Пролог

Казань. Май 1989 года. Расцвет весны. Весь город был наполнен жизнью. От птиц, летающих над типичными городскими застройками и поющих свои серенады, до людей, которые после долгой и суровой зимы ощущали мимолетное чувство счастья, желания сквозь невзгоды и трудности жить дальше и бороться. Кто-то это называет надеждой. Природа как-будто говорила толпе прохожих людей - будьте счасливы. Но кому-то этот год принес слишком много трудностей. Наташа шла на почту. В свой выходной день ее нагрузили таким количеством дел, что хотелось просто закрыться в комнате и не выходить оттуда неделю минимум. А может и вообще месяц. Но всепоглощающее чувство вины ее съедало изнутри. Ее считали предательницей, проститукой, да кем угодно, кроме обычного человека. Она не считала себя невиновной. Она натворила слишком много глупостей за эту суровую зиму, но был ли хоть какой-то человек в ее окружении, который смог бы ее сберечь от всех тех ошибок? Почему во всем этом ужасе произошедшем с ней, виновата только она? Она продолжала идти на эту уже сто раз проклятую почту. Тете нужно было забрать какие-то посылки от дальних родственников. Тетя могла бы сама это сделать, но Наташа была не в том положении, чтобы отказать ей. И так ее еле-еле простили (потому что подключились родители Наташи), но все равно осадок от ситуации остался у всех. Поэтому девушка у нас теперь девочка на побегушках. Даже в свой единственный выходной, когда она могла спокойно отдохнуть перед сутками в больнице. Отстояв очередь из максимально неприятных женщин, срывающихся на обыкновенный чих, непонятных пацанчиков с разных районов, Наташа ждет у стойки треклятые посылки. - Да, кстати - что-то выискивая, работница почтового отделения вывела из транса девушку, - На ваш адрес есть письмо... На имя... Вадима Желтухина. - Что? - Оно уже больше недели лежит. Прислали из Москвы... Тоже заберете? Девушку будто бы окатили холодной водой. Прошло почти два месяца после смерти Вадима, и она хотела оставить в прошлом этот ужас, но ужас не хотел оставлять ее. - Да... Заберу, спасибо. Она почти вылетела с почты, чуть не забыв посылки. Пришла в себя только в парке недалеко от отделения. Она сидела на лавочке в попытке отдышаться после пробега. Время будто бы остновилось. Дети играли в догонялки, запах сирени окутывал все вокруг, а зелень приятным шелестом успокаивал Наташу. Здесь можно было остаться навечно. Трясущимися руками она из сумки достала этот конверт, как будто это не письмо из Москвы, а черная метка из глубин Ада. На конверте аккуратным, калиграфическим почерком был написан отправитель. - О Боже! - шепотом сказала Наташа, но на самом деле внутри это был крик. Она в эту же секунду открыла это письмо, с ощущением некой надежды, и начала читать то, что не было ей адресовано. «Здравствуй, Вадим Прости, что не писала так долго. Этот театр забирает у меня все свободное время, мне очень стыдно перед тобой. Кажется, что мы репетировали не «Пиковую даму», а «Кольцо Нибелунга» полностью. Хотя потраченное время стоило своего. Да я и рада, продирижировать полностью оперу самой уже вне учебных стен - нечто потрясающее, я теперь поняла, что такое настоящее искусство. И я, оказывается, чего-то стою, если мне дали такую возможность, и ты мне не зря это говорил. Недавно начала регулярно ходить в Третьяковскую галерею, теперь это для меня место силы. По твоим советам, пытаюсь отдыхать хоть немного, не знаю, удачные ли это попытки. Я скоро выучу там все, что есть. Как только приедешь, мы сразу пойдем туда (да, я помню, что ты говорил мне, что тебе не очень нравится изобразительное искусство, но в живую видеть картины - абсолютно другие ощущения, так что отказы зачоно отклонены). А еще я знаю несколько мест, где хорошо готовят. Так что устрою тебе экскурсию по любимым мной местам. Кстати, про «Пиковую». Помнишь, я тебе давным давно говорила, что после ГОСов возьму перерыв в дирижерских отношениях с Чайковским? Мне предложили после премьеры продирижировать «Патетическую», я тебе ее включала и тебе она очень понравилась. Я согласилась, но не знаю, справлюсь или нет. Как ты? Как твоя жизнь сейчас? Искренне надеюсь, что со всем криминалом ты завязал и наконец то переедешь в Москву. Как Наташа? Как у нее на работе? Передай ей от меня привет и лучи поддержки. Пусть тоже напишет мне письмо, очень по всем вам соскучилась. Да, я забыла сказать о главном! Мы едем в Казань на гастроли!!!! Я уже хотела брать билеты в отпуск хотя бы на несколько дней, но тут меня обрадовали! Я буду дирижировать «Симфонические танцы» и «Пиковую». Так что жду тебя с Наташей в опере. Возможно, письмо получилось сумбурным, но как есть уже. Остальное расскажу уже при личной встрече, так сказать. Люблю тебя бесконечно и бесконечно скучаю. Твоя ...» - О, нет... Нет, нет, нет. Этого не может быть. Наташа была в полном шоке, если есть такие слова, которые могли бы описать то, что она на тот момент ощущала. Как будто бы все знали, что случилось. Даже те, кто не должен знать, знают. Знают все, кроме самого главного человека в жизни Вадима. Все, кроме Лизы.

***

Казань. Август 1987 года После изнуряющего переезда и сумасшествия с документами из-за перевода из Московской консерватории в Казанскую Елизавета Вознесенская решила прогуляться. Родители были против ее решения, так сказать, резко сменить обстановку вокруг. Понятное дело, со всеми новостями из этого города, можно было сделать один вывод - сюда лучше не соваться. Но из-за переезда ее преподавателя, ее духовного наставника и учителя, других вариантов не оставалось. «Я не учусь в Московской консерватории, я учусь у Белякова!» После этого аргумента родители отпустили дочь. Хотя очень сильно переживали. Казань встретила Лизу приятной погодой, но не без происшествий. Машину людей, перевозивших вещи в квартиру девушки, чуть не разгромили вандалы. Она была настолько шокирована этим, что в качестве извинений дала грузчикам и водителю немного денег, чтобы они смогли отремонтировать и так старенький грузовик. Она понимала, что не виновата в этом от слова совсем, но совесть не позволила их оставить в беде. Благо, с финансами проблем у Лизы не было. Мама работает модельером в доме моделей, а папа профессор и один из ведущих инженеров Москвы. В Казани ее и ее семью назвали бы пренебрежительно «интеллигенцией». Но ее это не волновало. Прогуливаясь по кремлевской набережной, она пыталась понять, чем живет этот город, услышать его. Темп, тональность, состав, программу Казани. Возможно, она пыталась найти вдохновение, хотя понимала, что сейчас его хоть отбавляй. Все таки смена обстановки хорошо влияет на творчество. Длинные светлые волосы развевал чуть прохладный ветер с Волги. Девушка не могла представить, насколько она широкая и мощная. Конечно, на уроках географии рассказывали про силу и могучесть этой реки, но в живую это не передать словами. Волны были как морские, а цвет воды почти как в океане. Наслаждаясь всем вокруг, Лиза дошла до квартиры. Она находилась недалеко от консерватории, чтобы можно было дойти пешком, ну и еще в целях безопасности. В небольшой однокомнатной квартире ее ждали коробки с разными вещами. Основную часть она уже аккуратно разобрала, осталось для нее самое дорогое: книги, фото-альбомы, клавиры, партитуры, ноты, виниловые пластинки и виниловый проигрыватель, который папа ей подарил на окончание ЦМШ. Все самое нужное и дорогое ей, как напоминание о прошлом и стимул в настоящее и будущее. Прошло будто бы мгновенье, и Лиза уже сидела на кресле около окна и пила чуть остывший чай. Лето подошло к концу, последние лучи августовского солнца пробивались сквозь тонкую штору. Завтра уже сентябрь, и новый этап в жизни молодой девушки. Она не знала, какое счастье или какие невзгоды принесет ей новый город. А из проигрывателя почти в пол голоса доносилось. «Есть только миг между прошлым и будущим Именно он называется жизнь»