По сути начало

Сидя в чужом плаще, на коленях перед алтарём, Михаил слёзно молил Бога о прощении, но не ощущал даже малейшего проявления совести. Он заметил, что уже несколько месяцев, начиная с первого спора с Константином, выполняет свою работу для галочки. Священник даже не боялся грешить, и это его пугало. Не вызывая разочарования в себе или гнева к своим эмоциям, а просто пугало, что с каждым днём он становится всё больше похожим на своих коллег. На грязных лицемеров, лжецов, извращенцев, мелочных и жестоких людей, на тех, кого Бог не приемлет в своём доме. Губы блондина сжались в тонкую полоску, он не желал вспоминать о руках сатаниста в момент молитвы, или о его прикосновениях к телу, но мозг его не слушался. Из глубины души Михаил испытывал отвращение к самому себе. Он понимал, что его поступки противоречат всему, во что он верил и чему посвятил свою жизнь. Но страх, страх перед потерей статуса, уважения прихожан, страх перед осуждением окружающих был сильнее. Он ощущал себя пленником своих собственных страхов и слабостей.Михаил вздохнул тяжело и поднялся с колен. В его груди бушевали разные чувства: отчаяние, стыд, ненависть к самому себе. Он понимал, что так продолжать нельзя. Но что делать? Как выбраться из этой ловушки, в которую он сам себя запутал? Священник вышел из церкви и направился к реке, где обычно находил утешение и покой. Вода плескалась о берег, создавая монотонный шум, который успокаивал Михаила. Он сел на скамью и уставился в даль. В его голове крутились мысли о том, как вернуться на путь истинный, как исправить свои ошибки. Ничего дельного в голову не приходило. Сердце мучительно царапали кошки, когда Московский осознал, что не так уж сильно он хочет исправиться. Наконец-то ему стало стыдно перед Богом. За то, что позволил другому мужчине совершать с его телом всё чего ему вздумается, хотя и был шанс сбежать, прогнать, уйти от блуда - Константин не заставлял его соглашаться. Михаил действительно пошёл на этот шаг сознательно и самостоятельно. Единственный выход искупить свою вину в данной ситуации, это уйти из церкви, сознаться во всём своим коллегам и получить наказание. Бог и так всё видит, всё знает и слышит. Блондин сидел с опущенной головой и мало чего замечал будучи полностью в своих мыслях. Его не отвлёк даже хруст веток по близости. Мужчина корил себя за своё поведение не обращая внимания ни на что вокруг. Он старался искренне раскаяться, но выходило только сильнее в себе разочароваться. Из раздумий его вывел звук шагов за спиной. Вздрогнув, Михаил обернулся. Он увидел человека в потрепанной одежде, с изорванными ботинками и голодным взглядом. Это был бездомный, которого он уже несколько раз видел в этом районе.Бездомный подошел к Михаилу и спросил о милостыне. Сначала священник хотел отмахнуться, но взгляд бездомного заставил его задуматься. Разве он может так поступить с нуждающимся? Его сердце как-то странно ухнуло, в голубых глазах появилось тепло. Он оставил свои проблемы на потом, желая сейчас помочь тому, кто находится рядом с ним. В глазах бездомного замелькала искра надежды, когда Михаил вытащил кошелек и передал ему несколько купюр. Внезапно, нищий пал на колени и зарыдал, Михаил прибыл в шок и легкую панику, не зная, как поступить в этой ситуации. Он был не готов к такому откровению бедняка, и его собственные проблемы казались ничтожными по сравнению с тем, что переживал этот человек. - Простите меня, отец, - пробормотал бездомный, вытирая слезы. - Я не могу поверить, что кто-то еще может проявить милосердие ко мне после всего, что я пережил. Благодарю вас за вашу доброту. Михаил молча смотрел на нищего, в его груди кипела горечь и стыд. Он понимал, что благодарность этого человека была искренней, чем все похвалы и уважение прихожан, которые он получал ранее. Как же горько было осознавать, что он не заслуживал этого. Как он мог принять благодарность нищего, если он согрешил против Бога, безразлично отнесясь к его наставлениям? Сердце сильно сжалось, он еле проглотил образовавшийся ком в горле и прикрыл глаза, стараясь не выдавать свои эмоции. - Поднимись, сын мой. Ты не должен падать ниц передо мною, я ведь простой слуга. И всё же, дрожь в голосе сдержать он не мог. Как и произнести свою фразу громко и без боли в груди. Он не имел право называться слугой Бога, после всего, что он сделал. Бездомный вздрогнул, заслышав в голосе батюшки печаль. Внимательный взгляд пал на белое лицо Михаила, зацепился за наполненные грустью голубые глаза и как только Московский посмотрел прямо в лицо нищего, тот пал ещё ближе к Земле. - Батюшка, я ниже вас. Я даже для Бога никто, потому позвольте мне проявить так к вам свою признательность! Мне нечем вам отплатить, святой отец, потому дайте мне шанс сделать что-то хорошее для вас ! - Прежде чем Михаил успел что-то сказать, оборванец сел на колени и протянул руки в сторону блондина. Подмечая вопрошающий взгляд Московского, бездомный странно улыбнулся. - Поделитесь горем батюшка, и я вас от него излечу! Мой повелитель готов принять вас, так же как и вашего возлюбленного. От этих слов Михаил резко поднялся с места. Он ощутил, как по затылку пробежало стадо мурашек, и внезапно стало до ужаса холодно, когда он осознал, кто перед ним. Это ведь он... Тот самый юноша, который часто ходил вместе с Ураловым к памятникам и колдовал под полной луной. Чёрные глаза безумно взирали снизу вверх на испуганного блондина, а улыбка становилась всё шире. Голос, сначала жалобный и преисполненный благодарностью, превратился в заискивающий и насмешливый. - Вам ведь некуда идти, батенька, так почему бы не присоединиться к тому, кому плевать хотелось на ваши грехи? Михаил не стал отвечать ровно как и стоять столбом. Он рванул вперед , огибая брюнета, стараясь поскорее скрыться в доме Божьем. Но не успел он и 10 шагов пробежать от реки, как его повалили на земь за щиколотки. Священник зашипел от боли. Он ободрал руки при падении и сильно ударился лбом о камень. Страх сковал сердце когда человек рядом с ним хмыкнул и подтянул ближе к себе. - Да уж, Михаил, а я ведь думал, что вы нормальный. Не мне конечно что-то говорить, но спать с мужчинами - мерзко. Да ещё и в доме своего Господа. - Блондин ощутил спиной как чёрные глаза презрительно осматривают его лежащее тело - Не слишком ли лицемерно с вашей стороны , после всего этого, называть себя его слугой? Мужеложство и прелюбодеяние, разве не одни из главных грехов? Тонкие пальцы начали постукивать по чужой щиколотке, заставив Михаила вновь дёрнуться в попытке сбежать от нежелательных прикосновений. Почему-то его тело было слишком слабым. Возможно, на это повлиял страх, а возможно - разбитый лоб, по которому сейчас струилась кровь. Или всему виной открывшиеся воспоминания из детства? Брюнет странно засмеялся, наблюдая, как блондин дрожит и сильно жмурится, пытаясь найти спасение в темноте. "Бездомный" понимал, что чужая паника растёт, и поэтому отпустил ногу страдальца. Всё же, он не пришёл для того, чтобы пугать кого-то, а просто проверить. Что именно? Он сам не знает. Просто появилась какая-то странная мысль в голове, что нужно проведать батюшку и притвориться нищим в очередной раз. Он уже давно так за ним наблюдал, от того и знает, что его другу сердечному этот священничек приятен не только как человек, а возможно даже как нечто большее. Уралов постоянно бегал за Московским как маленький мальчик за девочкой. "Дергал его за косички", подшучивая над моральными устоями и каким-то священными принципами. Некромант не разбирался в этом, ему в целом плевать было на такое. Но от беспокойства за друга, тот за ними следил. Чёрные глаза невольно заприметили знакомый плащ на лежащем человеке. Они удивлённо расширились, и из уст вырвался одобряющий смешок. - Ты его не выкинул, а сохранил. Да ещё и надел на себя! Это так мило, Косте понравится. Резко ставший добродушным голос "бездомного" заставил Мишу напрячься сильнее. Он не спешил уже бежать, хотя все пути были открыты. - Кто ты... каково твоё имя? В конце концов, осипшим голосом спросил блондин, медленно переворачиваясь на спину. Брюнет уже было хотел ответить в весёлой манере, но внезапно испуганно замер, смотря на стекающую кровь по лицу батюшки. - Ух блять, погоди ка, святой отец, сейчас. - Внезапно он принялся рыться в своём плаще, что-то выискивая. Московский предпочёл молча наблюдать за действиями ещё одного сатаниста, хотя страх заполнил его грудную клетку ещё больше. Он ищет нож? Михаилу стало очень дурно, от страха начало подташнивать, а в ушах поднялся звон и теперь он едва ли мог встать и побежать если бы даже захотел. - Я Юрка, Юра Татищев. Раньше к вам в церковь ходил, а там меня ваши друзья выпороли, не помните? - С насмешкой произнёс, так называемый, Юрка, наконец-то что-то вытаскивая из кармана. Голубые глаза удивлённо распахнулись. - Но ведь на территории церкви нельзя никого избивать! Да... Да это вообще запрещено. - Он резко сел, тут же падая от резкого звона в голове. Мужчина мучительно взвыл, а Татищев нервно к нему подскочил, судорожно пытаясь что-то открыть, тихо матерясь. - Не бойся, батюшка, на дворе ведь выпороли, прилюдно. Разве тебя не было там и не ты им приказал? - Вопросительно произнёс брюнет, прикасаясь маслеными пальцами к ране на чужом лбу. Юрий старался как можно более аккуратно обработать глубокий порез под громкое шипение блондина. Резко стало очень тихо. Юра был очень сосредоточен на помощи священнику, а Миша пытался понять когда такое могло произойти. Отчего-то он решил, что Татищев ему не лжет, хотя Мтхаил и не был уверен в правдивости. В чем он точно был уверен, так это в том, что такого он не мог приказать сделать. Каким бы для омерзения грешным он ни был, исчезает кого-то кнутом он бы не позволил. Его прошлое бы не позволило. Мужчина невольно вздрогнул из-за воспоминаний, и Татищев воспринял это как рефлекс от полученной боли. Он сильно нахмурился. - Простите пожалуйста, батюшка, но вам нужно потерпеть. Моя вина в том что вы ранились так сильно, поэтому дайте мне её искупить. Да и вообще, за мной должок. - Юрий продолжил обрабатывать рану Михаила ещё более осторожно чем до этого. Теперь он придерживал блондина что бы тот не дёргался от прикосновений. - Я никогда никому такого не приказывал. Спокойным голосом произнёс Михаил. От этих слов рука Юрия замерла и он удивлённо посмотрел в чужие глаза. Те, хоть и испуганно, но твёрдо смотрели прямо в его тёмные омуты. Растерянно заморгав, Татищев присвистнул. - Так значит они вас и не спрашивали... Сказал некромант себе под нос, что-то для себя отмечая. Миша промолчал, хотя на душе стало неприятно. Почему ему никто не рассказал об этом случае, не спросил совета, и почему вообще нарушили правила? Какая же это любовь к ближнему, если человека розгами бьют? Рана перестала болеть, но голова продолжала гудеть от большого количества мыслей, настойчиво пробирающихся в его мозг. Значит ли это непослушание то, что против него собираются пойти дорогие ему люди? - Эй, блондиночка, ау,- Татищев активно щёлкал перед его лицом пальцами, чему-то ухмыляясь. Михаил проморгался и сконцентрировался на дружелюбном некроманте. - Принцесса, так ты поделишься своими мыслями со мной? Спросил улыбчивый Татищев и склонился над лежащим мужчиной. Священник нахмурился. -Нечего тебе о таком знать, сын мой. - Тяжело вздохнув ответил блондин, после чего в который раз вздрогнул и приподнял голову, услышав звонкий смех собеседника. - Сын? Да вы батюшка, сатанисткий какой-то. Я то не Божий сын, чтоб ещё и вашим быть. - С насмешкой произнёс он, внимательно наблюдая за поникшим Михаилом. В следующую секунду глада Юрия удивлённо расширились. - Все мы дети Божие, даже если от него отрекаемся. Всех он нас любит, если в грехах каимся и если стараемся послушными быть. - Спокойно ответил Московский, улыбаясь в ответ. - Так что, ты в любой момент можешь ступить на путь света. - Господи... Ты меня в какую-то секту зазываешь что-ли... - Насупившись сказал Юрий. - Это ещё более жутко чем те проповеди Сатаны, которые мне Костян зачитывает. Вы какие-то помешанные. Брюнет отодвинулся подальше, фыркая и закатывая глаза. На это Миша только хмыкнул и приподнялся на локтях, чтобы лучше рассмотреть человека рядом с собой. Как оказалось, Юрий совсем не тощий, каким его видел Михаил из далека и в той оборванской накидке. Это можно было понять ещё и по сильной хватке, но почему-то Московский заприметил это лишь когда увидел крепкие плечи, шею и острые скулы. Под чёрными глазами красовались такие же синяки, а волосы, что спадали на плечи, были достаточно грязными. Видимо, все-таки он действительно бездомный. Священник поджал губы и почему-то ощутил сильную вину перед этим человеком. "Что если... Церковь когда-то и была его домом? " Пронеслась мрачная мысль в голове и стало ещё более ужасно на душе. Как он мог пропустить такое грубое нарушение правил мимо глаз? Когда это вообще было? - Господи, ты что, только и умеешь, что загоняться хер знает из-за чего? Расслабься, Мишаня. Тебя не успели выебать и хорошо. Да, Костян конечно успел сделать отсос прямо перед твоими иконками, но ведь вы не продолжили свои гейские игрища. - Начал утешать в своей манере некромант, падая в мягкую траву. Если бы Миша пил, он бы подавился. Но сейчас он ощущал, что ещё чуть-чуть и он воспламенеет от стыда. Его лицо и шея покрылись пунцовыми пятнами, рот слишком широко раскрылся, а глаза были готовы выпасть из орбит. Мужчина очень быстро отполз от довольного Юрия и недовольно смотрел в его сторону. - Окстись! Ты зачем подглядывал? - рявкнул Миша, чувствуя, как его голос дрожит от негодования. Юрий лукаво улыбнулся и сказал: - Ну как же я мог не посмотреть на такую превосходную картину? Затем он перевернулся на бок и с удовольствием рассматривал красное лицо Михаила. В голове невольно пронеслась мысль о хорошем вкусе Константина, которого привлек этот очаровательный священник. Правда, Михаил вёл себя странно. Он постоянно нервничал и смущался... Юрий помнил его совсем другим. Раньше Михаил был холоден, довольно резок, но не груб. Красивый, статный, умный и целеустремлённый. Однако в какой-то момент всё изменилось. Юре было 12 лет, когда Михаила отстранили от дворянских дел, и тот ушёл в монастырь. Прошло 8 лет, и теперь у брюнета появилось ощущение, что что-то явно странное происходит. Ну, как минимум тот внимательный мужчина из прошлого не мог забыть одного из своих учеников, с которым сидел день и ночь только чтобы научить писать. Юрий Татищев задумался. А помнит ли Михаил вообще о своём прошлом? Стало как-то жутко. Почему он вообще пошёл в монастырь? Да, Михаил Юрьевич всегда верил в Бога и был предан ему, но не настолько. Сейчас перед ним сидел и дрожал самый настоящий религиозный фанатик, а не знать, что всегда стремилась стать лучше. Разве мог человек, мечтающий о власти так просто оставить свои мечты? Миша отвернулся, чтобы скрыть свою румянцеватость. Ему было стыдно признаться, что он действительно волновался перед Юрием. Он всегда считал, что священники должны быть недоступны и неприступны, но вот перед этим некромантом он чувствовал себя уязвимым. Он попытался найти что-то оскорбительное для ответа, но слова застряли в горле. В конце концов он просто молча отвернулся и попытался успокоить своё сердце. Тёмные глаза Юрия внимательно наблюдали за каждым действием блондина, подмечая странные и новые детали. Раньше, Юрий точно помнил, у Михаила не было никакого странного, родимого пятна на руке. Глаза шокированно уставились на него, и, не сказав ни слова, Татищев подскочил к своему учителю. Сердце его бешено колотилось, и он чувствовал смесь из удивления, страха и недоверия. Московский отскочил от некроманта, спрятав руку за спину. Он насупился и испуганно отполз ещё дальше. Татищев угрожающе посмотрел ему в глаза, не сдвинувшись с места. -Дай руку, живо,- твёрдо потребовал он. Михаил хмыкнул, сжав свою меченную руку другой рукой. -Ага, как же... Там ведь Божий знак, кто знает, чего твоя тёмная душа с ним желает сотворить. Это был явный отказ, вызывающий еще больше подозрений. Юрий удивленно и напряженно спросил. -Божий знак? Что это? Михаил уставился на него как на дурочка и легко засмеялся. -Ходил в церковь и не знаешь банальных вещей? Это знак, отмечающий последователей господа, - гордо заявил Михаил, вскинув подбородок к верху. Юрий помрачнел. Разве существуют такие знаки? Его сердце бешено колотилось, и он чувствовал, что что-то не так. Татищев хотел спросить у него когда эта странная метка появилась, но их странный диалог прервали. Знакомый голос заставил вздрогнуть. - Юра, что происходит? Юрий развернулся и поднял голову, встречаясь тёмными омутами с янтарными глазами. - Костя... Я твоего суженого лечил, ты видел его руку?