Глава 2. Бесполезный солдат.

И две тысячи лет — война, война без особых причин. Война — дело молодых, лекарство против морщин.

© Виктор Цой «Звезда по имени Солнце».

«Если эти твари ворвутся в город, трагедия пятилетней давности может повториться.

Мы обязаны дать отпор титанам здесь: у ворот».

      Надрывно ревел колокол, подгоняемый дрожащей рукой.       В суматохе мыслей, размножающихся, подобно вирусу, поразившему организм, Ника с солдатом Гарнизона подгоняла очередную пушку к остаткам ворот. Немного замешкавшись, она замерла, наблюдая, как нынешние сослуживцы закрывали дыру сеткой, больше похожей на паутинку, готовую рассыпаться от малейшего прикосновения.       Разбитые ворота обрубками свисающих обломков тянулись к горожанам. Сквозь зияющий пролом сочилось хрустальное небо, вымазанное в порохе не прекращающих оглушительную канонаду пушек.       Ледяное дыхание ветра на затылке заставило Нику поёжиться и сильнее вжать голову в плечи. Вокруг суетились солдаты, бурной деятельностью заглушая бьющие под дых мысли. Воздух дрожал от нарастающего напряжения. В каждом движении, слове, взгляде читался всеми силами притупляемый страх, мурашками бегающий по телу и затягивающий тугим узлом прилипший к спине живот.       Мысли с бешеной скоростью сменяли друг друга, кружились вокруг осознания происходящего, словно мотыльки вокруг огня, заживо пожирающего их.       — Кравц.       В затихающем лае пушек всё громче и отчётливее Ника слышала протяжные стоны и крики один за другим умирающих на передовой солдат.       — Кравц!       Ника вздрогнула то ли от очередного визга артиллерии, то ли от крепкой хватки на плече.       — Соберись! — капитан Кардус встряхнул подчинённую. — Ты нужна мне с правого фланга. Будешь отвечать за снаряды.       — Есть!       Надрывно отозвалась она, кромсая Рея беспокойным взглядом. Он тяжело выдохнул, крепче сжимая дрожащее плечо. У него попросту не было времени успокаивать всех и каждого: отряду на передовой оборону долго не продержать, а его солдаты абсолютно не готовы перенять эстафету боя.       Заметив замешательство капитана, ивой сгорбившегося над ней, Ника крепче сжала кулаки.       — Будем жить, — её искусанные губы дрогнули в отчаянной улыбке, которая напоминала отважный лучик, что вновь и вновь пробивался сквозь тучи.       Бесформенная тень расползалась по лицу капитана вместе с приближающимся грохотом. Мир остановился на широко раскрытых глазах. В замершее мгновение мимо них промчался титан, нелепо размахивая непропорционально длинными руками и остатками беззащитной сетки на пузатом теле.       В зависшей тишине Ника отчётливо слышала, как сжалось сердце, перепуганной птахой забившись в угол костяной клетки. Сама она вся одеревенела, не моргая, уставившись на капитана.       — Догнать!       Пронзительный приказ Кардуса тут же отрезвил застывших солдат, и трое справа бросились в погоню за прорвавшим оборону титаном. Остальные муравьями замельтешили вокруг. Воздух вновь пронзил истошный крик пушек.       Плотоядной волной титаны хлынули внутрь, бесследно проглатывая снаряды, как река, спокойно принимающая летящие камни, лишь немного покрываясь рябью.       Рей бросился на передовую, по пути раздавая приказы и пытаясь хоть как-то сориентировать подчинённых. К канонаде артиллерии прибавился свист устройства пространственного маневрирования и лязг мечей.       Неразумных тварей, попавших в смертельные объятья рвов, добивали несколько солдат во главе с Кардусом. Титанов, подбитых снарядами, но продолжающих ползти в город, командной работой задерживали две группы по трое-четверо солдат.       Однако титанов прибывало слишком много. Слишком быстро.       Каждый душераздирающий крик, каждый хруст костей разрядом тока отбивался в трясущемся теле Ники, буквально вросшей в землю. Каждая упущенная секунда хлёсткой пощёчиной горела на бледных щеках.       Окровавленная линия обороны слишком быстро оказалась прорвана и уходила всё глубже в город. Незваные «гости» бесчинствовали, расправляясь с хозяевами, словно с надоевшими букашками, выстилая себе кроваво-красную дорожку.       Низкорослый тонкий титан с уродливо впалым животом протянул длинную руку к Нике, неестественно криво улыбаясь, будто искренне радуясь человеческому деликатесу.       Секунды растянулись в мучительную вечность.       Не сводя глаз, Ника наблюдала, как весь мир, вся её короткая никчёмная жизнь сошлись в застывшей улыбке титана. Словно заворожённая, она не сдвинулась с места, полностью принимая свою участь. Последние полгода подарили ей небывалые воспоминания и надежду на, возможно, лучший исход, но именно так — в пасте у титана — должна закончиться её история.       Наказание, немного поплутав, нашло виновную.       — Не стой столбом!       Звериный крик ударил под дых.       Прицепившись гарпуном в плечо титану, солдат перехватил мечи для смертельного удара, сделал разворот в воздухе и промахнулся, разрезав плоть между лопаток.       За некоторые ошибки приходится платить жизнью.       Титан потянул за трос, и парня по инерции понесло вниз, неплохо приложив о землю.       Ника кинулась вперёд.       Одним движением отрезав часть гигантской руки и вместе с ней трос, она подхватила солдата под руки, волоком оттаскивая ближе к уцелевшей артиллерии и гарпунным установкам.       Разбивая колени о брусчатку, Ника мгновенно приступила к оказанию первой помощи, ритмично надавливая сплетёнными ладонями на грудь и периодически прерываясь на искусственное дыхание. Она постоянно сбивалась со счёта, но упорно продолжала сражаться за жизнь сослуживца.       — Живи, живи, живи!       Моля несуществующих богов, Ника с надеждой припала ухом к груди.       Тишина.       В стеклянных глазах пряталось небо. Необъятный самобытный мир, который словно пламя свечи погасила… Кто?       Богиня? Судьба? Случайность?

      «Это ты во всём виновата!»

      Навсегда замолчавшие бледные губы, казалось, кривились и набатом повторяли: «Это твоя вина!», заглушая предсмертный вой пушки.       Трясущиеся ладони, покрытые чужой кровью, нещадно горели, а сжатое в тиски сердце давилось кровью, разливая по телу парализующий яд. Ника чувствовала, как от ног всё выше поднималась липкая тягучая жижа болота, из которой она даже не пыталась выбраться уже больше года.       Если бы она только могла всё изменить, исправить, спасти хоть кого-нибудь, то непременно сделала бы это, отдав абсолютно любую плату. Лишь бы не чувствовать, как медленно гниёт изнутри, пожираемая трясиной.       «Какого чёрта ты натворила? Ты же убила его! Это только твоя вина!» — слова удавкой стягивали горло, отчего остатки воздуха насквозь разъедали грудь.       Плечо обожгла слишком горячая ладонь.       Ника зайцем отскочила в сторону, приложившись спиной о брусчатку.       — Бежим, дура!       Рей схватил ничего не понимающую девушку за руку, рывком поднимая на онемевшие ноги, и потащил за собой в город.       За спиной оставались разбитый в щепки мост и заполняющиеся рвы, обезображенные тела сослуживцев и обездвиженные раненые, отчаянно молящие о пощаде и помощи, но оставленные для приманки прибывающих титанов, чтобы выиграть время.       Время для побега.

***

      Дома слева интуитивно казались ближе. Рей мчался со всех ног, насколько это позволяла безвольно тащимая им подчинённая. Но сколько бы они ни бежали, пытаясь сократить расстояние, — спасительный ряд домов оставался недостижимой целью, маячащей где-то на горизонте.       Правое плечо нещадно горело. От боли немела рука, и он едва ли мог пошевелить пальцами. Стиснув зубы, Рей бегло осматривал замелькавшие в приятной близости, но ещё такие далёкие дома, походившие на мираж в знойном пшеничном поле. Он готов был искренне начать молиться богиням, которых всегда высмеивал, лишь бы хватило времени, разменянного на жизни оставленных подчинённых.       Рей мечтал о чёртовой мимолётной передышке, но чётко осознавал, что если сейчас, хоть на мгновение, остановится — больше не сдвинется. Машинально перебирая ногами, он гарпунами цеплялся за каждую разумную мысль.       Обдумать, и правда, стоило многое, но, в первую очередь, нужно было решить, что делать дальше: газа в баллонах осталось предательски мало, рабочих лезвий — от силы пара штук.       Громко выругавшись, Рей резко свернул в переулок. Дёрнул первую попавшуюся дверь, и она, неприятно скрипнув, поддалась. Одним последним рывком он затащил подчинённую, захлопнул дверь и съехал по ней на пол. Ноги отказались слушаться.       Кравц по инерции отнесло немного вперёд. Она грузно упала на колени и, на беглый взгляд, разодрала ладони о деревянный пол. Рей слышал, как она рвано хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и сам никак не мог отдышаться. Каждый жадный глоток воздуха колол и, казалось, разрывал лёгкие.       Но отдыхать было некогда: они в безопасности, но ещё не спасены.       Рей прокручивал в голове идеи отступления. Не было ни одной без повторного столкновения с титанами, и чем дольше они здесь отсиживались, тем больше титанов становилось в городе. Замкнутый круг. Он тяжело привалился головой к двери и на мгновение зажмурился.       Как же хотелось жить.       Перед глазами всплыла добродушная улыбка хорошенькой официантки Эйвери из местного бара, и Рей поклялся себе, что как только выберется, то непременно пригласит её куда-нибудь сходить. В груди волнами разлилось приятное тепло.       Рей устало выдохнул и перевёл взгляд на безвольно болтающуюся руку. Попытался сжать пальцы — плечо пронзила адская боль, вышибая искры из глаз.       — Блядь, — прошипел он.       Единственный шанс на спасение — добраться до штаба раньше титанов, пополнить запасы газа и отступать за внутреннюю стену. Солдат из него уже так себе: он едва ли сможет передвигаться на УПМ.       В отличие от Кравц, которую стоило передать в какой-нибудь отряд и вернуть на передовую после пополнения запасов в штабе. По беглому осмотру она не казалась раненой.       Кравц долго вглядывалась в свои ладони, как вдруг вздрогнула и второпях, рванными движениями, стала оттирать руки от засохшей крови о брюки и рубашку.       Рей непонимающе вытаращился на неё единственным зрячим глазом. Только сейчас он заметил, что в её снаряжении не хватало всего двух лезвий. Шестерёнки в голове скрипнули, пришли в движение, и он вдруг с ужасом осознал:       — Ты когда-нибудь сражалась с титанами?       Кравц отрицательно мотнула головой.       Из всех солдат на передовой Рей спас самого никчёмного и бесполезного. Об этом легко можно было догадаться с самого начала: её ведь не просто так бросили в Тросте.       Рей провёл ладонями по осунувшемуся лицу и обречённо выругался. Он спас её, не только потому что она оказалась ближе всех, но и чудом осталась целой. Всё это время он искренне надеялся, что не впустую бросил своих подчинённых и друзей умирать. Рей затыкал совесть единственной мыслью, что вытащил не просто солдата, а разведчика — ценную боевую единицу.       Облажался. Снова.       Перед ним сидела такая же бесполезная разведчица, как он — капитан.       Любой, даже раненый, солдат Гарнизона в разы ценнее этой девчонки!       Кравц вся дрожала, бормотала что-то бессвязное и всё ещё горячо оттирала с рук кровь его мёртвого подчинённого. Она казалась абсолютно невменяемой.       Рей грубо схватил Нику за грудки и хорошенько встряхнул.       — Эй! Слушай сюда, бесполезный кусок дерьма! Твоя жизнь не стоит ни одного брошенного солдата!       Боль, рвущая сердце на мелкие куски, вылилась на неё ядовитым потоком. Она оцепенела, боясь даже дышать, и ошалевшими глазами бегала по его напряжённому лицу.       — Но ты выживешь, чего бы тебе это не стоило! Ты обязана стать солдатом, равным по силе всем тем, кто там погиб! Они не должны умереть зазря!       Крепче сжимая ворот чужой рубашки, Рей чувствовал, как неведомая сила, словно бумагу, разрывает его грудную клетку и стискивает сердце, выжимая из него кровь, будто сок из спелого яблока.       Немое молчание неимоверно злило.       Рей уже было хотел отпихнуть от себя Кравц, как вдруг заметил в её глазах что-то до боли знакомое. Ника со всей силы ударила себя по щекам и глубоко выдохнула:       — Вы правы, капитан.