Часть 23

===== Глава XXII-Б ===== Пит и Репит пошли за кофе… (Мари и Повтори в кафетерии) * * * День ??? Северус думал, что проснется в слепой панике, но почувствовал себя странно спокойным. Вместо того, чтобы бегать и бросаться в свой кабинет, чтобы посмотреть, там ли еще Гермиона или она сегодня исчезла в еще одном кабинете, он просто перевернулся и выдохнул в подушку. Если Гермиона была права, а сегодня действительно было завтра, это означало, что она будет жить. Это также означало, что статус-кво вернется, что Северусу придется притвориться, что он не знает, как она выглядела в состоянии опьянения, что он не знает, как она говорила, когда смеялась над какой-то глупостью, сказанной Поттером или Уизли, что он не чувствовал ее губы на своих. Что он никогда не видел, как ее кровь пачкает его руки. Поэтому, натягивая одежду и засовывая палочку в карман, он не знал, хочет ли он открыть дверь чтобы увидеть ее или нет. Вчера вечером он был несколько удивлен, когда Гермиона спросила, может ли она остаться с ним на всю ночь. «Не с Вами, я имею ввиду», — сказала она с глубоким румянцем. —«В вашем кабинете будет отлично. Я просто не хочу просыпаться в том же…» Она не смогла договорить, а он не смог ей отказать. Однако он поступил таки не по-джентльменски, когда принял ее предложение остаться. Если бы она зашла в его личные покои, он совершенно не был уверен, что сможет сохранить ту оставшуюся толику приличия, которую им удавалось до сих пор удерживать. Идея уложить ее в постель, несмотря на его постоянные опасения, была настолько привлекательной, что он удалился в свои комнаты вскоре после того, как она попросила остаться, гораздо лучше ощущая самоконтроль за стеной со множеством защитных заклинаний между ними. Когда он толкнул дверь в свои покои, он был одновременно обрадован и встревожен, увидев пустую комнату. Сочинения третьего курса лежали у него на столе в той же беспорядочной стопке, что и обычно, а на рабочем столе стоял привычный пустой котел и стопка старых учебников с клочками бумаги, на которых были отмечены различные непонятные рецепты, которые можно было использовать на практических экзаменах. Ничего не изменилось. Со скручивающимися внутренностями он пересек комнату и прижался лбом к двери, ведущей в коридор. Неужели все это было зря? Были ли они прокляты без шанса на искупление? Северус поймал себя на том, что водит рукой вверх и вниз по двери, бессознательно обводя глубокий порез на древесине одним ленивым пальцем. Его разум закружился. Его дверь должна была быть без подобного рода опознавательных знаков. За исключением, конечно, последнего сегодняшнего случая, когда Гермиона зажало… Прежде чем он успел полностью осознать эту новую идею, дверь резко открылась, и Северус заметил пару голых, бледных ног, пока летел лицом вниз. Он ударился подбородком о каменный пол, болезненно щелкнув зубами. — Ох, черт, — простонал он, перекатываясь на другой бок и ненавидя слезы, которые инстинктивно навернулись на глаза. — О Боже, Северус, — произнес женский голос. — С вами все впорядке? — Очевидно, — выдохнул он, осторожно исследуя подбородок и поморщившись, когда кончики его пальцев запачкались кровью, — что нет. Ты пытаешься меня убить? Голые ноги следовали за босыми ступнями, когда Гермиона присела на корточки и ласковым прикосновением убрала волосы с его лба. — Мне очень жаль, Северус, — сказала она. — Я же не знала… — Невеликое утешение, — сказал он, все еще пытаясь получше исследовать свой пульсирующий подбородок. — Учитывая, что это нисколько не меняет моего положения тут на полу. Когда она опустилась на колени рядом с ним, он заметил, что на ней та же самая одежда, которую Поттер принес в лазарет в последнее сегодня, после того как ее выкопали из-под обломков рухнувшего потолка. Поппи Помфри кудахтала над ними обоими по меньшей мере час, тыкая и подталкивая их, пока даже обычно добрая Гермиона не отпустила резкое замечание. После этого Поттера попросили принести ей свежую одежду, и медведьма выгнала их всех с отчетливой прохладцей в голосе. Магловские шорты, которые Поттер послушно принес, были откровенно коротковаты на вкус Северуса. — Вы можете встать? — спрашивала она, пока он беззастенчиво пялился на ее ноги. — Конечно, я могу встать, — усмехнулся он. — Я ударился головой, а не ногами. — Раздраженный и взволнованный, он изо всех сил пытался сесть, борясь с желанием стряхнуть руку, которую она положила ему на спину для поддержки. — Я не хотела уходить, — сказала она со смутным извиняющимся тоном, когда он медленно встал. — Но мне ужасно надо было в туалет, и… — Тебе не обязательно извиняться, — ответил Северус, махнув на нее рукой. Ее босая нога тихо подпихивала его к дверному косяку. — Но я обязана, — сказала она. — Я хотела быть здесь, когда вы проснетесь. Ему пришло в голову, что они стоят посреди открытого коридора. — Возможно, нам следует продолжить эту дискуссию в более приватном месте, — категорически сказал он. Судя по всему, она тоже не особо задумывалась об их окружении. — Ой! - сказала она вздрогнув. — Эм… да, я думаю, это была бы отличная идея. Проводив ее обратно в свой кабинет, он закрыл дверь, а затем на всякий случай запер ее. — Так ты проснулась здесь? — спросил он без предисловий. — Ваше кресло на удивление удобное, — сказала она с легкой улыбкой. — Я была удивлена, что спала так крепко. И если бы я знала защитные чары вашей спальни, я бы пошла и подняла вас, к чёрту эти пресловутые приличия или что там ещё. Северус внезапно очень обрадовался, что она так и не научилась открывать его личные покои. — Значит, сегодня пятница? — спросил он с сомнением. Она рассмеялась, счастливее, чем он когда-либо слышал, и обвила руками его шею. — Сегодня пятница, — сказала она прямо в ткань его мантии. — Знаешь, мы должны сходить на завтрак. Подняв бровь, он посмотрел на ее макушку. — Мы? Гермиона опустила руки, но, подняв голову, продолжала ему улыбаться. — Мы же можем прийти в Большой зал вместе, да? Подняв бровь ещё выше, он посмотрел на нее еще раз, слегка нахмурившись, выразительно оглядев ее голые ноги и абсолютно маггловский вид. — Разве вы не собираетесь надеть сначала мантию? — А вы пойдете со мной в башню Гриффиндора? – возразила она, положив руки на бедра. — Ваше безумие достигло еще более впечатляющих высот? — спросил он, лицо его приняло ярко выраженное хмурое выражение. Она снова засмеялась, и он начал догадываться, что присутствие этой барышни в классе на протяжении следующих примерно трех месяцев будет трудным. — Тогда нет, Северус, — ответила она. — Я не буду переодеваться. Насколько мне известно, завтрак не предполагает дресс-кода. Ему захотелось всерьёз накричать на неё, но, наблюдая за счастливым блеском ее глаз, он понял, что его собственное состояние почти такое же приподнятое, как и у нее. — Идём? — раздраженно спросил он, подойдя к двери кабинета и распахнув ее. Прогулка по залам сегодня (нет, завтра, победно подумал он про себя) была для него новым опытом. Он смотрел на стены замка так, словно никогда раньше их не видел. И, честно говоря, пока они шли, его взгляд привлекло несколько тревожно искажающих пятен небытия. Однако он особо о них не думал, разве что заметил, что действительно видит их, возможно даже, раньше не видел. Как только они достигли вершины лестницы, Гермиона чуть не выдернула его руку из сустава, неприлично взвизгнула и потащила его к ближайшему окну. — Смотри, Северус! — воскликнула она, вставая на цыпочки, пытаясь дотянуться до высокого подоконника. — Солнце светит! Он позволил себе тридцать коротких секунд обхватить ее руку своей, глядя на сверкающее на солнце озеро, разбухшее от недавнего дождя. Прочистив горло, он посмотрел на их соединенные руки. Гермиона подпрыгнула. — Прости, — сказала она явно не извиняющимся голосом, отпуская его. Через мгновение она продолжила: — Мне очень жаль, профессор, — осторожно сказала она. И он впервые почувствовал, что, наверное, все будет хорошо. Она наконец поняла. — Я никогда не думала, что снова увижу светящее солнце, — пробормотала она, продолжая смотреть на школьную территорию. — Я.. эээ, рад, что это не так, — в замешательстве возразил Северус. Последняя снисходительность перед тем, как они отправятся в Большой зал. Она то и дело сталкивалась с ним, пока они шли, ее рука нежно подталкивала его, и он не был уверен, делала она это намеренно или нет. Ее босые ноги бесшумно ступали по камням, и он поймал себя на том, что смотрит на них, запоминая. Учитывая все обстоятельства, им очень повезло, что они дошли до коридора, ведущего прямо в Большой Зал, относительно спокойно, поскольку парочка одиноких студентов, прошедших мимо них, похоже, не проявили внимания ни к кому из них. Но теперь они прибыли на место, и единственная причина, по которой Северус заметил, что Гермиона заколебалась при виде знакомых высоких дверей, заключалась в том, что он остановился. — Ну… — протянула она, послав ему нервную улыбку. — Всё в порядке, — ответил он, придавая своему лицу настолько строгое выражение, насколько только мог. Но он не мог заставить себя оставить все как есть, учитывая все, что произошло. — Гермиона, я… — О, Северус, — раздался знакомый голос через коридор. — Отличччно. Я давно хотел поговорить с тобой.— Альбус шагнул через открытые двери в коридор, вопросительно изогнув бровь при виде Гермионы, стоящей рядом с Северусом. Он совершенно не собирался потакать старику. — Что вы хотели? — коротко спросил он. — Не надо так официально, Северус, — ответил Альбус, все еще переводя взгляд откровенного любопытства с одного на другую. — Особенно в такое прекрасное утро. — Вскинув голову, он более пристально сосредоточился на Северусе. — Что случилось с твоим подбородком? Жжение возобновилось, когда он вспомнил о своей травме, и потребовалось немалое самообладание, чтобы удержаться от прикосновения к ней. — Пустяки, — сказал он, вопреки всей надежде надеясь, что Альбус не станет его преследовать. — Эти противные маленькие… — Всё в порядке, Альбус, — прервал он, скрестив руки на груди и глядя вниз. Теперь, когда ему об этом напомнили, конечно, его подбородок начал интенсивно пульсировать, но он не собирался доставлять Альбусу удовлетворение, признавая, что повреждение могло быть хоть немного дискомфортным. — Счастливой пятницы, директор, сэр, — пропищала Гермиона с озорным блеском в глазах, прежде чем Альбус успел настоять; Северус приложил все усилия, чтобы это прошло незамеченным, и считал что провернул всё успешно, хотя поймал себя на том, что бросает на нее благодарный взгляд, который она могла и не заметить. Слегка нахмурившись, Альбус посмотрел на нее с явным любопытством. — Забавно, что вы это упомянули, мисс Грейнджер… Видите ли, сегодня утром меня разбудило не менее дюжины почтовых сов, уставившихся на меня из окон. Судя по всему, девочка моя, сегодня вторник. — Вторник? — спросил Северус в замешательстве. — Да-да, я знаю, — ответил он с дружеским кивком. — Я сам был очень удивлен. Я тоже думал, что сегодня пятница. Это имеет какой-то странный смысл, учитывая, что вчера был четверг. Северус ничего не сказал: обычно эффективнее былоне прерывать, а позволить директору продолжать, когда он был в настроении рассказывать истории. К счастью, Гермиона взяла себя в руки и тоже промолчала, радикально сводя к минимуму количество бессмысленной болтовни, которую им придётся вытерпеть от Альбуса. — А потом, когда я сел за утренний чай, от кого бы мне получить камином сообщение, если не от самого министра магии, — говорил он, одаривая теперь уже Гермиону снисходительной улыбкой. Не в силах сдержаться, Северус вздохнул. — Не скромничайте, Альбус, ведь он заходит к вам камином минимум раз в неделю. — Ах, ну да, ну да, — сказал он, казалось бы, невозмутимо. — Но более интересной была новость, которую он мне сообщил. — Сделав паузу, он продолжил улыбаться им обоим, пока Северус не был готов буквально кричать от нетерпения. — Судя по всему… — начал Альбус, явно играя на нервах. Северус увидел, как рядом с ним руки Гермионы сжались в кулаки, пока директор играл перед своей явно неблагодарной аудиторией совершенно не сдерживая ухмылки. — Судя по всему, — снова сказал Альбус, наконец готовый поделиться ошеломляющей новостью, — Последние двенадцать дней Хогвартс был полностью изолирован от внешнего мира. Сеть каминов, почта, из министерства даже пытались послать волшебника к воротам, но ничего не вышло. Сеть заблокировали, совы вернулись, не доставив сообщения, и поверите ли вы, что министерский служащий заблудился? — Он слегка усмехнулся, возможно, не заметив, что лица Северуса и Гермионы были каменными. — Однако особенно странно то, что Хогвартс, по-видимому, был единственным местом, испытывающим такие трудности. Разве это не странно? Пока Альбус освещал их своим взором, Северус начал подозревать, что его мотивы далеко не так невинны, как казалось поначалу, и что он изучает каждую их реакцию. — Ну надо же, — сказал Снейп, подчеркивая заинтересованность. — И потом, юная мисс Грейнджер желает мне счастливой пятницы, — сказал он, еще раз по-отечески взглянув на нее. — Вы понимаете, почему меня особенно заинтриговало это маленькое рандеву. — Да, ну, эм… — запнулась Гермиона, ее руки тряслись, а глаза смотрели куда угодно, только не на директора. — То есть, видите ли… Она недостаточно часто имела дело с коварным Альбусом, чтобы вести себя достойно, решил Северус. Директор легко поймал ее в ловушку и продолжал играть с ней, поскольку он был всего лишь иллюстрацией природы кошачьего талисмана Гриффиндора. — Не мучай девочку, Альбус, — устало выговорил он. И только благодаря почти двадцати годам, проведенным в тесном общении с этим человеком, Северус смог заметить некоторое расширение зрачков, когда Дамблдор переводил свое внимание со студентки на профессора. — Столь же подозрительно, я полагаю, — сказал Альбус нейтральным голосом, его глаза теперь сузились и выражали любопытство, — что я нахожу мисс Грейнджер в твоей компании, Северус. Особенно учитывая ситуацию, в которую вы двое попали еще вчера. Северус просто смотрел на него так пристально, как только мог, не желая ни в чем признаваться. Краем глаза он увидел, как Гермиона терзает зубами нижнюю губу, и мысленно крикнул ей, чтобы она прекратила. Как ни странно, она слегка расслабилась, выпрямив спину и продемонстрировав Альбусу какое-никакое спокойствие во взгляде. — Сегодня утром, когда я направлялся завтракать, Аргус привлек мое внимание к еще одной интересной вещи, — продолжил Альбус с фальшивым весельем. «Он убирался в твоем классе и заметил на некоторых камнях самые любопытные пятна. В балке, которая сломалась и стала причиной вашей катастрофы. На самом деле он указал мне на одно. Очень странные эти пятна. Вроде бы.. — Вроде дыр, но не дыры, — прервал его Северус со вздохом побеждённого, — Как будто ты ни на что не смотришь, но твой разум пытается настаивать на том, что что-то есть, потому что ничто не существует. Глаза директора снова расширились (Северус был совершенно уверен, что Гермиона этого не заметила): — Я думаю, мисс Грейнджер, возможно, вам стоит пойти с нами. К своему удивлению, Северус протянул руку и положил руку ей на плечо, прежде чем она успела пошевелиться, успешно удерживая ее на месте. — Нет, Альбус. Она имеет ко всему этому такое же отношение, как и любой другой. Гермиона сглотнула от его слов, и он с трудом удержался от того, чтобы сказать что-нибудь обнадеживающее, отпустив ее плечо, но бросив на нее быстрый взгляд. Отбросив все притворства, Альбус внимательно изучал их проницательным взглядом. — Вижу, — холодно заметил он. — Но, директор, мы можем объяснить, — воскликнула Гермиона почти с болью, еще раз закусив губу и бросив на Северуса извиняющийся взгляд. Вздохнув, Северус решил, что, вероятно, будет лучше взять на себя ее инициативу и просто объяснить ситуацию Альбусу, хотя он и не собирался делать это таким умоляющим тоном. А некоторые вопросы, очевидно, лучше оставить между ним и Гермионой. — Веришь или нет, Альбус, я тебе все объяснял. Неоднократно. Честно говоря, я обнаружил, что ты не совсем восприимчив, и мне надоело, что ты сомневаешься в моем здравомыслии. Бровь поползла вверх. — Думаю, Северус, сегодня ты найдешь меня более восприимчивым. И, кстати, я уверен, что ваше здравомыслие не более сомнительно, чем мое. Конфликт был слишком очевидным, но Северус не стал беспокоиться. Однако прежде чем он успел открыть рот, Гермиона опередила его. — Вы имеете в виду, что директор ничего не помнит? — воскликнула она совершенно потрясённо. — Ни крупицы, ни минутки? Даже после всего… Задним числом он тоскливо задавался вопросом, не было ли плохой идеей позволить ей остаться: — Она… мисс Грейнджер, — плавно выговорил он, меняя имена и местоимения в процессе, пытаясь отложить разговор с Альбусом как можно позже. — Сделайте нам всем одолжение и помолчите. Думаю, — сказал Альбус, говоря медленно и голосом, полным ярости, что Северус почувствовал нервное покалывание в животе, — что я был очень терпелив. Я имел дело с совами от Министерства и родителей. Я смирился с тем фактом, что не помню последних двенадцати дней. Я даже смирился с постоянным отсутствием мармелада во всем Хогвартсе. Но я не могу найти свою любимую чайную чашку, а Аргус говорит мне, что моя школа пронизана непонятными дырами. В добавок ко всему сегодня утром я увидел, что одно из хвостовых перьев Фоукса каким-то образом наполовину срезано. Итак, вместо того, чтобы терпеть дальнейшую загадочную чепуху между вами двумя, я спокойно попрошу вас в последний раз рассказать мне, что, черт возьми, происходит!» Почувствовав нетипичное желание ерзать, как первокурсник, Северус понял, что им действительно придется быть очень осторожными в своих объяснениях. — Альбус, — сказал он, потрясенный, услышав умоляющую ноту во время разговора: — Не стоит… — Северус, у моего феникса половина пера, — прервал он, настолько сердитый, что Северус затруднился с определением, видел ли он хоть когда-либо этого волшебника таким. — Эммм, директор? — тихо спросила Гермиона, дергая пальцами подол ее маггловских шорт. В ее голосе был полный ужас. — Наверное, посреди коридора — не лучшее место для… настолько длинной истории, понимаете… Моргнув, Альбус, казалось, вспомнил себя и свое окружение. — Вы правы, мисс Грейнджер. — Он глянул на ее босые ноги и продолжил моргать. — Тогда я ожидаю увидеть вас в своем кабинете после завтрака. Поскольку нам нужно время, чтобы разобраться в замешательстве, я отменил занятия на сегодня, так что вы сможете найти время, чтобы поговорить со мной. — Снова подняв глаза, он изучал их обоих с явным подозрением. — Я думаю, вас обоих. И я больше не потерплю дурачества со стороны кого-либо из вас. М Оставшись довольным собой, Дамблдор быстрым шагом прошел мимо них в противоположном от Большого зала направлении. — Он только что сказал «дурачество»? — ошеломлённо пробормотала Гермиона. — Это похоже на разговор с человеком, который только что получил по голове, — сказал Северус. — Проклятые лимонные дольки. Я всегда забываю, какой он хитрый ублюдок. — Не думаю, что я когда-либо за всю свою жизнь хоть кого-то дурачествовала, — продолжила она, и в ее голосе звучало тщательно скрываемое веселье. — Он всегда вроде этого? Северус отодвинул от глаза прядь волос, упавшую ему на лицо. — В роде чего? — Эээ… — Она пожала плечами. — Злой и счастливый одновременно. Возможно, не до такой степени, — ответил он. — Хотя я не могу утверждать это со стопроцентной уверенностью. Но, похоже, перспектива лицезреть свою птицу с неуместным пером встревожила его сильнее, чем я ожидал. Гермиона фыркнула, но быстро посерьёзнела: — Ведь это изменится, правда? — Полагаю, перо вырастет снова. Или, в конце концов, когда-нибудь заменится другим, — сдержанно сказал он, намеренно не поняв ее. — Валять дурака тебе не идет, — сказала она. — Вы прекрасно знаете, что я имела в виду. — Да, — сказал он, несколько нахмурившись. — Но, к твоему сведению, я предпочитаю не отвечать на риторические вопросы. Она посмотрела на него с упреком в глазах. — Неужели это был риторический вопрос? — грустно спросила она. Подавив вздох, он позволил своим рукам безвольно свисать по бокам. — Ты же знаешь, что так оно и есть. Ты моя студентка. И наша уникальная ситуация больше… не работает. — Но ведь все изменилось… — И не изменилось ничего, — сказал он, зажав переносицу двумя пальцами и закрыв глаза. — Даже учитывая все произошедшее, наши позиции в этой школе остаются неизменными. — Значит, можно просто всё отставить в сторону? — спросила она, тихо злясь. — Просто взять и забыть? — Нет! — непреднамеренно вырвалось у него, с распахнутыми глазами, в изумлении от формулировки ее вопроса. Выражение ее лица изменилось, и ее рука потянулась к нему, но, избегая соприкосновения, мудро опускаясь. — Северус, — начала она сбивчиво, явно подбирая слова. — После того, как мы… после того, как я… может быть, мы… — О, мисс Грейнджер, — пронзительно вскрикнул голос, прервав их. — Слава Мерлину! Повернувшись, Северус поборол желание вытащить палочку и проклясть владельца рассматриваемого голоса. Минерва быстрым шагом прошла по коридору и заключила в объятия совершенно растерянную Гермиону. — Персонал говорит только о том, что произошло вчера, — сказала она, продолжая так крепко обнимать свою подопечную, что Северус был уверен, что девушке трудно дышать. — Проф… — услышал он ее слабое восклицание, приглушенное мантией Минервы. — Я так рада, что ты в безопасности, — сказала она, держа Гермиону на расстоянии вытянутой руки, чтобы посмотреть на нее. — Ты могла получить серьезную травму. Да ведь ты даже могла умереть! Гермиона взглянула на МакГонагал и начала бессильно смеяться. Северус только покачал головой, размышляя не в первый и не в последний раз над вопросом, из чего, черт возьми, ему удалось выбраться. И, что, возможно, более важно: почему он не был заинтересован в том, чтобы выбираться из этого.