Декабрь 1988

Ночь. Сейчас он бежал по темным улицам, не разбирая дороги то ли от страха, то ли от кромешной темноты. Тревога. Единственное, чем можно было хотя бы отдаленно описать всё происходящее. Удушливая, липкая тревога. Добежав до какого то двора, парень бессильно съехал по кирпичной стене дома. Он уже просто задыхался, будто сейчас выплюнет легкие если хоть немного не восстановит дыхание. Ноги отдавали болью, уши заложило. Сердце будто хотело порвать несчастные тромбы и сосуды и упасть. Его стук ощущался во всём теле. Юноша сам того не заметил, как на твердый асфальт стали капать слезы. Они шли как-то даже непроизвольно, будто вылились через край. Больше всего захотелось просто сжаться в комок и разрыдаться прямо там, возле кирпичной стены, в незнакомом дворе, сидя на холодном грязном асфальте. Но нужно было двигаться дальше. Иначе могло произойти непоправимое. Где он вообще находился и где сейчас? Хороший вопрос. Но абсолютно всё в том месте ему совсем не нравилось. Немного отдышавшись, блондин поднялся на дрожащих ногах, его колотило, а руки тряслись. Нужно было добраться до полиции или хотя бы до больницы. Неважно, где он сейчас, главное подальше. Подальше оттуда, где был. ........ Он не помнил больше абсолютно ничего из вчерашнего дня. Говорят, юноша, очень истощённый и уставший, с мешками под глазами и в грязной одежде, кое как открыл дверь, посмотрел мокрыми, пустыми глазами на людей которые были в полиции и произнёс: — Маньяк. Я сбежал от него. Он.. Хотел ещё что то сказать, но сделав пару шагов просто потерял сознание и погрузился в сон. Вырубился. Ничего из этого в его памяти не сохранилось. Вечер будто оборвался после того, как он тогда встал с асфальта. — Так, Джеймс, вдохните-выдохните и расскажите всё ещё раз. — А?. . Е-ещë раз?.. — парень растерянно поднял глаза, будто резко вышел из какого то транса. Немного посмотрев на следователя, он поморгал, пытаясь окончательно вернуться в реальность и вновь опустил взгляд на свои руки. — С самого... начала?.. — Вы очнулись в комнате. Ночью, помните? — Ох, д-да. Простите, я просто...— но немного не договорив фразу, он закрыл лицо руками. — Всё хорошо. Я понимаю что вы сейчас чувствуете. Так, что случилось после? Что вы чувствовали? Джеймс вздохнул, помолчал пару минут, будто подбирая нужные слова, и, наконец, взглянув на следователя, начал. Начало октября. 1988. Миннесота. Парень слегка открыл веки, всё расплывалось. Ужасно болела голова. Он попытался встать, но в глазах потемнело. Сейчас у него был один-единственный вопрос: "Что со мной?" ........ — Мне было страшно. Мне было до паники страшно, когда я осознал, ЧТО происходит. Хотелось закричать, но я был слишком напуган и не мог произнести ни слова. Мне кажется, я находился тогда буквально на грани истерики. Я даже не знал где нахожусь, я не мог сразу вспомнить, как попал туда. Далеко ли я от дома? За городом или в городе? В другом штате? В подвальном помещении или это часть дома? Сука, меня буквально трясло, а голова раскалывалась. Скорее всего меня чем то ударили и вырубили. Я не знаю, как долго уже находился там, пока не очнулся. Но наверное, достаточное время и на улице уже была ночь. Ведь я прислонился к стене рядом с дверью и еле уловимо услышал, как он храпел где то совсем рядом. Это была какая-то.. комната. Только окон не было, а дверь на замке. Тяжелая, массивная, будто и не дверь, а просто… огромный кусок железа. Следущим вопросом было что-то вроде: «Боже, что со мной будет?». Стало только хуже. Меня взял холодный ужас, когда я вспомнил, что обычно случается с такими, как я. Наверное, в такие моменты у кого-то мелькала жизнь перед глазами. У меня же в голове проносились новости про парней и девушек, которых тоже похищали, а потом, спустя много лет, их находили в братских могилах в подвалах либо на заднем дворе дома. Или не находили вообще. Никогда. Возможно хорошо, что тогда я и представить себе не мог, сколько еще раз испытаю подобное. Я даже не знал как он выглядит. Последнее что помню, прежде чем очнулся — опаздывал на... встречу кажется?.. Хах, первый раз в жизни решился свернуть через переулок, представляете? Господи, как же больно мне потом было, но я даже понять ничего не смог! Потом возник последний вопрос и я вздрогнул. «Сколько мне осталось?» Он появился как-то сам собой, но мне даже не хотелось думать об этом. — Так, хорошо. Вы можете описать комнату подробнее? — Да комната как комната. Пол, потолок, четыре стены. Совершенно пустая, кстати. Помимо лампочки. Она была энергосберегающая и очень тусклая. Не знаю даже, зачем она там. Может из-за того, что окон не было? — Так.. А что вы делали после этого? — Прислонился спиной к стене, противоположной от двери. Кажется, откинул голову назад и уставился как раз на эту лампочку. Чувствовал я себя просто ужасно, хотелось расплакаться. Но звуки издавать, как я и говорил, было страшно. Да и будить этого «кого-то» я очень боялся. Кто знает, что он со мной мог сделать? Сидел ли я бы сейчас здесь, если бы всё-таки тогда его разбудил? ........ Сидя на полу, в плотную к холодной стенке, парень почувствовал как к горлу начал подкатывать ком. Неприятно сдавило где то в районе груди, голос совсем пропал. Всё начало размываться от скопившихся слëз и он зажмурился. ........ Я.. опустил голову на колени, вроде бы?.. Свернулся в клубок на том бетонном полу, изо всех сил сдерживая слезы. Уже не помню, что было тогда в моей голове, но скорее всего меня мучали вопросы вроде: «Почему именно я?» «За что?» и им подобные. Ничего не оставалось, кроме как снять всю верхнюю одежду, сделать что то вроде подушки и лечь на пол в позе эмбриона. В комнате воцарилась тишина на несколько секунд. — Продолжайте. Октябрь 1988. Следующий день Джеймс зашёл в комнату и рухнул на пол со слезами на глазах. Бедра всё ещё болели, а щека горела от пощечин. Он какое-то время просто лежал и смотрел на потолок, чувствуя как по лицу потекли слезы. Парень никак не мог осмыслить произошедшее. Сейчас ему больше всего хотелось бы пойти в душ, лишь бы хоть немного избавиться от отвращения и подкатывающей тошноты. Ему было противно от самого себя. И больно, как физически, так и от осознания своей собственной беспомощности и никчемности. ............ — Простите, а можно вопрос? — Да, конечно. — Мне... обязательно описывать всё в... подробностях? — Смотря, что вы имеете ввиду. — Ну всмысле, мне обязательно говорить, как именно это происходило или достаточно просто сказать, что случилось? — Рассказывайте насколько помните. — Чёрт, ладно. На следующий день меня.. Джеймс вздрогнул от ужасного воспоминания. — Меня.. Он.. Парень скривился в отвращении, закрыл глаза и вздохнул, поняв, что не в силах начать так сразу. — Я.. Я не могу, простите. — Вам не нужно извиняться. Если вам тяжело, всё нормально. Просто давайте попробуем начать немного издалека. — Издалека? — Да, опишите, например, его внешность. — Я впервые увидел его уже на утро, когда он надел на меня наручники и поставил передо мной тарелку. Это был довольно высокий мужчина, сильнее и крупнее меня. Около 190 возможно, на вид лет сорока. Знаете, ничем не примечательный, обычный американец. Голубые глаза, небольшая щетина, слегка кудрявые тёмные волосы. Даже в каком то смысле красивый, но взгляд у него какой то.. Не такой. Стеклянный? Холодный? Не знаю даже, как описать, но что то с ним не так. Да и сам он какой то угрюмый. Знаете, я пытался с ним заговорить, потому что некоторым удаётся сбежать после того, как они втираются в доверие, но он практически всё время молчал. Меня сводило это с ума. Представьте, что он просто смотрит на вас своими стеклянными холодными глазами и постоянно молчит. Хочется просто убежать без оглядки и если бы я мог, то обязательно бы сделал это еще раньше! — Помните, вы упоминали что он надел на вас наручники и поставил перед вами тарелку. Что это была за тарелка? С чем? — Тарелка с кашей. Утром он зашел ко мне с наручниками и раскладным столом. Когда я спросил что он собирается сделать, то он опять куда то ушёл, но через несколько минут вернулся с тарелкой и пистолетом. Приставил этот самый пистолет к моей голове. И когда я в ужасе спросил зачем, то он ответил первый и последний раз: — Не кричи. И принялся кормить меня второй рукой. После этого наручники сняли и он ушёл. — Ага. Он ведь возвращался позже к вам? — Да. Хотя знаете, в тот день я впервые пожалел, что он не пристрелил меня тогда, за завтраком. Он.. опять надел на меня наручники, завязал повязку на глаза и куда то отвёл. Прижал лицом к стене и я почувствовал его тяжелое дыхание на своей шее. В нос ударил сильный запах кофе. А потом он навалился на меня своим телом и что то уперлось в мои бедра. Признаться честно, мне было страшно. Хотя он ещё ничего и не начал, уже хотелось вырваться и я начал дергать руками, отчаянно пытаясь их освободить. Но он развернул меня, заткнул рот каким то самодельным кляпом и хлестко ударил по щеке. Потом… Черт… Джеймс сглотнул, закрыл глаза и выдохнул. Всё ближе к тому, что он так хотел забыть, говорить становилось всё труднее. — Потом он кажется.. разделся. И начал расстегивать ширинку моих джинсов. Я вжался в стену ещё сильнее, а одна из его рук блуждала по моему телу. Холодная, грубая рука. С меня съехали джинсы, потом.. трусы. Он начал расстегивать рубашку и гладить мою грудь, ставить засосы. Очень.. грубые, болючие засосы, будто он буквально насквозь прокусывал кожу. Как я себя чувствовал? Признаться честно, сердце перестало стучать в груди, оно билось где-то в горле и отдавало в голову. Я пытался вырваться и кричать, но из-за кляпа получалось только невнятное мычание и он делал мне еще больнее. Ох, черт, я не знал как себя чувствую! Потому что прекрасно понимал что сейчас случится, но до последнего никак не мог поверить. И до сих пор если честно не совсем верю. С меня уже градом лились слёзы, я даже перестал сопротивляться. Моё тело будто онемело. Я будто.. ослаб? Я ничего не мог сделать, хотелось исчезнуть от собственного бессилия. Потом он коснулся пальцами моей.. Э-э.. В общем, он вошёл. Грубо и резко, меня будто насквозь ударило током, окатило ледяной водой. Клянусь, если бы не повязка, в глазах бы потемнело от боли! Я почувствовал как подкашиваются ноги, вскрикнул довольно громко и по мне тут же прилетела пощечина. Ещё одна. И ещё одна. Я перестал чувствовать часть лица, она онемела. И вперемешку со слезами по ней потекла ещё и кровь. А он тем временем всё продолжал толкаться. После этого я уже ничего не помню… У меня было какое-то шоковое состояние, я буквально ничего больше не чувствовал. В памяти какие то провалы. Но я очень хорошо запомнил что от него несло кофе. Стена была какая то кирпичная, а после того, как мне освободили запястья, я всё-таки по ней чуть не съехал, меня колотило и тошнило. Но он тряханул меня, заломил руки за спину и заставил идти обратно. Уже возле двери снял повязку, развернул к себе лицом, коротко чмокнул в губы и подтолкнул в комнату. Я не знаю как он ничего не порвал, возможно, из-за смазки. Но я понятия не имею, потому что часть того дня вообще не помню. Ту ночь спал плохо. Кое как уснул, а потом еще периодически просыпался. На следующий день ничего особенного не происходило. Он опять дал мне завтрак и оставил потом на весь день в комнате. А вечером отдал книгу и карманные часы. — Скажите, он повторял подобное ещё? — Да и не раз. Со временем не только возле стены. — Вы пробыли там около двух месяцев, верно? — Ну с октября. Получается да, около того. - Вы помните, что он делал с вами на протяжении октября? — Я не знал контректные числа, кроме часов ничего не было. Сказать могу, но не ручаюсь на 100℅, что это только за октябрь. — Хорошо. Давайте начнём? Вы готовы? — Рассказывать? Наверное да..