6. Сдруженные одной поркой

- Максимыч, ты же с розгами спец. Займись. Вон та яблонька, ага. Секатор дать? Витя, лавку неси с сарая. Увидишь там сразу. Иваныч, а ты в дом давай. Внучок измаялся, небось. Звиняй, ежели че, поучил мальца, как попался. А вы че застыли? Марш, паршивцы! У Артема душа ушла в пятки. Скрестил руки у глаз, уткнулся в стену. У Иваныча поживешь – ремешка точно схлопочешь, - вспомнилось смешливое пророчество Лешки. Попа сама по себе сжалась. Дверь за спиной отворилась. И – сопение. Мальчишки на пороге стоят. - Пшли, ну-ка! – командует хозяин. – Штаны сымайте, рядком вставайте. Дружок ваш получил уже. Вы ж его бросили, негодники. Щас и вам яблочек будет. Рядом с Артемом выстроилась голая ниже пупа троица. Лешка слева, Васька с Петькой справа. Молчат. Покосились только, руки на затылке складывая. - Тема! Ты? Как ты такое… - слова деда подкрепил увесистый шлепок ремня. - Ааайййссс! Дедов ремень отлепил Артема от стенки. Ладони прижались к без того настрадавшимся ягодицам. Рука Лешкина легла на плечо. Смотрит хмуро. Отчужденно. Но пальцы ободряюще сжал. - Иваныч, погодь. Разберемся сначала, - вмешался хозяин. – Говорю же… Видишь же… Свое он получил. Ты-то чего сходу… - Митрич! Веди шельмецов, - сунулся в распахнутое окно Васькин батя. – Всем яблочков хватит. - Ну-с. Кто смелый не воровать, а отвечать? – усмехнулся хозяин, Леонид Дмитриевич. - Я первый! Я попался. Я, дурак, подставил всех, - дернулся Артем. - Я! Я предложил. Думал Темке поджилки спытать. Не забздит ли, - шагнул, отталкивая Артема за спину, Леша. – Виноват! Друг он мне. Я – предал. - Меня! Темка – друг, да. И мой. Надежный! Бабушка сказала, - встал первым Вася. - Дери, батя! Темка меня жалел, как ты в избе и в огороде порол. Никто так. Никогда! - сдерживая слезы, дрожа, сипло выдавил Петя. И вдруг звонкий дискант. – Лупи! За него я отвечу! Он не свычный. А мне не впервой. Запори хоть, раз надо! Не его! Меня! - Мальчики… – осел вдоль стенки Артем. – Дяденьки!.. Дед!.. - Вот же черт! Бл…ство какое получается, – выругался, не стесняясь, Васькин батя. – Наше!.. Васенок, сынок! - Петька… Да как же… - закрыл лицо рукой Максимыч. Шагнул вперед, ухватил сына за вихры и… обнял крепко. - Леша! Сын! Да! Сынок мой родной! – от известного всей деревне вечно пьяного и злого Виктора, Лешкиного отчима, услышать такое… - Кхм… - Леонид Дмитриевич начал было и поперхнулся. - Кххх… - Так! Неча огород городить, - стукнул в стенку Артемов дед. – Пацаны! Марш на лавку. Четверо. Была пакость? Была! На четверых? На четверых! Легли рядком! По десятку прутов. Справедливо? - Иваныч… - глянул Леонид Дмитриевич. – А… - махнул рукой, окинув взглядом молчащих, сопящих, плачущих отцов и сыновей. - И яблоки потом все соберете. По домам отнесете.

* * *

Четыре худощавые попы лежат поперек скамейки. Взлетают в унисон четыре розги. Криков нет. Следы свежие от прутовых поглаживаний розовеют слегка…

* * *

3 часа прошло. Покачиваются отцы и дед после сытного ужина и 4 бутылочек из укромных запасов расщедрившейся по такому случаю открыть сельпо позже срока тети Глаши. Шагают мальцы, прижимая заботливо к груди мешки с румяно-желто-зелеными яблоками. - Пацаны… Лешка подмигивает. Мешки валятся на землю. Чего терять-то, кроме целости задницы… Бати с дедом сами дотащат. И только пятки сверкают к лесу.