от Оды к Дазаю

взять в руки ручку и сесть за дубовый стол — проще простого, но мною одним искомо; я хочу биться не пулей, а чистым словом; впрочем, ведь даже без этого я не зол. тот, кто смеется, и тот, кто любить не смеет, — прячет свой взгляд, которого нет грустнее; друг мой, сними эту петлю с шеи. знаю, не лечится этот скол. легче не станет, но, может, немного позже ты прекратишь себя бить, колотить до дрожи; знаешь, живым для меня дороже был ты и будешь, иди вперед, как и шел. знаю, мой друг, что шаг равносилен бою, но я оставлю тебя, — ты не пойдешь за мною, как бы не мучался ты, не кричал «постой!», но над головой моей светится ореол. я насыщён этой глупой и горькой фальшью: я не откину уже пистолет подальше, я не сбегу и не стану хоть малость старше; мне забивает противник последний гол. если стрелять — то не словом, а только пулей, и говорить, хотя жизнь уж во мне не будет теплиться; я лишь прошу, не живи впустую… я замолчал — подо мной провалился пол.