Часть 5

===== Глава V ===== Пит попал в… * * * * * * * * День восемьдесят второй Грейнджер было труднее вспомнить, чем Северусу. Вполне возможно, это как-то связано с тем, что в конце дня Грейнджер обнаружила себя мертвой — Северус просто заснул, — но он совершенно не собирался спрашивать ее. Когда она вспомнила, что происходит, она также вспоминала, что злилась на него. На самом деле он и так знал это: если барьеры памяти Грейнджер были на месте, она лишь смотрела на него в замешательстве, когда умирала, но если их не было, она смотрела на него с яростью. По большей части он предоставил ее самой себе. Ему самому было трудно справиться с правдой, хоть он не был тем, кто неизбежно умирал под вечер. Но Северус очень хорошо научился выбрасывать это из головы большую часть дня — если Грейнджер не нужна его помощь, то будь он проклят, если будет продолжать предлагать ее. Имея в виду, конечно, что он оставался в своем кабинете, пока не преподавал. В течение нескольких «сегодня» Северус заказывал поднос с завтраком на кухне вместо того, чтобы идти в Большой зал. Избегание любого контакта с Грейнджер до тех пор, пока ее фактический статус не станет нормальным способом её действий. И сейчас, во время перерыва между занятиями, Северус снова оценивал эти ненавистные сочинения третьего курса. Этого было почти достаточно, чтобы устроить его первокурсникам внезапный тест в его первом классе, просто чтобы хоть раз отметить что-то другое. В этот конкретный день Северус наконец сдался и честно прокомментировал эссе, помечая их. Было извращенным и восхитительным писать все, что он на самом деле думал, на полях их пергаментов «У тебя уровень понимания двухлетнего ребенка, безмозглый ты придурок… если бы это не было дословно скопировано из учебника, я мог бы подумать, что ты обладаешь рудиментарным интеллектом… самое жалкое оправдание для эссе, которое я читал за всю свою карьеру…» С одной стороны, было обидно, что он никогда не сможет вернуть их. Но, с другой стороны, Альбус не раз намекал на педсоветах, что заставлять учеников плакать — неприемлемая методика преподавания. Северус взглянул на часы и увидел, что подходит время его послеобеденного урока. Со вздохом и потягиванием он отложил перо среди нескольких оставшихся немаркированных эссе и начал искать конспекты своих лекций. Конечно, прочитав одну и ту же вступительную лекцию по Восстановительным зельям более пятидесяти раз подряд практически, Северус не то чтобы нуждался в своих заметках, но с ними ему нравилось больше. Было странно приятно шуршать пергаментом, когда он стоял перед классом, и тот факт, что ему обычно не приходилось обращаться к заметкам, которые он оставлял лежать на подиуме, когда он говорил, только укреплял его авторитет в классе. У него были записи, но они ему не понадобились — подготовленные, но не использованные. В преподавании было мало радостей, поэтому Северус в полной мере воспользовался теми, которые нашёл. Наконец, Северус увидел стопку страниц, торчащую из-под книги, лежащей на верстаке в другом конце его кабинета. Подняв их и просмотрев — это были действительно те самые пергаменты, — он заметил, что прошло еще десять минут. Если он не уйдет сразу, то опоздает. Не годилось опаздывать на собственную лекцию. Он с легким раздражением нахмурился, глядя на записи. Подождите минуту… Моргая, он провел пальцем по краю одной из пергаментных страниц. Точнее, он провел пальцем по странно искривленной линии воздуха там, где должен был быть край. — Чёрт… — пробормотал Северус, просматривая свои заметки и заметив, что большая часть краев «стерлась». На одной странице прямо посередине была поразительная дыра из ослепляющего ничего. —Черт, черт, черт… Грейнджер должна знать. Она имела на это право. Как единственный человек во временной петле, который имел хоть малейшее представление о том, что происходит, Грейнджер должна была знать. Северус бросился бежать, зная, что это неприлично, и ему было все равно, прижимая конспекты лекций к груди. Он понятия не имел, где может быть девушка — последние несколько дней она не удосужилась посетить его уроки; ей становилось все легче и легче вспоминать. Конечно, это тоже был знак, если он задумался об этом. Вверх по лестнице, вниз по другой, по коридору, выглядывая из-за дверей и жалея, что нет лучшего способа сделать это. Задыхаясь, Северус остановился, чтобы перевести дух и посмотреть на часы — каким-то образом прошел еще целый час. У него было всего тридцать минут или около того. Избегать Грейнджер было плохой идеей. Он действительно не знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, куда она пойдет. Хотя… Он знал, где она обычно умирала. Если она не погибала у него на руках, Грейнджер обычно находили на поле для квиддича, рядом с гостиной Гриффиндора или, в одном особенно ужасном случае, плавающей лицом вниз в озере. Однако это было довольно рано, и он решил просто выгнать девочку из класса в тот же день без объяснения причин. Альбус уведомил сотрудников о ссоре у озера посреди урока, но Северус прибыл туда слишком поздно, чтобы сделать что-либо, кроме как выудить из воды синеватое тело Грейнджер. На самом деле именно тогда Северус понял, что чем больше он вмешивался и пытался спасти жизнь Грейнджер, тем больше казалось, что он каждый раз непосредственно убивает ее. Северус закрыл глаза и попытался выбросить из головы нежелательные воспоминания о крови Гермионы Грейнджер на его руках. Он должен был сказать ей. Она заслуживает знать. Итак, гостиная Гриффиндора. Было около пяти третьего, так что Грейнджер должна быть поблизости. Северус заставил себя идти, а не бежать к портрету Полной Дамы. — Э-э, простите меня, мадам, — сказал он настолько вежливым тоном, на какой только был способен, — не могли бы вы сказать мне, не заходила ли мисс Грейнджер в последнее время? Полная Дама одарила его такой же вежливой улыбкой. — Вообще-то, профессор, она весь день не выходила из общежития. Тебе нужно поговорить с ней? Полагаю, я могла бы… о, подожди, милый. Северус моргнул. Она только что назвала его «милый»? Внезапно портрет сдвинулся вперёд, но хотя ракурс сменился, она продолжала говорить. — Помяни Чёрта… Мисс Грейнджер, вас искал профессор. Грейнджер, все еще находившаяся наполовину в проёме двери, уставилась на него зловещим взглядом. — Я возвращаюсь, — сказала она, слегка отступая. — Знаете, у меня есть полномочия последовать за Вами, — мягко ответил Северус. Лицо еще больше ожесточилось, Грейнджер замерла. — Мне нечего вам сказать, сэр. Потеряв терпение, Северус почувствовал, как его лицо приняло такое же хмурое выражение. — Но мне есть что сказать тебе, и ты меня выслушаешь, несносная выскочка. Вздохнув, Грейнджер вылезла из портретного отверстия и демонстративно поправила мантию. «Разве у Вас не урок прямо сейчас?» — пробормотала она. — Разве ты не должна учиться прямо сейчас? — возразил он с тонкой улыбкой. Грейнджер взглянула на часы. — Во всяком случае, недолго. Он пропустил это мимо ушей. — Мне нужно кое-что показать Вам, Грейнджер. — У Вас есть около пяти минут, — сказала она, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — После этого, боюсь, я буду занята кое-чем другим. — Грейнджер… — предостерегающе прорычал он, задаваясь вопросом, почему он вообще беспокоится. — До сих пор я был снисходителен, но больше такого не потерплю. Выглядя так, как будто она хотела сказать что-то абсолютно ядовитое, Грейнджер остановилась на тихом фырканье. А затем: — Что вам нужно, профессор? — Вот… взгляните, — сказал он, грубо пихая ей свои конспекты лекций. Весь её вид выражал покорность, она взяла стопку, глянула сквозь неё и с насмешкой посмотрела на Снейпа. — Это Ваш конспект для сегодняшней лекции о восстанавливающих зельях, профессор. С огромным усилием Северусу удалось удержаться от закатывания глаз. — Я знаю, Грейнджер. Посмотрите на края. Она прищурилась. — Они истёрты. Он открыл было рот, чтобы объяснить, но она оборвала его прежде, чем он успел начать. — Больше чем истёрты… есть что-то, чего я не могу… Профессор, что не так с этими вещами? Улыбка Северуса была безрадостной. — Откройте третью страницу, мисс Грейнджер. Шорох и приглушенный возглас. Грейнджер уронила весь сверток. — О Боже! Профессор Снейп, что это? Это… — Глядя на него, Вы , как будто слепнете, — нейтрально добавил он. — Вот именно, — прошептала она, глядя на разбросанные записки так, будто они вот-вот ударят ее. — Профессор… — Это из-за того, что с нами происходит, — сказал он. — Мисс Грейнджер, мы попали в… Громкий, хриплый крик внезапно разнесся по коридору, заставив их обоих подпрыгнуть. Внутри Северуса что-то резко сместилось из груди в живот. Пивз. — Грейнджер, — яростно прошептал он. — Грейнджер, подними… Девушка вскрикнула, когда порыв ветра сбил ее с ног и отшвырнул к открытому окну. Окну на вершине гриффиндорской башни. Не задумываясь, Северус бросился за ней. Ее пальцы коснулись его, когда она перевалилась через край окна. Однако, сделав второй захват он смог более или менее обхватить ее запястье. Грейнджер теперь болталась в воздухе, более чем в трехстах футах от земли. — Грейнджер, — прошипел он, — упрись ногами в стену. — Нет… — Глядя сквозь ее широко раскрытые испуганные глаза, Северус увидел, как ее мокасины тщетно скользят по гладкой стене. Его хватка начала слабеть. — Бля, Грейнджер! — закричал Северус, пытаясь схватить ее за запястье другой рукой. — Держись же Когда она безрезультатно провела свободной рукой по его руке, ее глаза остановились на наручных часах, и она непонимающе посмотрела на Северуса. — Слишком поздно, профессор, — сказала она нейтральным голосом. Грейнджер окончательно выскользнула из его потных пальцев, отправившись в свободное падение. Северус отвернулся, не в силах видеть это снова. * * * * * * День восемьдесят девятый Северус подавил желание потереть глаза. Он не мог видеть то, что видел. Быстро моргая, он понял, что всё-таки он это видел. На полпути между подземельем и мужским туалетом на первом этаже, зажатым между стеной и статуей Гризельды Бородатой, Северус сначала не понял, кто это. Пара смешков, край мантии, выглядывающий из угла статуи, действительно, это мог быть кто угодно. Почувствовав неприятности, Северус обошел статую и застыл в шоке. Полуодетый Рональд Уизли засунул язык в ухо столь же раздетой Гермионы Грейнджер и, судя по всему, левой рукой расстегивал ее обнаженный лифчик. Северусу потребовалось несколько мгновений, чтобы хотя бы осознать эту сцену. Уизли и Грейнджер пытались перепихнуться в коридоре первого этажа, а еще не было и одиннадцати часов утра. Именно тогда поиски Уизли увенчались успехом, и лямочки на плечах Грейнджер ослабли и сползли до локтей. Что-то в сознании Северуса оборвалось (щёлкнуло; snapped). — Как вы думаете, что вы делаете? — прогремел он. Если бы он не был в такой ярости, его могло бы позабавить ошарашенное выражение лица Уизли. Мальчик убрал руки с груди Грейнджер, словно обожженный. — Профессор Снейп, сэр? — взвизгнул он. — Я, эм… мы просто… Грейнджер, теперь ее руки прижимали лифчик к груди, бесстрастно смотрела на него, не говоря ни слова. — Ты совсем безмозглая? — воскликнул Северус. — Средь бела дня!. Уизли, все еще почти сбитый с толку, собрался с силами, чтобы бросить на Грейнджер косой взгляд и что-то оправдательное пробормотать себе под нос. Только Северус прекрасно понимал, кто инициировал злополучное свидание. Покачав головой, Северус издал неприятный звук. — Одевайтесь и марш на занятия. Оба. Поскольку Уизли нужно было не столько одеваться, сколько поправить мантию, он был более или менее в порядке задолго до Грейнджер. Мальчишка кинул на Северуса последний испуганный взгляд и помчался по коридору, даже не удосужившись взглянуть на Грейнджер, которая возилась, заведя руки за спину, с застежками лифчика. Грозному декану слизерина вдруг стало интересно, сколько времени потребуется этому идиоту, чтобы понять, что Северус не отнял у Гриффиндора ни одного очка. — Мисс Грейнджер, — начал он, как только Уизли скрылся из виду, — я знаю, что вам не нравится идея умереть с нетронутой девственностью, но мне трудно поверить, что Уизли — единственный, кого… — Как ты смеешь? — воскликнула Грейнджер, с трудом натягивая мантию. Одно плечо было прикрыто, а другое оголено, она достаточно долго сдерживалась, чтобы не сделать шаг вперед и замахнуться, — Ублюд… Северус предвидел ее движение и поймал ее запястье в воздухе задолго до того, как ее рука коснулась его щеки. — Двадцать баллов с Гриффиндора за язык, мисс Грейнджер. А давайте еще, скажем, восемьдесят за покушение на профессора. Резким поворотом она вырвала свою руку из его. — Оставь меня в покое, Снейп, — бросила она через плечо, уходя прочь. * * * * * * * * День девяносто пятый — …сказала оставить меня в покое, — прошипела Грейнджер сквозь стиснутые зубы. Северус убрал прядь волос с ее лица, подальше от поднявшегося волдыря. — Вы пришли на урок, — достаточно мягко ответил он. — Чего вы ждёте от меня? — Черт, как больно, — прошептала она, когда одна из ее болячек открылась. — Хочешь, я позову Поппи? — Поражённый тошнотворной вспышкой белого цвета Северус закатил глаза. — Какая польза от этого? Никакого… чёрт… никакого смысла. Он убрал еще больше волос с ее лица, его большой палец лениво провел по ее линии роста волос. — Что я могу сделать для тебя, Грейнджер? Скажи мне чего ты хочешь. Она отвернулась, отводя взгляд. Он мог бы поклясться, что слышал ее шепот: — Пожалуйста, перестань… Решив не комментировать это, Северус убрал осколки стекла с ее щеки, вздрогнув, когда Грейнджер ахнула от прикосновения. — Что это…? — спросила она, тяжело дыша, хрипя в горле. Северус посмотрел на часы — два тридцать три. — Кусок битого стекла, — мягко ответил он. «Всегда есть битое стекло». — Стекло? — повторила Грейнджер, сузив глаза в явном замешательстве. — Но… — Ее рот открылся. — Профессор, я кое-что… — Замирая, глаза Грейнджер потеряли фокус, и Северус услышал тот отвратительный вздох, который он так хорошо знал. Два тридцать четыре. Ровно в назначенное время. * * * * * * * День девяносто шестой Северус чуть не выпрыгнул из кожи, когда чья-то рука дернула его за мантию. — Профессор Снейп? — спросил тихий голос на уровне его колен. Отвернувшись от источника звука, он посмотрел вниз. Грейнджер сидела на полу рядом с дверью его кабинета, ее сумка лежала у ног, а голова была прислонена к стене. И выглядела она как заглянувшая в ад: темные круги вокруг глаз, волосы выглядели явно более взлохмачены — Грейнджер? — он спросил. — Сейчас пять утра. — Я знаю, сэр, — сказала она, и в ее голосе появилась легкая доля юмора. — Но я хотела поговорить с Вами. Он продолжал смотреть на нее. — Ясно. — Вернувшись в свой кабинет, Северус терпеливо ждал, пока Грейнджер поднимется и пойдет за ним. — Хочешь чаю? — неохотно спросил он, когда она уселась на один из его стульев. — Я собирался пойти в Большой зал выпить кофе, но могу попросить поднос. Явно отвлекшись, Грейнджер просто посмотрела на него. Или, вернее, через него. Северус прочистил горло. Грейнджер подпрыгнула на месте и снова посмотрела ему в лицо. — О… нет, спасибо, профессор. — Итак… — протянул он, сцепив пальцы под подбородком и упершись локтями в стол. — Почему вы здесь, мисс Грейнджер? — Я думаю, что все, что происходит, — это моя вина, — сказала она без предисловия, опуская руки вниз, чтобы начать возиться с застёжкой сумки, лежащей на коленях. Он склонил голову. — Действительно? Настолько важный человек, не так ли? Бросив на него укоризненный взгляд, Грейнджер лишь покачала головой. — Ни разу нет, — сказала она, явно кусая тот или иной комментарий в ответ. — Но… вот…— Наклонившись, она немного порылась в своей сумке, вытаскивая длинную золотую цепочку. На конце которой… — Какого черта…?— Северус вскрикнул, откинувшись на спинку стула так быстро, что чуть не перевернул его. — Мисс Грейнджер, это… — Маховик времени, — подтвердила она, баюкая маленькие песочные часы на ладони. С изрядным трудом он восстановил равновесие и удержался на стуле. — Как тебе удалось заполучить Маховик времени, Грейнджер? Она покраснела и отвернулась, и у Северуса тут же зародилось подозрение. — Ну… — уклонилась она, бормоча что-то совершенно невнятное. — Придёте ещё раз, мисс Грейнджер? — спросил он ледяным тоном. — Я сказала, что это не совсем мое, — пробормотала она, пристально глядя на свои колени. При этих словах он встал со стула, обогнув стол, чтобы возвышаться над Грейнджер и более эффектно смотреть на нее. — Что? — спросил он с угрозой. — Вы говорите мне, что носите с собой украденный Маховик Времени? Из всех глупых, невероятных гриффиндорцев… Когда она прервала его, он увидел боль в ее глазах. — Я не крала его, профессор, — сказала она мучительно тихо. — Он был у профессора Дамблдора, а тот отдал его Гарри, чтобы он мог… ну, вы знаете… Северус злобно подумал о мантии-невидимке Поттера и замолчал, ожидая продолжения Грейнджер. — И Гарри как бы одолжил его мне на время, — сказала она, уже заламывая руки, — что с уроками и всем остальным. Профессор, я не спала несколько дней, и мы решили… Я знаю, что не должна была его принимать, но я так устала… Со вздохом Северус сжал переносицу большим и указательным пальцами. — Грейнджер, я должен быть в ярости. В любой другой день я притащил бы тебя к Альбусу и требовал твоего исключения. Но сегодня… я думаю, сегодня было и будет достаточно наказания для тебя, Грейнджер. — Но ведь не только для меня, не так ли? — с горечью спросила она, глядя на Маховик Времени. — Я прокляла нас всех. Мы все умрем, не так ли, профессор? Мы попали во временную петлю. — Технически, — задумчиво сказал Северус, присаживаясь на угол своего стола лицом к Грейнджер, — если говорить о сути, мы не будем умирать. Мы лишь собираемся… исчезнуть, я думаю. Стать несуществующими. По крайней мере, если петля времени влияет на нас так же, как на неживые объекты. Грейнджер опустила голову. — Это уже происходит, не так ли? Разрыв, я имею в виду. Пожав плечами, Северус подавил желание утешительно положить руку на плечо девушки. — Я так думаю. Я не специалист в таких вопросах. — Наверное, профессор, — ответила она с мрачным смехом, — я полагаю, что вы скорее правы. Во всяком случае, так близко, как никто никогда не был.