Часть 1

Константин Уралов и Михаил Московский всегда были как огонь и вода, никогда не смешиваясь и всегда сталкиваясь друг с другом. Константин, с его янтарными глазами и мрачной улыбкой, всегда привлекал к себе внимание своим загадочным обликом. Он был известен своими экспериментами с магией и оккультными знаниями. Михаил же, напротив, был человеком света и добра. Его голубые глаза излучали тепло и мир, он был преданным служителем Бога и всегда стремился помогать людям. Его душа была наполнена верой и любовью к ближнему, даже не смотря на тяжёлое детство. Их встречи всегда заканчивались словесными баталиями, каждый из них упорно защищал свои убеждения, не желая уступить другому. Константин напористо утверждал о безразличии Бога к своим детям, а Михаил говорил, что всё дело в их непослушании. Никто из них не знает, когда вражда и ненависть друг к другу переросла в грехопадение Московского. Служитель Бога, главный батюшка, сбежал с каким-то сатанистом прямо перед началом благой вести, прямо из под носа у прихожан церкви - никуда не уходя из дома господа. Михаила нагло прижали к обшарпанной поверхности стола, нависнув сверху, похабно улыбаясь. Московский старался не смотреть на оскал грешника, ощущая как со стыдом в груди разгорается пламенное желание. Измученный своими внутренними борьбами, Михаил отвернулся от Константина, пытаясь прогнать из своей головы непристойные мысли. Он чувствовал, как горячий взгляд сатаниста пронзал его, словно укус змеи, вызывая внутренний бунт и страх перед своими собственными желаниями. Константин, смеясь, хищнически приблизился к Михаилу еще ближе, его дыхание ощущалось на шее священника. Он знал, что его поступок был дьявольским, но внутренний голос подсказывал ему, что он не может остановиться. Янтарные глаза с наслаждением наблюдали за бледным ликом рождающегося грешника, с радостью подмечая красные уши, не прикрытые пшеничными волосами. Константин не отказал себе в желании облизать их. Он наклонился ближе к мужчине, опаляя дыханием кончик уха дрожащего Московского. Тот вздрогнул особенно сильно, будто бы только приходя в себя. Рука настойчиво толкнула сатаниста в грудь, пытаясь отпихнуть от себя слугу дьявола. -Покайся, окаянный! На кого ты позарился, ты видел!? Воскликнул смущённый блондин, стараясь выбраться из под навалившегося тела. Уралов только рассмеялся, всё же отстраняясь, так и не успев хотябы лизнуть интересующую его часть тела. -Разве вы не были согласны пойти со мной сюда, батюшка? Вы ведь сами знали чего я хочу, я и не скрывал. Янтарные глаза взирали с высока с насмешкой. Во рту Московского образовалось неприятное чувство тошноты, он сглотнул слюну, отодвигаясь от собеседника. Белые брови нахмурились, но мужчина не нашёл, что ему ответить. На молчание, Уралов просто хмыкнул, склонив голову на бок, опирась рукой на край стола. -На что бы ты ни соблазнился, отец? Ваше желание так же сильно, как и мое. Молодой человек снова подошел к смущенному блондину, садистически улыбаясь. Он давно собирался соблазнить этого непорочного мужчину. Янтарные глаза жаждали наблюдать за похабной картиной где главную роль будет играть Михаил, ещё с первой их встречи. Уралов действительно сдерживал себя чтобы не взять своего батюшку силой. Сатанист он или нет, а насилие он не приемлет, даже если его объект возбуждения, это максимально раздражающий моралфаг. Ну и что, что он на него морально давит? Не нагибает же прямо перед этими старыми иконами поблизости. -Не лги себе, не тешь своё тщеславие, грешный... Никогда не согрешил бы с сатанистом. Михаил и сам не верил своим словам. Дрожащий голос и руки натягивающие свою рясу пониже, чтобы не было видно неловкого бугорка - выдавали его с потрохами. Константин решил не заострять на этом внимание, а просто привить новые правила в их "игру". С хитрой улыбкой он опустился на колени, ловя на себе растерянный взгляд ледяных глаз. На два янтаря падал туский свет свечей, придавая его облику мистический вид. Слова, сказанные бархатным, возбуждённым голосом, заставили ноги Михаила подкоситься. -Тогда позвольте мне, батюшка, покаяться в своих грехах и ступить на путь истинный, чтобы овладеть вашим телом. Весь воздух выбился из лёгких, когда сказанные слова сопроводились с осторожным прикосновением к белоснежной щиколотке. Блондин заалел, окончательно расстерявшись. Не успев подумать, он ответил: - Пошли в исповедальню... Там... Там ты мне расскажешь о своих деяниях. Он утратил весь официоз, теперь уже совсем забывая о том, как и что должен говорить. На это Константин в очередной раз оскалился. -Извините, батюшка, не могу терпеть до исповедальни. Я готов покаяться прямо здесь, у ваших ног, при иконах и нашем Господе. Московский не успел сказать, что так не положено и тот кто пришёл покаяться - не должен стоять на коленях перед человеком. Синие глаза застелило пеленой когда рука грешника плавно поднялась выше, но резко остановилась. Коричневая бровь вопросительно выгнулась. - Неужто батюшкам не положено носить штаны? Вопрос заставил Михаила подавиться воздухом, и тот очень сильно заалел, заваливась на стену за своей спиной. Уралов восторженно хохотнул, с восторгом и удивлением, смотря на открытую кожу под своей рукой. -Как же так, отец, неужто вы не должны подавать своими одеждами пример простым людям? Для чего развращайте меня, их и себя!? Может вы ещё и трусы не носите? С насмешкой спросил он, резко поднимая рясу и пробираясь под неё, под тихий вскрик блондина. Теперь разноцветная голова находилась под священными одеждами, взирая на действительно "святую" картину. Михаил был готов провалиться под землю. Он резко положил руки на Уралова, пытаясь вытолкать его из под одежд под тихий и торжественный смех. - Вылези оттуда, нечего там смо... Его слова резко оборвались, перебиваясь стоном, вырвавшимся из его уст. Мужчина резко закинул свою голову назад, сжимая ляшками сатаниста между своих ног. Тот времени не терял, принялся тщательно исповедоваться прямо так. Ощущая, как нечто влажное проходится по всей длине его члена, Михаил уже просто не мог возмущаться. Не видя всего процесса, его чувства стали еще более острыми, так как каждое прикосновение и движение настойчиво внушало ему новые ощущения. Его грудь часто вздымалась, а тело становилось всё более податливым под напором умелого рта. Этот пошлый звук хлюпанья только усиливал похоть и грязные желания, заставляя его тело буквально сиять от возбуждения. Он уже давно потерял счет времени и забыл, в чьём доме находится, кто он такой на самом деле, и кто разворачивает эти страстные действия перед ним. Михаил поддавался делам плоти, полностью погружаясь в ощущения, награждая своего удовлетворителя яркими, громкими стонами. - Блять, пожалуйста, возьми ещё глубже. Неожиданно вырвалось из уст праведника, и движения резко остановились. Московский разочарованно простонал, начиная самостоятельно толкаться в поддатливый рот, а человек на коленях был и не против. Разве что, сначала возмущённо замычал, когда нос уткнулся прямо в лобок, а резкое движение в горле заставило подавиться. Крепкие руки вцепились в бёдра батюшки, пытаясь привести того в себя, но его разум уже был потерян. Константин смирился и пытался подстроиться под рваные движения мужчины, но выходило не очень. Как оказалось, хватка у Московского довольно сильная. Михаил бы так и насаживал чужой рот к себе на жезл, получая массу удовольствия от влажности и узкости горла, а так же покорной отзывчивости сатаниста, но его прервал неожиданный стук в каморку. - Пап, ты там? За дверью раздался голос Дани, вырывая мужчину из лап похоти. Он замер, сатанист под рясой тоже. Не зная как поступить, блондин еле решился подать голос. - Да, Даниил, я здесь. - отозвался отец робким голосом, пытаясь прийти в себя после внезапного прерывания. Слова сына прозвучали так неожиданно и настойчиво, что мужчина испуганно замер на месте, не зная, как поступить в данной ситуации. Неожиданная встреча с возможным свидетелем его прелюбодеяния, вызвала у него непреодолимый страх и замешательство. Блондин сконцентрировал свой мутный взгляд на чем-то в углу комнаты, пытаясь прийти в себя. Все же, лучше не молчать, а то вдруг любопытный ребёнок решит заглянуть в комнату не получив ответа. Константин не сдержал смешка, когда его наконец-то отпустили. Московский бы возмутился, не будь он таким испуганным. Боялся он даже не того, что его мог увидеть родной сын в таком свете, а того, что даже при таких обстоятельствах его возбуждение не исчезало. Наоборот, оно становилось всё явнее, а внизу живота скопились горящие ощущения. -Папа, тебя всё ищут... Можно я войду? Константин совершенно не хотел терпеть и ждать пока священник договорит со своим ребёнком. Он тщательно смочил пальцы в своей слюне и подставил к влажному, сжавшемуся колечку мышц Михаила. Тот вздрогнул и сглотнул комок в горле, раздвигая ноги шире. Это приятно удивило Уралова, и довольно заурчав, грешник осторожно проник одним пальцем в отверстие священника, принимаясь посасывать яички, в целях расслабить взволнованного мужчину. - Нет, не стоит... Скажи, что мне не очень хорошо и я не смогу сегодня выступать. Осипшим голосом крикнул Миша, ощущая как горит всё его тело. Он тяжело задышал, прикрывая ладонью свой рот. -Ты заболел? Может я все-таки войду? Я могу принести тебе какое-нибудь лекарство. Послышался беспокойный голос Данила. Михаил тихо простонал, закидывая ногу на плече сатанисту, пытаясь построить нормальное предложение у себя в голове. -Не переживай, сынок, всё будет хорошо, просто мне нужно немного отдохнуть... Осипшим голосом ответил он, в тот же миг закусывая губу и выгинаясь, когда Константин нажал пальцем на его простату. Перед глазами встали звезды. Он совсем не дышал, стараясь не издавать лишних звуков. Его тело мелко вздрагивало , рука сама по себе опустилась на покрытую голову Кости, чтобы придержаться за неё. Пшеничные волосы растрепались, в уголках синих глаз скопились слезы, он не мог сдержать рваного вздоха когда чужие губы вновь обхватили его член. - Костя, я сейчас упаду. Жалобно, тихо простонал священник. Янтарные глаза удивлённо расширились, внизу живота приятно потянуло когда сатанист услышал своё имя из уст возбуждённого партнёра. Он очень резко вынул пальцы и прекратил посасывать головку, мигом выбираясь из под рясы. Михаил в недоумении посмотрел на вылезшего из под одеяний мужчину и его сердце чуть не остановилось. По подбородку тяжело дышавшего ртом Константина спускались слюни, его алое лицо было заплаканное (видимо обычная реакция на внезапные грубые движения в горле), а янтарные глаза горели похотью. Сатанист мигом поднял за ноги Михаила, заваливая тело блондина на себя. Московский пискнул, цепляясь пальцами в спину любовника, когда тот резко встал и быстрым шагом, немного пошатываясь понёс его к старому алтарю. Священника повалили прямо перед изображением Иисуса, резко задирая ненужную ткань на молочном теле. Теперь янтарные глаза с восхищением осматривали то, чего не могли увидеть в темноте. Кожа Михаила была покрыта мурашками. Он, полуобнаженный,лежал на белом камне, смущаясь и краснея под пристальным взглядом сатаниста. Его пшеничные волосы растрепались, лицо раскраснелось. Голубые глаза смотрели куда-то в сторону, не в силах побороть смущение. Константин не смог сдержать восторженного вздоха, увидев такую красоту. Сердце забилось чаще и внутренний демон как-будто отступил, позволяя занять своё место чему-то другому. Уралов не мог объяснить свои эмоции, но что-то в голове явно щелкнуло. Михаил всегда казался ему привлекательным, но сейчас, в этот момент, он словно преобразился, став еще более привлекательным и загадочным. Красные коленки свелись между собой, закрывая вид на плоды трудов Константина. В целом, Уралова сейчас интересовало не чужое возбуждение, а красивые, алые, мягкие, влажные губы; румянец, что отражает смущение священника и его пошлый, но очень невинный вид. - Михаил, ты... Прекрасен. Константин не сдержал этих слов. Тело под ним отзывчиво задрожало и Московский наконец-то смог посмотреть в янтарные глаза грешника. Прошлое, будущее, все исчезло, и в этот момент были только они двое, затерянные в собственном мире. Михаил улыбнулся, его глаза сверкали нежностью и чем-то еще, что Константин не мог определить. Он почувствовал, как сердце его забилось сильнее, словно хотело выбраться из груди и объять этот момент навсегда. -Спасибо... Прозвучал ответ Михаила, его голос был очень тихим, потому-что он подозревал, что сын остался караулить с наружи. Они так и замерли смотря друг на друга. Московский медленно раздвинул свои ноги, вновь отводя взгляд в сторону не сумев бороться с поглощающим стыдом. Константин ощутил как его внутренний демон вновь пробуждается, цепляясь взглядом за чужое возбуждение. И всё же, они ведь в какой-то степени враги. Отогнав странное навождение, Уралов ощутил как воздух вновь начал наколяться. Он страстно припал к мягким губам священника и начал безжалостно терзать их. До его ушей доносились приятные звуки, положительно отзывающегося Московского. Их поцелуй становился все более страстным, и Уралов почувствовал, как его руки начали скользить по телу Михаила. Он прижал партнёра к себе еще крепче, словно хотел его поглотить целиком. Священник ощущал как с каждым стоном, с каждой реакцией своего тела на прикосновения сатаниста он становится всё дальше от Бога. Но почему-то это его не огорчило. Это мерзко, и он потом расскается. И будет плакать и молить о прощении, но сейчас он готов отдать всего себя в лапы прелюбодеяния. Константин отстранился от сладких уст,и,спустившись, припал к оголенному животу. Влажным языком он очертил пупок Михаила, слыша каким ещё более частым становится его дыхание. Руки зарылись в цветные волосы, и Уралов поднимался всё выше, вылизывая желанное тело. Он лизнул розовый, торчащий сосок партнёра, и улыбнулся, когда услышал бурную реакцию на это действие. Его хитрые глаза столкнулись с помутневшими очами блондина. -Так вот где ваше слабое местечко, святой отец. Хриплым голосом прошептал он, подбирая ногу Миши под колено и располагая её на алтаре. - Значит вам нравится когда этот грешник ласкает вас здесь, ведь так? Пальцем другой руки он поглаживает другой сосок, внимая ещё одному тихому стону. Москтвский закрыл лицо ладонью и вновь отвернулся, но ноги всё же расставил пошире и кивнул. Константин на это довольно заурчал, погладив мужчину по коленке. - Отец, а ведь я грешен с ног до головы... Начал свою речь Уралов, замечая недоумение в синих глазах. Он довольно улыбнулся, продолжая говорить, пока его рука продолжала ласкать грудь Михаила. - Я ведь возжелал мужчину, стал для вас камнем преткновения. Он переместил руку с колена на низ живота тяжело дышавшего батюшки. -Я грешил в уме своём, прелюбодействовал, представлял как вы стонете в моих руках. По телу Михаила пробежал табун мурашек, пока он внимал чужим словам. Член призывно дёрнулся, тело, на ласку и голос отзывалось естественным образом. - И самое главное, я последовал за дьяволом. Напомнил ему невзначай Уралов, видя как от похоти мозг Московского уже отказывался функционировать. На лице сатаниста появилась довольная улыбка. - И я даже не раскаялся в этом, а вы уже в моих руках, хотя и говорили, что ни за что не согрешите со мной. На это Михаил простонал, выгинаясь. Ещё чуть-чуть и он станет умолять о том, чтобы Костя не медлил - этого грешник и добивается. Рука с живота наконец-то обхватывает чужой член и слышится всхлип Миши, пытающегося толкаться в руку. Константин на это болтает головой и поднимается к лицу Михаила, только чтобы выдохнуть ему в ухо один вопрос. - Неужели вы такая блядь, отец? Так сильно желайте члена другого мужчины, что вам плевать на то, кем он является? В момент как он начинает говорить, рука делает резкие и грубые движения, на которые Московский отзывается стонами и подмахиванием бёдер. От таких слов о себе, Михаил кончает, даже не успев осознать смысл сказанного. -Пожалуйста... Вырывается из уст расслабленного священника волшебное слово, сопровождаемое всхлипом. Уралов действительно пораженно смотрит на свою руку и на лицо партнёра. Дрожащей рукой, батюшка нежно берёт за запястье руку Кости, что расположилась у него на груди, и только сейчас сатанист слышит чужой стук сердца. Михаил подносит её к своему рту и обхватывает губами два пальца мужчины, начиная их посасывать. Теперь грешник слышит уже свой стук сердца. Демон в груди довольно рокочет, а странные чувства вновь вылезают из глубин его души. Он вновь старается их подавить, резко надавливая на язык блондина. Михаил стонет и Костя ощущает, что тот начинает вновь возбуждаться. Оскал сам расцветает на его лице. - Вы действительно блядь. Как же так, батюшка, неужели вам совсем не стыдно? И о чем же вы меня так настойчиво просите? Фалишиво-ласковым тоном произносит бес во плоти и собирая слюну, выдергивает руку из чужих пальцев, грубо толкая батюшку на спину. Рука с члена перемещается на горло, пачкая рясу и шею в сперме. Михаил только призывно стонет, выгибается, пошло глядит из под ресниц и плачет. От осознания последнего Константина всего передёргивает и он уже не улыбается, а напряжённо вглядывается в чужое лицо. В конце концов, Московский произносит. -Стыдно, очень стыдно. Я презираю себя, но хочу тебя. Я хочу ощутить твоё тепло, Костя, прошу... Он всхлипывает и сатанист не выдерживает. Уралов внезапно отстраняется, отворачиваясь. Это явно не то, чего он ожидал и хотел услышать. Константин был банально не готов к такому ответу и реакцией своего сердца. Оно всё сжалось и мужчина ощутил как возбуждение резко пропало, оставив после себя неприятный осадок. Миша недоуменно наблюдал за поникшим сатанистом, не понимая, где он поступил неверно. Уралову уже не хотелось ничего продолжать, внезапно очнувшаяся совесть не хотела ему позволять заняться сексом с священником. Он резко снял с себя плащ и кинул его в руки дрожащего блондина. Прежде чем тот задал вопрос, Костя просто сказал: - Накинь на себя, нечего в таком виде ходить перед Богом.