Глава VI.

Казань. Октябрь 1987 года. Было уже около 11 часов вечера. Вадим изучал квартиру Лизы, пока она на кухне занималась каким-то колдовством. Парень надеялся, что блондинка не пытается навести на него порчу. Хотя порча — это меньшее, что она могла с ним сделать, и действие вполне демократичное в их ситуации. После эмоциональной встречи они долго разговаривали и вели мирные переговоры на тему их отношений по дороге до дома Лизы. — У меня есть условия, по которым мы сможем дальше общаться. — говорила девушка, поправляя прическу в машине, — Первое условие — я никак не хочу быть задействована, задета или использоваться в твоих «делишках», не хочу видеть, что ты делаешь, второе — никто из твоего бандитского окружения не должен знать о наших отношениях… — Каким образом я должен это скрывать? — Каким-нибудь. По-крайней мере, не рассказывать о том, что между нами происходит. Я не хочу ловить косые взгляды твоих друзей. Третье — наши отношения никак не должны повлиять на мою учебу. Потому что у меня выпускной год и я хочу закончить консерваторию без проблем. — Так я не мешаю учебе. — А твои дела могут помешать. Еще я не хочу, чтобы ты ревновал к моему окружению. И никого не запугивал. А последнее будет не то, чтобы условием, а моим желанием. Я понимаю, что это будет сложно, но… Я хочу, чтобы ты закончил с группировками и всем тем, что с ними связано. Вадим рассматривал виниловые пластинки, аккуратно поставленные около проигрывателя. Шопен, Брамс, Бах, Моцарт, Верди, Рахманинов, Римский-Корсаков… Он внимательно изучал каждую обложку, аннотацию к произведениям. Потом перешел на партитуры, пытался понять, как вообще это можно понять, потом клавиры. Со всей этой грудой музыкальной литературы он уселся на кровать. — Решил заделаться в музыканты? — сказала Лиза, расставляя бокалы на столе, шампанское и тарелку с бутербродами. — Извиняюсь за скудный стол, не ожидала, что сегодня будут гости. — Не извиняйся, я не голоден. Ты это все везла из Москвы? — Ну да, это все по учебе нужно. — ответила блондинка, уже поедая за обе щеки бутерброд. — Кстати, что ты держишь, «Ромео и Джульетту» Чайковского я дирижировала два года назад. А в той стопке Прокофьева «Ромео и Джульетта». Шампанское будешь? Вадим был за рулем. И скорее всего бы отказался, но раз уж он в квартире Лизы, а она предлагает ему выпить, скорее всего, она не хочет, чтобы он сегодня уезжал. Так что Вадим согласился. И Лиза собрала библиотеку с кровати, переложив их на стол, вручила бокал парню и уселась рядом с ним на диване. — Я вообще не понимаю, как ты это все понимаешь. — Слушай, если бы я взяла учебник по высшей математике или сопромату, я так же бы ничего не поняла. Но прелесть музыки в том, что все, что здесь написано можно услышать. Главное услышать в хорошем исполнении. — Думаю, что у тебя в библиотеке только лучшие записи. — Отбирала годами. Я могу что-нибудь включить. Что хочешь? — Пока хочу побыть с тобой в тишине. Вадим обнял Лизу, и вместе они лежали на кровати. Девушка положила голову на грудь парня, слушая ровный ритм сердца. Это мгновение спокойствия после бури и цунами накануне. Она мечтала о тишине. При всей активности и энергичности блондинки ей нужно было зарядится. Да и шок и его последствия плохо повлияли на ее эмоциональное состояние. Но она быстро успокаивалась. Все таки у нее была устойчивая нервная система. Лиза приподняла голову и посмотрела в глаза Вадима. — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя красивые глаза? — Говорили, но я не сильно к этому прислушивался. — Стоит прислушаться. Я никогда не видела таких голубых глаз. Как океан. Таким глазам оды нужно писать. — Хах, спасибо. — с улыбкой ответил Вадим, положив руку на поясницу девушки. — Что, я серьезно абсолютно. Мне Алина сказала, что люди с голубыми глазами злыми быть не могут. — Нууу, я точно не «добрый человек». — Я тоже не ангел и не святая. Так что эта теория под вопросом. Но прям совсем плохим человеком я бы тебя не назвала. Только злыдней, возможно. — Злыдней? — Ну да, все-таки «злой человек» — слишком серьезное понятие. И размытое. — Со всеми делами я точно злой человек… Все таки судьба — коварная штука. Я никогда и не думал, что буду лежать в обнимку с девушкой из музыкальных кругов и обсуждать понятие «злого человека». — Веришь в судьбу? — Не то, чтобы верю. Но это слишком странное стечение обстоятельств. Может, наша встреча была назначена кем-то свыше? Или ты пришла свыше? — Решил вспомнить комплимент про ангела в мою сторону? — Нет, просто… Ну не могли мы просто так встретиться. Случайно. — На что намекаешь? Небольшая пауза будто длилась вечность. И Вадим поцеловал Лизу. Аккуратно, чтобы ее не напугать, но Лиза не была напугана. Она так давно этого хотела. Во время их редких встреч. И сейчас она растаяла. Из нежного, аккуратного поцелуй превратился в страстный, полный огня и желания. Девушка была сверху, а руки парня уже блуждали по талии, бедрам, груди. Он аккуратно расстегивал рубашку, целуя каждый миллиметр, который открывался его взору. Ее тонкая шея, ключицы, плечи. Они был одурманены друг-другом. Ее руки обнимали сильную спину Вадима, изучала каждую мышцу, шрамы на коже. Она целовала его шею, пока он снимал с нее последние элементы одежды. Он, оказавшись сверху, рассматривал ее: тонкие руки, аккуратную грудь, линию талии, бедра. Не было никаких недостатков. Она идеал, абсолютная красота. Он боялся сделать ей больно, неприятно. Травмировать ее. — Ты уверена? — Абсолютно. И шаг был сделан. Он вошел в нее, и сладкий стон вырвался из Лизы. И они сорвались с цепи. Как голодные звери, они пытались насытиться друг-другом. Будто это последние секунды перед апокалипсисом, которые они могут провести вместе. Она царапала его, кусала его шею, оставляя следы на его грубой коже. От его поцелуев оставались следы на ее плечах, красные отпечатки пальцев на ее бедрах. Как цунами, как землетрясение. Как лавина, которая движется со стремительной скоростью с горы, снося все на своем пути. Каждый пытался брать верх в пылу ожесточенной битвы. Хотя изначально позиции расставлены абсолютно на равных условиях. — Решила меня победить? — пытаясь наладить дыхание сказал Вадим, когда девушка оказалась сверху. — Уже победила. — ответила девушка, взявшись за шею и парня и притянув его к себе для поцелуя. Битва уже подходила к концу, набирая темп все быстрее и быстрее. От presto до prestissimo. И даже быстрее. Последний стон, и они лежали почти обессилевшие на кровати, пытаясь отдышаться. Лиза пыталась привести волосы в порядок и найти рубашку, чтобы накинуть на себя. Ну и пыталась найти штаны Вадима, чтобы он тоже оделся. Сейчас она хотела выкурить сигарету. Она накинула рубашку, встала с кровати, открыла форточку и встала возле окна, медленно втягивая сладкий дым сигареты. Вадим, надев на себя брюки, последовал ее примеру. Казань погрузилась в темноту, и только лунный свет освещал влюбленных. Парень приобнял девушку за талию и поцеловал ее в шею, тихо сказав ей. — Я люблю тебя. Девушка в ту же секунду обернулась. Она засияла от счастья. Лиза нежно поцеловала в губы Вадима и положила голову на его плечо. — И я тебя люблю.

***

— Вот это ты, конечно, влипла, Лиза… — сказала Алина, листая клавир «Бориса Годунова», — Он извинился и спокойно принял твои условия? Не в духе группировщиков… О, нашла, наконец-то. Вот дама эта Марина, конечно… Они стояли около консерватории и бурно дискутировали. Начали Мусоргским, и потом перешли на личные драмы. — У него нет других вариантов. Да и условия не сложные. — Если говорить про обычные отношения, то да. — девушка посмотрела по сторонам и перешла почти на полушепот, — А ты с Вадимом Желтухиным встречаешься. А это уже необычные отношения. — Алин, я все понимаю и осознаю. Я минимизировала угрозы. — Угроза — это Желтый… Ладно, раз уж я сказала, что я на твоей стороне, то буду на твоей стороне. Но мне это все не нравится. — сказала темноволосая, сказав последние два слова по слогам. — Я знаю, но уже все. Тем более, как только я начала общаться с Вадимом, у меня по дирижированию продвижения. Я так никогда не дирижировала… Просто восторг. — Лиза, ты меня пугаешь. — Зато как профессионально. А еще… Лиза начала шептать на ухо Алине остальные новости со вчерашнего вечера. И глаза Алины начали постепенно округляться. — Елизавета, а вы коварная женщина. Это точно нужно обсудить. Мимо консерватории медленно проехали белые жигули, и из окна высунулась голова парня неприятной наружности; темные, кудрявые волосы, взлохмаченные и как-будто бы никогда и не укладывались, нос картошкой и щербинкой между зубов. Он рассматривал девушек как стадо животных, пытаясь приметить себе кого-то, и его взор упал на Лизу и Алину. Постояв секунд тридцать, он поехал дальше. — Это что за индивид? — спросила Лиза подругу. — Вообще не знаю.