Комната

      Сулин порой слышала их в темноте.       Обрывки неясных мыслей, когда-то принадлежавших людям, — безымянным жертвам Дориана, которых заперли глубоко внизу в той комнате и оставили умирать медленной и жестокой смертью, чтобы он смог жить вечно. Дориана, конечно же, здесь уже давно не было, а камера под землей, где он питался чужими душами, тоже исчезла. Мгновенный сильный взрыв, устроенный благодаря бомбам, любезно предоставленным Дейной, положил конец любому соблазну. Больше нельзя будет пользоваться этой комнатой и продлевать себе жизнь с помощью смерти. Никогда.       Непохоже, впрочем, что эти юные незваные гости — смышленая неистовая Дейна и невероятно обаятельный Таррант, с лица которого не сходила улыбка, — поддались искушению. То же можно было сказать и о Виле Рестале, который из вора превратился в мятежника, а потом и героя: его вечно приходилось уговаривать взяться за очередное дело, и это было почти смешно. Возможно, он и хотел бы жить вечно, но ему никогда не хватит смелости, чтобы пойти на это.       А что же можно сказать о последнем члене их группы?..       Этот человек с темными глазами и тонкими губами, резким голосом и льдом в душе, покрытом трещинами, был врагом не только Федерации, но и практически всего мира. Его звали Керр Эйвон…       Сулин казалось, что преданные товарищи Эйвона совершенно не были готовы доверить ему такое соблазнительное зло, как бессмертие; даже ей они верили чуть больше. Что ж, если они не готовы были положиться на него, она уж тем более этого делать не станет.       Комната исчезла в оглушительном грохоте, вызванном плазменной взрывчаткой и рушащимися камнями. Сулин улыбнулась и кивнула, заняв место среди тех, с кем она недавно познакомилась, и, так же как и они, почти смогла убедить себя, что совсем не испытывает странного пугающего чувства, манящего ее туда, в место прямо под их спальнями.       И все же, когда ей не спалось, Сулин лежала, широко раскрыв глаза, и думала, что чувствовал Дориан, когда вытягивал жизнь из обезображенных и измученных пленников, которые оставались в этой комнате, не в силах умереть до конца.       Осколки в глубине ее разума — это все, что теперь осталось от этих мертвецов. Сулин могла себе их представить, а если постараться, и услышать, как они царапают пол и всхлипывают, по-прежнему оставаясь взаперти в темноте. И Сулин задавалась вопросом, могла бы она… стала бы… поступила бы в конце концов так же, как и Дориан, используя комнату и других людей для того, чтобы жить вечно.       И было бы ей от этого хорошо?