Часть 3

===== Глава III ===== Кто остался? * * * * * День сорок первый Когда Северус проснулся тем утром, у него был план. Это был не очень хорошо продуманный план, и, вероятно, опасный и безнадежно глупый вдобавок; но это был план, который, по мнению Северуса, означал, что это лучше, чем ничего не делать. И кроме того, как только все вопросы будут решены, а действия объяснены, Альбус, скорее не станет увольнять Северуса. Может быть. Во всяком случае, в целом Альбус был довольно снисходительной душой. Однако бесконечная череда оправданий, пронесшихся в его голове, пока Северус шел в Большой зал завтракать, никак не успокоила его нервы. Во всяком случае, он чувствовал себя более взволнованным, чем когда-либо — зубы стиснуты, а руки практически дрожали, когда он подошел к главному столу и налил себе чашку кофе. И даже если его уволили, какое это имело значение по большому счету? Так что ему пришлось бы устроиться на пару коммерческих пивоваренных фирм, производя массовое производство в течение нескольких лет. Это было бы не так уж плохо. Действительно. Честно. И они, вероятно, они даже не стали бы обвинять его в его темном прошлом. Ну, правда. Он без раздумий выпил чашку кофе, едва заметив, как обжег себе язык настолько сильно, что почти поверил в невозможность более чувствовать хоть какой-то вкус. Северус взглянул на часы. Еще две минуты. Он наколол на вилку тост и начал планомерно крошить его на кусочки, не сводя глаз с крайней левой двери, ведущей в Большой Зал. — Эм, Северус? — спросил кто-то у его правого локтя. Моргнув, он слегка повернул голову, чтобы увидеть, кто с ним разговаривает. Он заставил руки успокоиться и налил себе вторую чашку кофе. — Да, Минерва? — С тобой все впорядке? — обеспокоенно, но не без доли любопытства спросила она, склонив голову набок. — Ты только что засыпал весь подол мантии крошками. — В самом деле? — спросил он, рассеянно глядя, как Грейнджер ворвалась в Большой Зал, Поттер и Уизли следовали за ней по пятам, смеясь и о чем-то болтая. — И ещё ты помешиваешь свой кофе вилкой. Вздрогнув, Северус взглянул на свою руку и понял, что она права. — О, — сказал он отстраненно, отложив вилку и отпив сразу половину чашки. Минерва широко раскрытыми глазами смотрела, как струйки пара плывут над остатками его кофе. — Северус? — произнесла она снова. — Извините, — сказал он, поставив чашку, встал и направился к столу Гриффиндора. Он подошел непосредственно ко всё еще смеющейся Грейнджер, намазывавшей маслом кусок тоста и одновременно беседовавшей с младшей Уизли. Когда он приблизился, стол затих. Грейнджер посмотрела на него сквозь ресницы. — Могу я вам помочь, профессор Снейп? — вежливо спросила она. Зная, что для того, чтобы его план сработал, ему нужно хранить молчание — фактор неожиданности был критическим — Северус промолчал. Он сунул левую руку в один из карманов мантии и посмотрел на Грейнджер, сжимая пальцами бронзовый Кнат, который положил перед тем, как покинуть свою комнату этим утром. Его рука была слегка потной, и Кнат немного заскользил, прежде чем зафиксировался в ладони. Северус мысленно отсчитывал секунды — осталось всего десять. Улыбка Грейнджер медленно расстворялась. "Сэр?" В ответ Северус молниеносным движением обхватил правой рукой плечи Грейнджер, рывком сорвав ее со скамейки и одновременно вытаскивая Кнат из кармана. Грейнджер обмякла от удивления, как и ожидал Северус. Он воспользовался ее потрясением, чтобы вложить кнат ей в руку, грубо переплетая свои пальцы с ее, когда импровизированный портключ соприкоснулся с их ладонями. — Два… один… — прошептал он. Ключ сработал. Северус почувствовал, как его дернуло вперед в области пупка, и улыбнулся. Его план не подвёл. Ну… в основном. Когда они с Грейнджер упали на пол в Визжащей Хижине, она уже оправилась от своего шока и начала пинать его своими острыми кулаками грудь. — Отпустите меня! — крикнула она ему прямо в ухо. Он точно не ожидал такой реакции — кто знал, что Грейнджер была из тех, кто умеет скандалить? — Грейнджер… — начал он, как он надеялся, успокаивающим голосом. — Отпусти меня, — снова завыла она, ее ступня нашла таки чувствительное место на его левой ноге Северуса, где колено соприкасалось с голенью. — Блять, — простонал он, забывая о Грейнджер и катаясь в пыли, обеими руками хватаясь за бедное колено. «Ради всего святого… зачем ты это сделала?» он крикнул. Поднявшись на колени, Грейнджер начала рыться в своей мантии. — Не двигайся, — рявкнула она, направляя палочку ему меж глаз. — Грейнджер… — снова начал Северус, все еще сжимая колено. — Нет, — перебила она, предупредительно взмахнув палочкой — несколько золотых искр вылетело из конца и с шипением упало на пол. — Оставайся, где стоишь, Снейп. Со вздохом он закатил глаза. — Грейнджер, если бы вы позволили мне объяснить… — Я не хочу это слышать, — выплюнула она, — просто… просто верни меня обратно в Хогвартс. «Я думал, ты сказала не двигаться», — истерически подумал он, когда его колено начало не на шутку пульсировать. — Нет, — ответил он. Ее рука сжала палочку. "Возвращаемся. Назад." — Я и в первый раз Вас услышал, мисс Грейнджер, — мягко сказал он. "Нет." Ее костяшки пальцев были практически белыми. Волосы распушились вокруг лица, а щеки покраснели. Северус тонко улыбнулся ей. — Что, Грейнджер, ты собираешься меня проклясть? Может, Джелли-Ноги Джинкс? Что я буду делать потом? "Заткнись!!" — воскликнула она, еще раз предупреждающе взмахнув палочкой. На этот раз искры полетели немного дальше, но все же не упали даже на полпути между ними. С ворчанием Северус выпустил колено и сел. — Я сказала, оставаться на месте, — крикнула Грейнджер. Он просто посмотрел на нее. — Пожалуйста, Грейнджер. Вы конституционно не способны нападать на кого-то, кто не угрожал вам напрямую, и у меня нет таких намерений. Хотя… — Он задумчиво вытащил свою палочку из-под мантии и послал довольно сложное запирающее заклинание в сторону двери, ведущей из комнаты. Тот закрылся и послушно защелкнулся. В качестве запоздалой мысли он также установил несколько оберегов для внешней безопасности. Пока Северус занимался своим делом, Грейнджер оставалась неподвижной. Однако, когда он встал и осторожно перенес свой вес на раненую ногу, Грейнджер одарила его взглядом широко распахнутых налившихся влагой глаз, который почти заставил его отшатнуться от отвращения. — Что… что Вы собираетесь со мной сделать? — спросила она с дрожью в голосе. Вздохнув, он лишь закатил глаза. — Ничего, глупая девочка. Скорее всего. — И… где мы? — Ее голос приобрел часть своей обычной самоуверенности. — Ты хочешь сказать, что не узнаешь? — спросил он с волчьей ухмылкой. Грейнджер покосилась на их, по общему признанию, довольно убогое окружение. — Мы… это Визжащая Хижина? — она спросила, — Что мы здесь делаем? — Это было самое безопасное место, о котором я только мог подумать, — осторожно ответил он. — Но Хогвартс… Ленивым взмахом руки Северус оборвал ее протесты. — Хогвартс небезопасен для Вас, Грейнджер. В данный момент. Ее глаза снова округлились, и он подавил желание насмехаться над ней. — Что? — Северус пожал плечами. Лучше присаживайся, Грейнджер. День обещает быть долгим. — Следуя собственному совету, он снова рухнул на пол, вытянув перед собой все еще ноющую ногу. Настороженно наблюдая за ним, Грейнджер последовала его примеру и села, скрестив ноги, у самой дальней от него стены. — Я не понимаю, профессор. Он посмотрел на свою палочку, а не на нее. — Конечно, нет, — сказал он. — Грейнджер, мы попали в петлю. — В петлю?— эхом повторила она. — Мы повторяем один и тот же день снова и снова, — объяснил он; теперь он вспомнил план и тщательно обдумывал, что ей сказать. — По моим подсчетам, у нас было как минимум четырнадцать четвергов подряд. На самом деле, вероятно, гораздо больше, так как мне потребовалось время, чтобы вспомнить. Лицо Грейнджер было испуганным. — Вы безумец. — Вполне возможно, — сказал он с каменным лицом, экспериментально согнув колено. Нет… все еще было больно. — Но это не отменяет фактов. Мы застряли в петле, мисс Грейнджер. Цикл, который начинается и заканчивается в четверг, двадцать пятого. — Но…? — Понятия не имею, — сказал он в ответ на ее незаданный вопрос. — Насколько мне известно, временная петля с участием реальных живых существ беспрецедентна. В ее глазах вдруг появилось что-то такое, что ему не понравилось. — Значит, Вы говорите, что помните. Помните, что мы прожили один и тот же день четырнадцать раз подряд? — По крайней мере, — подтвердил он коротким кивком. — Это происходит каждый день? Северус рассмеялся, а Грейнджер даже подпрыгнула, от чего он рассмеялся только сильнее. — Нет, Грейнджер. Это новый. Неловко восстановив самообладание, ее взгляд снова стал проницательным. — Но Вы же сказали, что мы повторяем один и тот же день, — торжествующе воскликнула она. «Не повторяем. Воспроизводим, — поправил он. — Каждый день немного отличается. За исключением нескольких вещей. По крайней мере, насколько я могу судить. — Какие вещи? — она спросила. — Что остается неизменным, когда меняется день? Северус не сводил с нее глаз, впиваясь взглядом прямо ей в мозг. — Во-первых, мисс Грейнджер, каждый этот день вы умираете. «А как же Вы… так, минуточку — Побледнев, Грейнджер открыла рот. — Я… я умираю? — Как я уже сказал. — Он склонил голову в утверждающем жесте. Он рассеянно заметил, что на носу у нее было немного веснушек — они резко выделялись на ее теперь уже бледном лице. —Как? —прошептала она. Неловко, Северус пожал плечами. — Разными способами. Но самое раннее, что я помню, это несчастный случай на уроке зелий. И это то, к чему мы всегда возвращаемся. Если я… не вмешиваюсь и не изменяю что-то, ты умираешь в подземельях с криками. Грейнджер сглотнула. — Это звучит… — Ужасно, — согласился он. — Каждая попытка изменить что-то на территории Хогвартса, имеет один и тот же результат. Тогда я решил… — Возможно, если меня не будет на территории, я не… умру, — перебила она. Его лицо исказилось. — Это, по сути, идея. — И… и если я буду изолирована снаружи, может быть, ничего не будет…» Северус кивнул. Выглядя растерянной, но явно менее злой, чем раньше, Грейнджер вздохнула. Это был звук поражения, и, судя по выражению ее лица, она знала это так же хорошо, как и он. — Итак, что нам теперь делать? — А теперь, мисс Грейнджер, — ответил он, снова глядя на часы, — теперь мы ждем. Ожидание было таким же ужасным, как и ожидал Северус. У него не хватило предусмотрительности взять с собой что-нибудь, чем можно было бы занять этот огромный отрезок времени между завтраком и двумя-тридцатью четырьмя. Быстрый обыск его карманов дал ему палочку, конфискованную колоду карт «Взрывной Щелчок» и сломанное перо. Карманы Грейнджер тоже были пусты — волшебная палочка, половинка бисквита (который почему-то заставил ее покраснеть, когда она вывернула его себе на колени), пара бесполезных клочков пергамента и одинокий серебряный сикль. Грейнджер хмуро посмотрела на карты. — Вы помните, как играть во Взрывной Щелчок, профессор? — Я ненавижу Взрывной Щелчок, — глухо сказал он, вспоминая инцидент в общей комнате Слизерина на втором году обучения, когда у него не осталось бровей. — Может быть, Вы бы предпочли пересчитать камни в этой стене? — сладко спросила она, поднимая колоду с пола и тщательно перетасовывая ее в руках. Нахмурившись, Северус придвинулся к Грейнджер и сунул перо обратно в мантию. Какой бы бессмысленной ни была игра, она помогла пройти времени. Девять часов предсказуемо превратились в десять, и, прежде чем Северус успел это осознать, его часы показывали полдень, а желудок громко заурчал. — Знаете, — задумчиво начала Грейнджер, вытягивая карточку из стопки и кладя ее себе в руку, — было бы неплохо, если б Вы прихватили с кухни пару бутербродов или что-нибудь еще, прежде чем меня похищать. Он сбросил две карты. — Я вспомню об этом завтра, — мягко сказал он, и лицо Грейнджер сменило выражение. — Я не понимаю вас, профессор, — сказала она. — Вы утверждаете, что я умру сегодня, и, кажется, хотите помочь мне избежать этого, но в то же время… — Просто моё нежелание снова смотреть, как Вы умираете, не означает, что какие-либо другие аспекты наших обстоятельств изменились, — сказал он ей, меняя местами пару карт в руке. Она бросила карту на стопку сброса с гораздо большей силой, чем это требует благоразумие, когда имеешь дело с колодами Взрывного Щелчка, и Северус удивленно приподнял бровь, глядя на ее поведение. — Наши обстоятельства? — с горечью повторила она. — У нас есть обстоятельства? Отбросив один из своих карт, он сделал мысленную пометку снять баллы с Гриффиндора, если (или когда) они вернутся в Хогвартс. — Мисс Грейнджер, вы одна из моих учениц. Я отвечаю за вашу безопасность. — То есть Вы говорите мне, что если бы Рону или Гарри предстояло бы умереть, Вы бы сделали то же самое, что и для меня? — спросила она, сбрасывая сразу три карты. У нее осталось всего около пяти, в отличие от целой дюжины у Северуса. Он подумал и решил соврать. — Да. — Взгляд Грейнджер сказал ему, что она ни на минуту не поверила ему, но все равно замолчала, и они продолжили играть. Уже два пятнадцать, и у Северуса опять затрепетало в животе. Возможно, это сработает. — Я… я что, скоро умру? — спросила Грейнджер в тишине. Моргнув, он просто удивленно посмотрел на нее. — Вы стали чаще смотреть на часы, — объяснила она,— Я подумала… — Не волнуйтесь, мисс Грейнджер, — ответил он, натянув на часы рукав мантии. — Единственная Ваша задача сейчас – не волноваться. — Не могу поверить, что я должна умереть сегодня, — пробормотала она, шаркая ногами, — Мне всего семнадцать. Я просто не могу… и я никогда… — Грейнджер яростно сдала карты. — Сожаления, да? — спросил Северус, поднимая руку. — Жизнь коротка и все такое? Опустив глаза, Грейнджер начала перекладывать карты в руке. — Нет, я просто… Рон всегда говорил, что я умру девственницей. Не думала, что он будет прав. Северус замер, а рот Грейнджер открылся. — Не могу поверить, что только что сказала это, — пробормотала она. Откашлявшись, он опять сбросил. — Я, эм… — Просто забудьте об этом, профессор, — быстро сказала она, сбрасывая две. «Забудешь тут», подумал он, не в силах встретиться с ней взглядом. Сейчас два тридцать. Нервы Северуса гудели. «Может быть, лишь может быть…» — Профессор? — нерешительно спросила Грейнджер, дергая край одной из карт в руке. — Есть кое-что, что я должна… Однако ее прервал громкий стук, и они обменялись любопытными взглядами. — Что? Снова Грейнджер была прервана, так как охранки на двери были сломаны. Сердцебиение Северуса удвоилось, а затем утроилось, когда в комнату вошел Альбус Дамблдор с потемневшим от гнева лицом. — Северус Снейп, — угрожающе сказал Альбус, — что за безобразие тут творится? Взвинченный, Северус вскочил на ноги. — Альбус, я… — Мисс Грейнджер? — спросил Альбус, не обращая внимания на бормотание Северуса и разглядев девушку за его плечом. — Мисс Грейнджер, с вами все в порядке? Грейнджер встала и стряхнула пыль со своей мантии. — Я в порядке, сэр. На самом деле ничего… — Уверяю вас, мисс Грейнджер, — сказал Альбус, — мы относимся к этому делу с величайшей осторожностью… — Экспеллиармус, — проревел голос молодого человека позади Альбуса. Инстинктивно Альбус и Северус шарахнулись от заклинания. Однако когда Северус упал на землю, он заметил, что горе-заклинатель плохо прицелился и вряд ли смог попасть в кого-либо из них. Посмотрев в дверной проем, он увидел пару странно знакомых кроссовок, вбегающих в комнату, потертых и грязных. Он глянул вверх, ну конечно, Поттер с яростью во взгляде. — Ты грязный… — прошипел Поттер, снова направив палочку на Северуса. — Сейчас, Поттер… — сказал Альбус, явно удивленный присутствием нового действующего лица. — Ты не можешь просто… Гарри, — воскликнул он, когда мальчик взмахнул палочкой. — Экспеллиармус, — повторил Поттер. Северус закрыл глаза, когда проклятие устремилось к нему. Два тридцать два. — Гарри, нет! — взвизгнула Грейнджер. Глаза Северуса распахнулись в тот момент, когда она кинулась наперерез. Рот Поттера округлился, когда его проклятие ударило Грейнджер в живот, отбросив ее к стене. Раздался звук бьющегося стекла. — О, Боже… — прошептал юноша, бледнея. — Нет… Повернувшись, Северус увидел. Это была кровь. Много крови. Заклятье швырнуло Грейнджер в единственное окно в комнате, которое теперь проходило прямо сквозь неё. — Черт Вас подери, Грейнджер, — закричал Северус, проползая через дыру к слабо двигающейся фигуре девушки. Казалось, что большая часть окна застряла в разных частях тела Грейнджер. Северус вздрогнул, увидев самый большой кусок стекла, торчащий из ее живота, он прошел насквозь и был весь окровавлен. Звук, который она издала, когда он приблизился, был чем-то средним между кашлем и бульканьем. — Помолчите, Грейнджер, — пробормотал он. — Поберегите силы. Ее улыбка была грустной. — Нет смысла, — сказала она, кровь окрасила ее губы в ярко-красный цвет. — Вы оказались правы, профессор. — Я не должен был, — сказал он яростно. — Проклятье, Грейнджер. Только не умирайте снова. Больше крови. — Кажется, без вариантов, сэр.— сказала она, и это звучало почти весело. Это впечатление разрушилось, когда она тихонько застонала. Северус воспринял этот звук ещё хуже, чем безмолвную мольбу. Это было тихое принятие. Если бы он только мог… Гермиона снова закашлялась, ее грудь вздымалась на фоне встроенного в нее стекла, а ее кровь свободно струилась по его рукам. Он убрал их от тела, чтобы убаюкать ее лицо, оставив кровавые отпечатки пальцев на ее щеках. — Грейнджер… — …кое-что сказать… — прошептала она. —Время… — Грейнджер? — снова спросил он, когда ее губы беззвучно шевелились. Ее дыхание покинуло ее тело в долгом, последнем вздохе и ее глаза остекленели. Вот и всё. Отпустив ее лицо, Северус встал и повернулся к серьезному Альбусу и Поттеру со слезами на глазах. —Она мертва. Два тридцать четыре. * * * * * * * День сорок второй Грейнджер бросила на него любопытный взгляд, когда вошла в класс Зелий. Северус игнорировал это, как мог. Чувствовал, как она уставилась в его спину, пока он писал на доске инструкции для Восстановительного состава. — У вас проблемы, мисс Грейнджер? — холодно спросил он. Пауза. — Я… э… нет, сэр, — наконец ответила она. — Хорошо. — Он возобновил письмо. — Просто… — торопливо начала она. Он демонстративно повернулся к ней всем телом, скрестив руки на груди и непреднамеренно испачкав рукав мелом. — Что? — Профессор Снейп, мне показалось, я помню, что вчера вы…э.. нет, — прервала она себя. — Вчера у нас не было занятий, мисс Грейнджер, — осторожно сказал он, и в его сознании проснулось подозрение. Она выглядела все более растерянной. — Я просто… разве сегодня не пятница?