно!       – Не так уж и сильно! – сказал Самидаре.       Цую посмотрела на него и тут же отвела взгляд, чтобы не спугнуть – на лице мальчишки тоже начала играть улыбка. Глаза у него сияли искренним интересом, так же, как и у Сацки.       – Посмотрим на солнце! – предложила девочка.       Цую вынесла апельсин из-под тента, и последовавшие за ней дети испустили громкий вздох восхищения.       – Ой, какой!       – И как его есть?       – Не знаю. – Девушка осторожно оторвала кусок кожуры.       – Дай! – протянула руки Сацки.       Получив кожуру, девочка втянула носом воздух, а затем сунула добычу под нос брату.       – Нюхай!       – Отстань...       – Наверное, она съедобная! – Сделав такое предположение, Сацки надкусила апельсиновую корку – и тут же поморщилась. – Фу! Сухая!       Цую и сама не представляла, как есть такой фрукт. Подойдя к кострищу, она села на один из чурбаков, протянула одну половинку апельсина сестре, а вторую попыталась очистить сама.       – Смотрите, смотрите – парит! – воскликнула Сацки, размахивая руками.       Действительно, каждый раз, когда Цую прилагала усилие, пытаясь снять кожуру с оранжевых долек, в воздухе искрились крохотные, едва заметные облачка сока. Заметить их можно было только на солнце.       – Невкусный, небось, – упрямо пробормотал Самидаре.       Избавившись наконец от кожуры, Цую разделила фрукт на три части. Дети с опасливым любопытством уставились на оранжевые дольки.       – Как гусеницы! – сказала Сацки.       – Скорее, как куколки бабочек, – добавил ее брат.       – Ничего не как гусеницы! – Цую аккуратно разломила одну из долек и решила попробовать.       Малыши проводили кусочек апельсина настороженными взглядами.       – Ну, и что? – подал голос Самидаре. – Он горький, да?       Цую покачала головой. Она ожидала, что на вкус апельсин будет таким же, как и на запах – но фрукт оказался слаще и намного сочнее.       – Очень вкусный. Попробуйте.       Сацки с готовностью протянула руки и получила половину дольки. Мальчишка же немного помедлил – но все же сказал:       – Давай целую!       Его сестра прожевала свою порцию с отстраненным, задумчивым видом – а потом просияла.       – Еще! Дай еще! Вкусно!       Цую отдала Сацки ее часть фрукта. Улыбка, появившаяся на мордашке девочки, была дороже любых апельсинов. «Даже брат улыбается!» – в очередной раз отметила девушка, краем глаза смотря на тщетные попытки Самидаре скрыть свои чувства.       Подставив лицо лучам солнца, Цую довольно зажмурилась, слушая веселый щебет сестры и редкие, «как бы мрачные» замечания мальчика, и подумала: «Этот день еще может запомниться нам, как хороший!»

***

      Урарака сидела у костра, рассеянно вазюкая деревянной ложкой по дну сковородки, на которой аппетитно скворчали овощи. «Сколько раз я уже разводила огонь?» – задумалась девушка. Походная жизнь как-то совершенно незаметно стала для нее так странно привычной. Урарака поймала себя на мысли о том, что уже давно не вспоминала о родителях. «Как вы там, без меня? – вздохнула она. – Надеюсь, вам легче... Приеду, и отдам вам все, что удастся заработать здесь, на тропе!»       Перевернув нарезанные кружочками кабачки, девушка положила ложку и продолжила размышлять: «А ведь я еще даже первой зарплаты не получила. Для этого придется ждать двадцать четвертого сентября». Несмотря на то, что, строго говоря, Яги принял ее в отряд вечером двадцать третьего, Урарака приняла за точку отсчета следующий день. «Ведь двадцать третьего я ничего не делала... – подумала она. – И о зарплате мы попозже договорились!»       Затем ее мысли сосредоточились на привычном, любимом, самом-самом. «Деку-кун! – Девушка улыбнулась и опустила глаза. – Ох, как же все-таки неудобно, что я работать устроилась... – Урарака вскинула голову. – А ну, не хныкать, Очако! – приказала она себе. – Деку все понимает! Он неоднократно давал знать. И Яги-сан тоже!» – Ее глаза засверкали от накативших чувств. «Мы с ними дружный отряд! И я так счастлива, что мы встретились... Что я нашла Деку...» – Последнюю мысль Урарака подумала тихо-тихо, замирая от нежности.       «Нет, я не обуза, – заключила она. – И не расчетливая... Я – помощница! И буду помогать!»

***

      Бакуго шагал по улицам Дайи, мысленно пытаясь восстановить маршрут к лагерю семьи Асуи. «Так, кажется, сюда... – предположил он. – Хотя, главное – выйти к берегу, а уж дальше я дорогу найду...»       Солнце, так сильно припекавшее во время работы, теперь казалось ему не таким уж и жарким. «Все не так уж и сложно, когда за плечами нет груза», – отметил про себя юноша, стараясь игнорировать то, как у него горят уши. Ему было стыдно, и признаваться в этом совсем не хотелось – но поджилки у Бакуго легонько тряслись, а ощущением прохлады он был во многом обязан волнению...       «Чтобы я – да дрожал?» – Подросток опустил голову. Дышать было тяжело, и вовсе не из-за тюка за спиной. Бакуго утер лоб. «Кого я боюсь – лягушки?» – попытался подбодрить себя он. Но губы у него пересохли – не так, как во время работы, гораздо слабее, но так ощутимо.       «Надеюсь, я ничего не испортил, когда сказал, что она не моя пассия...» – думал Бакуго, пока ноги сами несли его по улочкам города, мимо складов, к лабиринту палаток на берегу. «В конце концов, это правда! – убеждал себя юноша. – Мы с ней еще ни о чем таком не говорили... Она не пассия! Глупый Майк!» Но неловкое, постыдное ощущение, будто он соврал, не покидало подростка.       «Я никогда не врал раньше! – Парень сжал губы. – Ни разу! А тут... неужели, струсил?» Внезапно ему в голову пришла еще одна мысль: «Так что, я, что ли, сейчас иду говорить с ней обо всем этом? О любви?» Бакуго судорожно вздохнул и огляделся по сторонам. «Больно надо... Не так уж и хочется! – Сердце у него забилось сильнее. – Может, лучше вернуться? К тому же Цую уволили... Сейчас не лучшее время, чтобы прийти на обед!»       Осознав, что начал трусить, юноша стиснул зубы и заторопился вперед. «Я тебе покажу «вернуться»! – пригрозил он себе. – А ну, иди! Ни о чем романтическом я с ней говорить не буду!.. Не потому, что страшно – просто... зачем? Глупости это все...»       Но в глубине души парень знал: стоит ему только увидеть Цую, и он передумает. Шагая вперед – а под ногами уже хрустела прибрежная галька – Бакуго представлял себе, как протягивает девушке руку. Неловко. Смотря под ноги. А она осторожно накрывает его ладонь своими. Пальцы у нее такие широкие.       Юноша почувствовал, как у него начинают гореть щеки. «Да что ж такое! – вздохнул он. – Слабаком становлюсь...»       Ноги вынесли его на знакомый участок пляжа. Сердце Бакуго подскочило, а затем ушло в пятки. Он ощутил легкое головокружение. Впереди, пока еще далеко, за вытащенными на сушу плотами, виднелся тот самый тент.