Часть IV. Глава II

— С добрым утром, госпожа Никагава! — с лёгким настроением вошла Каори в пахнущую лекарствами комнату, обклеенную желтыми обоями.       Старушка в синем халате встрепенулась, оторвалась от вышивки, в суете нашла пульт от ревущего телевизора и снизила громкость новостей, а затем просияла улыбкой: — С добрым утром, Сумиё-чан! Я сегодня позавтракаю тут, совсем не успеваю с этим кимоно! — скрипуче посетовала она на свои дела, а Каори прошагала по комнате с чистым постельным бельём в руках: — Как скажете, я вам всё принесу, — зашла она в спальню с целью снять с подушек наволочки, а с матраса — простынь. — Внучка решила сегодня приехать за свадебным кимоно, — донеслись новости из соседней комнаты. — Такая девочка была! А уже замуж…       Каори усмехнулась, натягивая на синтипоновую подушку свежее, пахнущее порошком, бельё. — Так у вас ещё внук есть, успеете и на его свадьбе погулять! — воскликнула она так, чтобы её было слышно громче, чем телевизор. — Да-а-а, совсем уже взрослые… — ответили ей, а Каори, быстро застелив кровать, собрав для прачечной новую работу, вышла из спальни. — Я к вам через полчаса вернусь, — улыбнулась она старушке, а та, скрючившись с иголкой над пяльцами, закивала.       «Значит, два завтрака нужно захватить из столовой. А потом начнутся уколы. Там вроде новый препарат госпоже Акино назначили…» — просчитала Каори дальнейший план своего рабочего дня, а выйдя из комнаты, поспешила к прачечной.       Это Тоё полтора года назад её сюда трудоустроила. Под фальшивым именем сунула в богами забытый уголок Японии — в место, где никто не найдет Каори, пока Мадара снова не объявится. С Масамэ женщину разлучили — было слишком опасно проживать с ним. Сыну нужно было получать образование (хоть и тоже под ликом вымышленной личности), а Каори — скрываться от разозленных врагов Учихи — с ребёнком её бы быстро вычислили и нашли. Возможно, дом престарелых в дыре страны — не лучший выбор для привыкшей к комфорту дамы, но зато в этом месте её вряд ли кто-то догадается искать. Да и работа сиделкой была Каори по плечу — лёгкая, непыльная, с морем ответной благодарности и хорошим коллективом. А тщедушные старушки и старики, требующие помощи и внимания, затыкали рот её внутренней гордыне, обиженной на такую недостойную работу. Но даже и со своим чувством собственного достоинства женщина со временем договорилась — через год, когда её новым брендом одежды стал «китайский трикотаж», а вместо туфель на ногах чаще бывали удобные и незаменимые кроксы.       Сдав в прачечную бельё, Каори поспешила в столовую. И прежде, чем взять подносы для двух своих подопечных, решила сама позавтракать в тишине и спокойствии, пока рабочий день не подкинул ей внезапных проблем в виде инфарктов и инсультов. Забрав у девчонок на раздаче чашку с кофе и бенто-ланч, женщина вышла на задний двор большого здания, возведённого среди лесной чащи. Присев за деревянный стол, глядя, как господин Тоске флегматично метёт по асфальту жёлтые листья, она поёжилась от утренней прохлады — днём ещё теплилось лето, но ночью уже вовсю бушевал октябрь.       Ласковое солнышко, тишина осеннего леса, запах хвойных деревьев и слепящая яркость красно-жёлтых листьев призвали умиротворение к Каори. Кофе радовал своей крепостью, собранный вручную ланч был как никогда вкусным и насыщенным, мерный шорох метлы магическим образом успокаивал нервы и клонил в сон. После очередного глотка из кружки, Каори почувствовала вибрацию телефона и вытащила его из белого фартука. Увидев имя Тоё, нахмурилась, но ответила на звонок. — С добрым утречком! Я приехала! — гаркнуло в динамике, а Каори закатила глаза. — Я тебе подарок привезла, тащи задницу на парковку! — Какой ещё подарок? — нахмурилась Каори и прихлебнула из чашки. — Увидишь! На парковке «мерс» большой стоит. Чёрный внедорожник. Вот я там. Не могу лишний раз светиться, так что жду внутри салона! — оповестила Тоё и бросила трубку.       Каори нехотя поднялась с места, захватив с собой посуду. Не сказать, что она была против встречи с девушкой, ведь та довольно часто привозила ей то одежду, то деньги, то какие-то ещё вещи по просьбе, однако любой их личный разговор заканчивался бесконечным монологом от Тоё — она стремилась рассказать обо всех нюансах своей жизни оябуна. И эти подробности порой были очень шокирующими и неприятными для Каори…       Сдав посуду в мойку, женщина поспешила на парковку. Заметив среди машин сотрудников тонированный «мерс» внушительных размеров и знакомых рядом с ним парней, женщина не засомневалась в том, что внутри её поджидает Тоё, и направилась к машине. Один из приспешников открыл дверь для неё и поклонился, и едва Каори очутилась в салоне, как шок заставил её открыть рот, и только после этого сесть в кресло — в авто её встречал Мадара. Она во все глаза уставилась на него: мужчина на капли не изменился с момента их последнего разговора, и сейчас с лёгкой ухмылкой на неё смотрел. Его взгляд сначала оценил женское удивлённое лицо, а затем опустился вниз. — А тебе идёт униформа обслуживающего персонала, — с ехидством проговорил Учиха, рассматривая голубое платье с белыми подворотами на рукавах.       Каори же разглядывала мужчину в ответ, слабо осознавая, что их золотой час воссоединения настал. — Зачем ты приехал? — нахмурилась она, а в груди вдруг заныла старая рана. Мадара потянул уголок рта: — Обнаружил в кармане два пригласительных на минет. Надеюсь, они бессрочные? — хмыкнул он.       Каори не оценила шутки, а ещё больше погрузилась в недоумение — поверить не могла, что спустя полтора года Учиха вернулся за ней. И ведь за всё это время она не получила ни намёка от него хотя бы на то, что он жив! Тогда Мадара просто испарился, и вдруг снова объявился без предупреждения… — Я не знаю, чего мне хочется больше: ударить тебя или броситься на шею, — честно созналась Каори, испытывая помесь радости со злостью. А Мадара, не меняясь в лице, проговорил: — Давай начнём со слёз счастья, продолжим сборами твоих вещей, а по пути в аэропорт я согласен выслушать рассказ о твоих страданиях за последние годы. Злость одержала над ней верх, и Каори воскликнула: — Надеюсь, ты отвезёшь меня к сыну? Что с ним? Он живой? Мадара кивнул: — В школе учится, тебя ждёт. Подрос немного… Скептицизм вновь обретённого мужа задел женщину, и она процедила сквозь зубы: — Всё-таки мне больше хочется тебя ударить. — Справедливо, — вздёрнул бровями Мадара и перешёл в командный тон: — Собирай чемодан, выезжаем через пять минут. Но Каори не двинулась с места. Нахмурившись, она огрызнулась: — Ты считаешь, что можешь вот так просто заявиться средь белого дня и затребовать от меня сиюминутного подчинения? На каком основании?! Объясни мне, я не понимаю! Мадара же не поддался на её эмоции, а невозмутимо ответил: — У нас есть билеты на самолёт. Чтобы на него попасть, выехать нужно сейчас. По дороге я тебе всё расскажу. Ты же хочешь поскорее увидеть Масамэ, верно?       Мужская рассудительность сбила спесь с женщины, а кипящий внутри гнев тотчас охладился — возможность скорой встречи с сыном заставила её согласиться с Мадарой. Каори молча вышла машины, дошла до своей комнаты и в быстром темпе собрала чемодан. Паковала не все вещи, а только необходимые. Переоделась, подумала о том, что невежливо покидать без всяких разъяснений место, где её когда-то приютили, потому зашла к заведующей домом престарелых и, грустно вздыхая, ничего толком не объясняя, написала заявление на увольнение. На прощание обняла женщину, с которой породнилась за свой небольшой трудовой стаж, а после вернулась за чемоданом и вышла на парковку.       Оставляя позади внезапно завершившийся этап в своей жизни, Каори почувствовала приступ счастья — если Мадара вернулся, значит есть шанс начать всё с чистого листа и начертить любовь по новому трафарету. Отстроить на обугленных руинах свежую конструкцию, и на этот раз подойти к делу с умом и с учётом прошлых ошибок. «И наконец-то забыть про ужасы прошлых лет» — мечтательно додумала мысль женщины, погрузившись в необъятное воодушевление.       Уже в приподнятом настроении Каори уселась в авто рядом с мужем, и вскоре машина выехала с парковки. Мадара сурово смотрел в свой телефон и кому-то печатал сообщение — всё казалось будничным, привычным и ни каплю не походило на перерождение старой схемы. Отмахнувшись от мысли, что её могут отвезти в хорошо знакомые страдания, Каори уставилась в окно, мысленно представив себе грядущую встречу с сыном. — Где Масамэ? — спросила она, гадая, как он изменился. — В Пекине, — сухо ответил мужчина. — Мы летим в Пекин? — удивилась женщина и оторвалась от осеннего вида за окном. — Нет, в Токио. Там есть несколько дел, — тихо проговорил Учиха и вздохнул. — Эти дела касаются только тебя? — начала нервничать Каори. — Ты там тоже поучаствуешь, — аккуратно произнёс Мадара и вдруг остановился в своей печати на смартфоне. Вспомнив плачевный опыт, Каори фыркнула: — Так вот зачем ты вспомнил обо мне! Нужен человек для финансовых махинаций? — сдвинула она брови, пытаясь словить взгляд Мадары. На что мужчина кивнул: — Нужен директор, которому я могу вручить одно предприятие. «И снова та же дорога» — влетела рекламным баннером мысль в её голову, и Каори вспыхнула: — О нет, это мы уже проходили! — она повернулась в сторону водителя: — Господин, остановите машину, пожалуйста! Я выйду прямо здесь!       Она заметила, как Мадара переглянулся с мужчиной через зеркало заднего вида и едва уловимым движением глаз отменил её требование. — Начинается… — с протяжным стоном выдохнула Каори. — Тебе нечем меня шантажировать — я могу вернуться в свой уютный дом престарелых в любой момент! — уставилась она на мужчину, решив прямо сейчас объявить забастовку учиховским планам.       Мужчина заблокировал телефон, слегка съехал по спинке сиденья и поднял бровь: — Чтобы и дальше исследовать социальное дно? Неужели это настолько интересно? — с издевательским тоном протянул он. — Мне нечего терять, я вообще живу под другим именем. — Тебе аннулировали все счета и документы на Сумиё. Так что можешь вернуться только в качестве Каори Учихи, — он сделал паузу и с любопытством посмотрел на раздосадованную супругу: — Попробуешь? Каори фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась к окну: — Уйду в храм служить, там предоставляют жилье и питание. — Если б туда брали всех подряд — проблема бездомных была бы решена, — резонно заметил Мадара. — Ты мне уже отрезал все пути для отхода, верно? — криво усмехнулась Каори, понимая, что её попросту заманили в ловушку. — Тогда я завалю всю работу, которую ты мне передашь! — Там не требуется твоё участие, так что заваливать нечего, — спокойно парировал Учиха. — И по ходу дела ты меня трахнешь по старой памяти, так? — повернулась она к нему, не сдерживая потока эмоций. — Нет, меня это не устраивает! Участвовать в очередном заезде на криминальных эстакадах я не собираюсь! — разъярённо воскликнула она. — Если хочешь что-то предложить… — Как же давно на меня не орала жена! — самодовольно хохотнул Мадара, а Каори от такого веселья опешила. Мужчина разблокировал телефон, заглянул в его экран и язвительно дополнил мысль: — Я уже и забыл, каково это мечтать о берушах, когда она кричит.       «Да, всё по-старому» — прогремел внутренний голос в голове Каори, и надежда начать заново семейную жизнь тут же утопилась. Злость на себя за проявленную слабость перед приманкой в виде Масамэ зажгла в Каори искру продолжить разбор ситуации. — То есть, для тебя наш текущий разговор никакой важности не представляет, так?! — на том же повышенном тоне гнула она свою линию.       А Учиха устало и с надрывом вздохнул. Отправив кому-то сообщение, он зло посмотрел на неё исподлобья и строго выдал: — В самолёте у тебя будет масса времени высказать всё, что ты думаешь обо мне. И высказаться в любом оскорбительном тоне, — и тут же начал говорить громче: — А когда охрипнешь, можешь продолжить мне присылать тонну текста в личные сообщения. Обязательно с использованием «Капс Лока», чтобы было понятно, что ты всё ещё кричишь и негодуешь, — отчитывал он её, как ребёнка. — А сейчас сбавь обороты и начни вести себя культурно. Твои визги никак не способствуют продуктивному диалогу. Только голова от них начинает болеть.       Замшелое отчаяние вдруг пробудилось в ней после слов Мадары, хотя она надеялась никогда не вспоминать об этом чувстве. «Да, ничего действительно не поменялось, и никогда не изменится» — с грустью подумалось ей, а сердце сжалось от тоски. Она погасила остатки горячего пыла и уже спокойным тоном и без интереса спросила: — И что же ты будешь делать с тем, что я тебе скажу и напишу?..       Учиха флегматично почесал бровь и с раздражентем продолжил разговор: — Попробую вычленить самые острые требования и претензии. После их классифицирую, подумаю над способами решения. Построю стратегии, выберу по рискам самые эффективные. В общем, то, что обычно делаю с проблемами каждый день.       Выдохнув и смирившись со своей участью, женщина поджала губы, отвернулась к окну и перешла в саркастичный режим ведения диалога: — А может сейчас начнёшь что-то решать?.. А не будешь дожидаться форс-мажора. — Сейчас ты мало что полезного говоришь. Только эмоции выдавливаешь, ничего интересного.       Каори кивнула вслед своим мыслям — их разговор зашёл в привычный облупленный тупик. — Мои эмоции тебе не интересны, так? — двинулась она по древнему сценарию их драматичной пьесы, наизусть зная свои реплики. — Верно. — Люблю я тебя или ненавижу — тебя тоже не касается, да? — рассматривала она пёстрый пейзаж утреннего леса за окном. — Судя по тенденциям с начала нашей свадьбы, этих два эмоционально окрашенных явления для тебя скорее вопрос настроения, нежели постоянная опорная единица, — отчеканил Мадара. — Говоря простым языком, твоим эмоциям не стоит доверять. Сегодня ты меня любишь, завтра — ненавидишь. Причем, как показывает практика, поводов меня ненавидеть тебе особо не нужно. Каори усмехнулась — даже претензии в её адрес не поменялись. — И ты хочешь жить с такой эмоционально нестабильной личностью? — легко улыбалась она в уже вялотекущей перепалке, слегка щурясь от солнечных лучей. И получила деловой, развёрнутый ответ: — Я женился на тебе, зная об этой особенности. То есть, риски ещё перед свадьбой просчитал. В твоём эмоциональном дисбалансе есть большой плюс — тебя легко читать и ты не умеешь врать. Любая ложь тут же отображается в мимике — это очень удобно. Да и вообще честность — сейчас новая валюта нашего времени. И очень дорого стоит. Каори, внимательно отслушав речь, хмыкнула и поинтересовалась: — А просто кого-то похожего на моё место ты подобрать не хочешь? — Зачем искать аналоги, если можно использовать оригинал? — Использовать оригинал… — с грустью улыбнулась женщина и повернулась к мужчине: — Ты меня в принципе воспринимаешь как человека? Мадара, что-то читая на смартфоне, кивнул: — Разумеется. Стандартного человека женского пола с сопутствующими потребностями.       Каори, прикусив губу, вздёрнув брови, снова повернулась к стеклу и облокотилась о внутреннюю панель двери: — Раньше ты хотя бы меня по имени называл… А сейчас меня понизили до ранга «стандартного человека». — Я говорил ранее, что у тебя будет время высказаться, — донеслось с раздражением в её уши. — Уже вечером я дам тебе трибуну и микрофон для протестной акции. Можешь начать сейчас выписывать тезисы для своей будущей речи.       Неспособность Учихи принять её чувства и хоть как-то им сопереживать, тотчас поранили душу Каори. Она с жалостью посмотрела на него: — Мадара… Хоть что-то поменялось в тебе за эти полтора года? Или ты хочешь, чтобы мы продолжили жить так, как жили прежде?..       Учиха холодно взглянул на супругу, но не задержал на ней взгляда, а продолжил заниматься своими делами в телефоне и выдал: — Отличный вопрос для вечернего трагического монолога. Не забудь записать его, а то идеи для своих истерик растеряешь.       А Каори, отчаявшись услышать хоть что-то интересное для себя, грузно вздохнула. Уставилась на пролетающие за окном жёлто-красные деревья и тихо протянула: — Понятно…