Первая половина октября

Около 06.10.1988 Я не спал нормально в тот день. Всю ночь меня мучали кошмары. Вернее один и тот же. Какой-то длинный коридор, очень темный. Я бежал по нему так быстро, как только мог, надеясь, что на этот раз меня не догонят. Но он всегда догонял. Каждый раз мне с силой заламывали руки, прижимали к стене, а потом вырубали. И я, уже связанный по рукам и ногам, слышал как набирается вода. Как потом её потоком начинают выливать на меня, как я оказываюсь где то под ней и чувствую, что задыхаюсь. Сон обрывался, а я резко просыпался посреди ночи, судорожно глотая ртом воздух. В тот день на мне впервые решили опробовать пытки. Вы когда нибудь слышали про пытку водой? Когда тебе на лицо потоком льют холодную воду? По ощущениям ты будто захлебываешься и тонешь, хотя жидкость не попадает именно в твой нос и рот. Он пытался не дать мне отключиться, давая хоть немного вдохнуть, а потом всё начиналось сначала. Я не знаю, сколько так продолжалось, но до тех пор, пока он всё таки не перестарался. Я лежал уже дольше, чем обычно, а он всё не давал передышку. Начал дёргаться, сначала чтобы он увидел, что я больше не могу. Потом это получалось уже непроизвольно. Но вода всё продолжала литься, в груди стало сильно жечь. Лёгкие.. Я не знаю как это описать, но мне казалось что они готовы лопнуть. Мне будто наживую раскалённое масло вылили и стянули так, что я буквально почувствовал, как их смяло и перетянуло напополам. Мало того, что мне и так было страшно от осознания своей беспомощности и недостатка воздуха, теперь всё перешло уже в панику. Я пытался хоть немного ослабить веревки, отвернуться от воды, но всё было бесполезно. Спустя ещё несколько болезненных секунд, которые казались вечностью, наступило умиротворение. Мне стало всё равно. Абсолютно всё равно, даже грудная боль немного стихла. Вы когда-нибудь испытывали эйфорию? Видимо это была именно она. Потом, похоже, я всё таки потерял сознание. ……. Тед вышел из своих мыслей и остановился. До него дошло, что парень не двигается уже около минуты. Выругавшись, он отставил ведро в сторону. Нащупал пульс на обмякшем запястье, похлопал по щекам. - Блять, он всё таки наглотался! Маньяк нервно забегал глазами по худому телу парня, пытаясь вспомнить как оказать первую помощь. Вздохнув он начал делать массаж сердца. Тяжелые руки массируют расслабленную грудь. Поочерёдно это сменяется искусственным дыханием. В комнате тихо, кашля всё не слышно. Боясь, что слишком поздно, Теодор опять пытается нащупать пульс. Он всё ещё замедлен, но теперь уже более чёткий. Снова похлопал по щекам. Ничего. - Сука, почему же ты в себя не приходишь? – нервно пробормотал мужчина Он снова положил на грудь парня руки, крепко их сжал и посильнее надавил на грудную клетку. Тело под ним дрогнуло, Джеймс судорожно вдохнул и закашлялся. Тед почувствовал, как у юноши быстро забилось сердце, и успокоившись, отвязал запястья и ноги. Джеймс же всё пытался восстановить дыхание и невольно дёрнулся, когда почувствовал, как его коснулась чужая рука. - Я.. Я-я же.. – только и смог пробормотать парень, сквозь тяжелые вдохи. Тед же только глянул на него и вздохнул. Дав отдышаться, пленника взяли за плечи и потянули на себя, заставляя встать. Мужчина встретился взглядом с испуганными и встревоженными тёмными глазами парня, от чего последний напрягся ещё сильнее. Через несколько минут маньяк собрал по комнате всё «оборудование», отдал Джеймсу одежду и снова запер дверь в комнату. …….. Первые несколько секунд, пока я всё никак не мог откашляться, до меня вообще ничего не доходило. Где-то в области легких и глотки ныло, жгло нос. Но я ведь отключился! Я же не мог ничего чувствовать, я ведь должен был умереть, так? Наконец, в состоянии более менее дышать, я почувствовал как сильно колотится сердце. И до меня наконец дошло, что он заметил и откачал. Когда я заходился в кашле, меня уже успели освободить от веревок. По мне скользнула его рука и я сам того не хотя, дёрнулся. Сначала обрадовался, что остался жив, но потом радость сменилась одной тревожной мыслю: «Это будет продолжаться. Неизвестно сколько, неизвестно, что ещё со мной сделают. Это будет продолжаться. Я могу умереть ещё более мучительно.» В горле застрял ком, а дыхание неприятно сперло. Осознание. Нервный выдох До меня будто ещё больше дошло, в какую же жесть я оказался втянут. Куда я влип, причём совершенно случайно. Это было настолько ужасно и страшно, что я смог прошептать только обрывок нескладных мыслей. Не знаю, слышал ли он, но какая уже разница? После этого меня подняли и опять закрыли в комнате. Около 07-08.10.1988 На следующее утро, когда я проснулся, на том раскладном столе уже стоял немного остывший чай и яичница. В комнату, судя по всему, он зашёл раньше. Я даже не слышал, видимо это был один из коротких периодов, когда я более менее нормально спал. Я позавтракал и с тревогой начал ждать, когда он зайдет, чтобы опять что-нибудь со мной вытворить. Но постепенно тревога всё больше сменялась недоумением и растерянностью. В течении дня он так и не зашёл. Я даже не знаю, был ли он дома тогда. Было ли это очередным издевательством или он просто куда-то уезжал? Тем не менее на следующий день это повторилось снова. …….. Джеймс аккуратно и медленно приблизился к стене рядом с дверью и приложил к ней ухо. Ничего. Было абсолютно тихо, никаких звуков или хотя бы намёка на них. Тогда парень встал и попробовал постучать по двери. Никакого ответа. Казалось что про него просто забыли и внезапно уехали. Было ли это так? Если бы он только знал. …….. - Вы знаете, что людей пугает неизвестность? А тишина способна сводить с ума? Теперь я знаю, на что способны невербальные пытки. Если конечно, это было одно из его больных издевательств. Хотя сути это всё равно не меняет. …….. Удивительная штука мозг. Если нет никаких намеков, а только бессмысленные оборванные факты, он начинает пытаться всё склеить. Не важно как, но лишь бы исчезла неизвестность. Он начинает развивать мысли, перебирать в голове все варианты. Здесь нет никаких правил кроме одного – мозг никогда не придумает что то хорошее. Даже не надейся на позитив, только худшие варианты. Вот и Джеймс сейчас выцепил один из таких. Мысль чуть не пронеслась, но всё же успела ясно встать в голове: «А если с ним что то случилось? Тогда я останусь здесь один. Меня никто не найдет. О боже, я ведь тогда..» Это заставило нервно отшатнуться от двери и одернуть руку. Парень в тревоге закрыл глаза и глубоко вздохнул. - Нет, Джеймс, нет. Он просто издевается. С домом бы всё равно потом пришлось разобраться. …. «Почему я говорю сам с собой?» …….. - Тишина. Из за неё я почти поверил, что сойду с ума в те дни. Я не знаю, как это работает. Возможно это банальное лишение чего то, к чему ты настолько привык, что даже не осознаешь, насколько это важная вещь. Тишина начала давить на меня. Кстати, за те два дня я его вообще не видел. Хорошо хоть были часы, которые тикали и по которым можно было следить за временем. Тогда этот тик со временем только больше раздражал, но сейчас я понимаю, насколько это было полезно. …….. Джеймс, немного успокоился и растерянно взглянул на часы. Прошло уже часа четыре или даже пять с того момента, как он проснулся. А впереди ещё целый день. «Быть может, маньяк просто ушел? А я сейчас сидит здесь как дурак и накручиваю себя из за чепухи.» - Усмехнулся про себя блондин. Ничего страшного ведь ещё не случилось? Почему он вообще об этом волнуется, если его сегодня ещё не трогали? Нужно волноваться скорее о том, что он зайдет сюда в следующую минуту и.. Так, стоп. Хватит на сегодня такого. По крайней мере, сейчас он знал, что пусть и в немного сомнительной, но безопасности. Хах, ладно. Быть может, попробовать уснуть? Он уже соскучился по здоровому сну. Да и делать больше особо нечего. Хоть мысли не будут лезть. Потому что в последнее время хорошими их можно было назвать с натяжкой. С этими рассуждениями парень лёг на свою импровизированную подушку из куртки и попытался уснуть. Через какое то время всё же удалось ненадолго провалиться в сон. На этот раз ему снились даже не кошмары, а какая то затемненная, полностью пустая большая комната. Он брёл по странным коридорам и наткнулся на неё. Скорее даже не комната, а так, коробка из стен и потолка с полом. Никакой мебели, абсолютно ничего. Даже окон и ламп нет. Откуда там вообще свет? Джеймс огляделся в поисках ответа на свой вопрос и заметил дверь. Немного приоткрытую. Он подошёл к ней и дёрнул за ручку. Она со скрипом поддалась, открывшись полностью. А за ней оказалась комната со множеством свеч. Выглядело это просто потрясающе, свечи стояли везде, где только можно, маленькие и большие. В безмолвии они освещали огромное темное пространство. Парень шагнул к ним навстречу, но всё это великолепие в тот же миг упало и комната вспыхнула ярким пламенем. Парень в ужасе проснулся, ещё не до конца понимая, что произошло. Он провел по лицу и волосам рукой и поднялся. Вокруг него была всё та же знакомая комната. Сон, просто странный сон. Спина и бока опять неприятно затекли и онемели от долгого лежания на холодном твердом полу. «М-да.. Моё тело мне спасибо за это не скажет..» Джеймс немного поморгал, пытаясь снова привыкнуть к тусклому свету лампочки. На ночь её всегда выключали. Значит сейчас или ещё не слишком поздно или Теда пока не было. На часах уже практически шесть вечера. …….. - Как ни странно, я спал с утра до вечера и даже умудрился выспаться. Тот день прошёл не так уж и плохо. По сравнению с ночью. И даже хорошо, по сравнению со следующим днём. Шли часы. Семь вечера. Восемь. Девять. Но он всё не появлялся. Я не знаю, сколько так просидел на полу, уставившись на дверь. Но это было довольно напряжённо и тревожно. Господи, я чувствовал вообще хоть что-то, кроме этого? - А как прошла ваша ночь? - Ночь.. Даже не спрашивайте! – выдохнул Джеймс – Мало того, что я ничего не слышал, свет тоже так и не выключили. Значит, меня и правда оставили одного на пару дней. …….. Тик-так. Тик-так. Ровно, как будто шагая, говорили часы. А нервы Джеймса всё чётче твердили, что сейчас сдадут. Тик-так. Тик-так. Парень, перебирая пальцами ворот футболки, взглядом полным раздражения покосился на циферблат. Чёрт, он и так на нервах последние.. несколько часов. Сколько времени вообще? Уже десять вечера. Что ж отлично! Сейчас его растерянность и вечная напряжённость стали переходить в агрессию. Он хотел было схватить эти часы и, размахнувшись, разбить их об пол. Заткнуть это тиканье, сломать стрелки, разбить циферблат. Но какая-то часть здравого смысла подсказывала что потом будет только хуже. Всё остальное время прошло будто в тумане, пока Джеймс не заметил, что уже минут десять напевал какую то мелодию. «Может, я просто сошёл с ума? Может быть это мои больные галлюцинации? И нет никакого маньяка, никакой комнаты. А сейчас я просто в палате… Больница.. да вроде не похоже. М-да.. Тебя оставили буквально на день, Джеймс. Вдохни-выдохни.. Просто успокойся..» Рука, сжавшись в кулак, уже замахнулась на грёбанные часы, но парень вовремя себя остановил. Юноша закрыл глаза полные страха, разжал ладонь сглотнул. «Нет, нет, нет. Я сойду с ума. Этот тик нервирует, но без него я точно сойду с ума. Лучше заткну себе уши.» Тихо. Уже практически полночь. Где он, чёрт возьми? Где его носит? «Я же не мог поехать крышей, верно? Не мог ведь?» - Эй?.. К-кто-нибудь?. . – немного дрожащим голосом позвал Джеймс. – Отзовись! Это не смешно! Я.. я не знаю, как тебя зовут, но.. Но если это просто издевательство, то отзовись! …… …… …… Дом ответил громким молчанием. - Делай со мной что хочешь, но прошу, ОТЗОВИСЬ! – голос уже сорвался на крик, а в горле встал ком. – Я ЖЕ ЗНАЮ, ЧТО МЕНЯ СЛЫШНО! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! ХВАТИТ МЕНЯ ИГНОРИРОВАТЬ, ПОЖАЛУЙСТА!! – В ответ вновь тишина, но парень больше не пытался кричать сквозь слезы. Его накрыло. Грудь неприятно сдавила какая то тяжесть, а в сердце застыл ужас. Боже, что с ним будет? А если действительно что то случилось? Что, если его не найдут? Стало только хуже. «Нет, нет, нет. Я не хочу терять голову. Не хочу не хочу не хочу..» - как пластинка повторялась одна и та же мысль. - ПОЧЕМУ Я?? ПОЧЕМУ ЭТО ДОЛЖНО КОНЧИТСЯ ИМЕННО ТАК? – глупый, риторический вопрос. Кого он спрашивает? Судорожные всхлипы и попытки успокоиться. А в голове почему то ясно встало утверждение того, что это конец. Видимо тревога достигла своего пика и все эмоции взяли вверх над разумными объяснениями. Хотя, что вообще объяснять? Он не знает, где находится, какая речь может идти про попытки понять, что именно происходит?! - Будь ты проклят.. Слышишь?! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯ – Его отчаяние прервал кашель. От внезапного приступа и прерванного дыхания в голове вспыхнуло недавнее воспоминание. От этого Джеймса дёрнуло и он резко, практически рефлекторно, тут же глотнул ртом воздух. От слёз всё уже давным-давно поплыло. Он обнял себя и закрыл глаза, стараясь избавиться от болезненного ощущения, которое засело в его памяти. … «Сколько мне осталось?» Сколько мне осталось.. Когда то, в тот самый день, он спросил это у самого себя. Рыдал тогда так же, как сейчас, только старался шуметь как можно меньше. Боже, если бы он знал, чем тогда обернётся это решение прийти быстрее. Если бы он только знал… Сердце стучало где то в висках и болела голова. Волна усталости и истощения накатывала всё сильнее. Со временем слезы закончились, а Джеймс понял, как сильно вымотался. Не хочется открывать глаза, не хочется поднимать голову… Как же не хочется опять видеть этот подвал. Солнце.. Он так соскучился по солнышку. По улице, по людям, по своей работе.. Как же теперь будут дети? Он ведь должен был их вылечить… А теперь.. А что собственно теперь? Боль в груди всё ещё давила, но плакать больше не было сил. Больше не было сил волноваться и кричать. Его сковала тоска и какая-то подавленность, прозрачный страх неизвестности. Кем он себя чувствовал? Наверное статуей. Затекли ноги и спина, горло будто сдавили руками. Губы высохли и слиплись, а язык ощущался во рту наждачкой. Камень из тоски, порванных нервов, тревоги, отчаяния и какой то непонятной боли становился всё сильнее. С каждой секундой он будто твердел всё больше, а тишина звенела в ушах. Спустя какое-то время Джеймс наконец нашел силы и трясущимися руками нащупал часы на полу. Поднял голову и взглянул на них. Почти три ночи. На тревогу больше не осталось никаких нервов и сил. Парень молча съехал со стены на пол, свернулся в клубочек и закрыв мокрые, потухшие глаза, сам не заметил, как провалился в воспоминания. …….. - Хаха, Джим, ну хватит! Хватит! – звонко смеялась промокшая насквозь девушка, уворачиваясь от воды из шланга. Парень лишь хитро взглянул на неё, продолжая улыбаться, но воду всё таки выключил. То недавнее лето выдалось очень жарким. Райли.. Её с Джеймсом потом отчитала их мама, за то, что они так и не полили цветы, а стали баловаться. Да, совсем как маленьких. Прямо как тогда, в детстве, когда они стали бегать друг за другом по всему дому и нечаянно опрокинули ведро с водой. Из за чего же они тогда поссорились? Джеймс уже не очень помнил, может, из-за игрушек? Довольно типичная ситуация для брата с сестрой. И вот, уже взрослых, она опять их отчитывает, а они только весело переглядываются и стараются не расплыться в улыбке. Райли.. его маленькая девочка.. Сколько же он ещё её не увидит? Она наверное перестанет спать, когда узнает, что Джеймс пропал. Если конечно это уже не случилось. … Кажется, это был уже август или даже сентябрь. Лето ещё не ушло, но близость осени уже ощущалась. Наконец, все экзамены в институте остались позади, а завтра его ждал первый рабочий день. Парень только вчера приехал обратно от родителей и разбирая чемодан с улыбкой думал о том, что получилось их увидеть вживую, после нескольких лет учебы. Что мама тогда на платформе всё никак не могла попрощаться, пока Джеймс всё таки чуть не опоздал на поезд. А папа лишь крепко крепко его обнял и похлопал по плечу. Казалось впереди целая жизнь и всё только начинается. Всё только начинается.. … Почему то вспомнился бледно-голубой домик, который был рядом с его школой. В детстве этот дом всегда немного настораживал юношу. Сейчас он, вновь проходясь по старым воспоминаниям, вдруг понял, как глупо смотрелся его детский страх. То было не какое-то ужасное, заброшенное здание, не особняк злодея и не дом сумасшедшего. Даже никаких страшилок он припомнить не мог. Просто чей-то старенький домик с темными окнами и бледно-голубой, местами облупившейся краской. Деревянный и с немного заросшими стенами. С крышей выкрашенной в белый цвет. Джеймс не очень помнил, подходил ли к нему, когда был мальчишкой. Однако сейчас он вдруг побежал к этому дому. Старые ступени заскрипели под его ногами. Маленькая рука аккуратно и неуверенно постучала в белую дверь. Никто не ответил, но она слегка приоткрылась. Мальчик осторожно заглянул внутрь. В доме было настолько темно, что можно было подумать, будто ты ослеп. Сквозь окна свет не попадал. Джеймса одолевала нарастающая тревога, только сам не зная почему, он вопреки всем здравым смыслам шагнул внутрь. Что то под ним сразу же заскрипело, хрустнуло и ноги, тот час потеряв опору, провалились в бездну. …….. Джеймс вдруг вздрогнул, будто упал на самом деле и от этого резко проснулся. Сердце колошматило, а парень всё ещё не мог понять, что произошло. Постепенно он стал успокаиваться и наконец ощутил под собой твердый пол. Сон, просто очередной кошмар. Как он не заметил, что уснул? Головная боль немного утихла, но общее состояние всё ещё было тяжелым. Собирая обрывки прошлого вечера, Уайт вдруг понял, что практически не помнит своей истерики. Сплошные пробелы, но даже от более менее оставшихся воспоминаний его неприятно кольнуло. На часах была уже половина седьмого утра. Лампочка всё ещё светит. …….. - Когда я проснулся, то вчерашняя тарелка всё ещё стояла. Неудивительно, потому что, во-первых, было довольно рано, а во вторых, я так его до сих пор не видел и не слышал. Тогда я решил подождать часов до 9-10, может, он просто поздно пришел, а я зря волновался. Он ведь тогда должен был зайти, просто чуть позже. Но я его так и не дождался. …….. Боже, как же обезвожен его организм! Он уже сутки ничего не пил и без конца плакал. Во рту была пустыня, першило горло, а губы обветрились. Он уже в сотый раз облизывал их, пытаясь хоть немного снять сухость. В желудке сильно тянуло. Не сказать, что он ел нормально всё это время, но завтрак – это хоть что-то. Это намного лучше, чем сутки без еды и воды. К тому же в постоянных слезах, которые расходовали много энергии и влаги в организме. Вечная бессонница и плохой сон тоже стали сказываться – практически беспрерывно в голову отдавало ватной болью и очень хотелось спать утром. Время перевалило уже за одиннадцать, но Теда всё не было. Сказать, что Джеймс нервничал из за этого – не сказать ничего. Противное чувство тревоги, которое парень уже возненавидел, снова постепенно приходило. Он провел с ней уже слишком много времени. Через два часа бесполезных попыток что-нибудь услышать, Джеймс вдруг вздрогнул от резкого звука. Что то как будто упало рядом с ним, однако, оглядевшись, он понял, что всё по прежнему на своих местах. Парень медленно и в замешательстве подошёл к столу, внимательно осмотрел весь пол, но ничего, что могло издать подобное, не было. Он настороженно попятился к стене и прислонился к ней спиной. Здесь тоже ничего. Но он слышал! И слышал совершенно отчётливо, звук не мог идти снаружи. Парень закрыл глаза и снова прислушался. Теперь что-то падало, ударялось об пол. Будто где-то образовалась протечка и об твердую поверхность разбивались капли воды. Джеймс открыл глаза, но звук тут же прекратился. Только часы всё также тикали в комнате. Однако, как бы он не прислушивался, как бы не искал в последствии источники самых разнообразных звуков, ничего кроме часов и его самого, того, что способно звучать, не было. Каждый раз, когда он слышал что-то, звук исчезал, как только Джеймс переставал прислушиваться. От такого было ещё хуже, ведь парень отказывался верить в то, что у него начались галлюцинации. Он отчаянно пытался это объяснить, найти источники шумов, но это ни к чему не приводило. После недолгих раздумий юноша нехотя решился проверить теорию своего «сумасшествия». …….. - Я заткнул уши и прикрыл глаза. И услышал, как кто-то открывал дверь. Как повернулся замок, как она со скрежетом открылась. Но это была лишь иллюзия. Я прекрасно знал, что закрыл уши, что не должен слышать даже ту, которая закрывала комнату. А это было похоже на входную. Я не знаю, что это было тогда. Возможно, мой мозг пытался как то унять эту тишину. Может, я просто слишком много думал о том, что бы услышать хоть что-то, кроме часов. Но думаю, не надо объяснять, что лучше от такого мне не стало. Я просто утвердился в том, чего так боялся. …….. - Блять… Нет, нет, нет. Нет, пожалуйста! Ну почему именно сейчас?! – Джеймс закрыл лицо руками, чувствуя, как горло снова начинает сводить, а голос постепенно дрожит всё больше. Он громко сглатывает, пытается сдержать начинающуюся истерику, но слёзы всё таки скапливаются и совладать с эмоциями становится всё труднее. Тревога переходит в панику и отдается глухими ударами сердца. В голове сразу невольно возникает образ врача, скорой и людей в белых халатах. Обшарпанные палаты, решетки на окнах. Смирительные рубашки, непонятные лекарства… Парень нервно смеётся, а потом сам не замечает, как начинает захлёбываться в слезах. Щеки обжигает солёными каплями, слёзы попадают на губы, подбородок и капают на одежду. В голове звенящая пустота, которую всё больше начинает занимать одна мысль – он не верит, что мог сломаться так быстро и так просто. Он ведь взрослый человек, он не ребенок и даже не подросток! Неужели расшатать его нервы настолько просто? Это бред, этого быть не может! Нельзя ведь сломать человека, довести его до галлюцинаций настолько быстро! Нельзя! Но сколько бы Джеймс не отрицал, это бессмысленно. Сколько бы не делал этого и сколько бы не станет делать, не поможет. А смысл? Просто бежать? От жестокой реальности? …….. - Ещё несколько болезненных часов, которые я провел в очередной истерике и… Мне уже было всё равно. Знаете, такая звенящая пустота. Когда ты ничего не чувствуешь и не можешь ни о чём думать. Я просто просидел так какое-то время, тупо смотря в одну точку. Даже тревоги не было. Наверное единственное, что чувствовал – это стук собственного сердца. Вечером, когда я уже смирился и был согласен на всё, что угодно, лампочка потухла. …….. Он. Сошёл. С ума. Слезы высохли. В голове пусто. Он осознает сейчас хоть что-то? Нет. Мозг как будто отключили. Все эти разные звуки продолжались, но он не обращал внимания. Или уже не слышал? Игнорировал? Постепенно Джеймса стало клонить в сон и он наконец вздрогнул. Пришёл в себя. «Что случилось?» - еле слышно, рассеянно спросил парень у воздуха. Конечно, ему никто не ответит. Джеймс тряхнул головой, пытаясь понять, что с ним. Он провел рукой по щекам, которые ещё были слегка влажными. Очередная истерика. Интересно, сколько ему осталось до нервного срыва? Парень тупо уставился на руку, почувствовав мокрые слезы. Дернулся и посмотрел в сторону, наконец услышав часы. Пол восьмого вечера. Сколько же он так просидел? Во рту окончательно пересохло, очень хотелось пить. Но тянущая боль в желудке, как ни странно, больше не ощущалась. Юноша вдруг понял, что ему уже всё равно. Что он очень спокоен сейчас. Его будто не волнует то, сколько он здесь проведет. Почему его вообще оставили одного. «Я всё равно в конце концов умру. Это очевидно.» - У Джеймса невольно вырвался смешок. – «Очевидно. Элементарно, Ватсон! От пыток. Или что ещё он там придумает?» Джеймс уже готов был рассмеяться в голос, представляя, что с ним могут сделать. - Нет… Нет. Лучше уж так, чем от пыток. Хаха, как забавно – мне всё равно. Мне ДО ЛАМПОЧКИ. Комнату начал заполнять истерический смех. Он становился всё громче. Пол часа. Час. Джеймс пытался успокоиться, но каждый раз начинал смеяться снова. Из-за чего? Если бы он знал. Но вопреки всей физиологии, этот смех не приносил ему радости. Не помогал вырабатываться дофамину. Потому что его накрыло истерикой. Только уже без слёз. Защитный механизм психики, не более. На часах было уже десять. В это время выключали свет, давая понять, что пора уснуть. И лампочка наконец потухла. Джеймса ослепило резкой темнотой. Он ошарашенно стал ощупывать стенку и пол руками. Глаза у него были открыты, он уверен. Значит свет погас! Всё ещё не веря, парень на ощупь нашел дверь, приложил ухо к стене. И услышал, как кто то ходит по дому. Лампочка не перегорела. Он не сошёл с ума окончательно. Её просто выключили. Просто выключили. Юноша с облегчением вздохнул. Его мозг ликовал, а последствия истерики, как ни странно, отступили. Джеймс лёг спать и его сразу же забрал беспокойный сон. Около 09.10. 1988 Утро. Резкая боль в животе заставила парня встать. Неудивительно. Он не ел уже двое суток. И жажда мучала просто нестерпимо. Ещё немного и он точно умрёт от обезвоживания. В горле першило а губы совсем высохли и сильно потрескались. Джеймс с трудом заставил себя подняться. Мало того, что и так по утрам у него болело всё тело, а желудок теперь пронзала боль, так он ещё и ощущал слабость в мышцах. Сколько же времени? …….. - Встал я рано. Не позже семи утра точно. Но знаете, там я никогда не спал долго, поэтому это не имело значения. Важно было только то, что мне придется ждать ещё час-два, прежде чем позавтракать и наконец попить. Как я и думал, он зашёл около 9. Как обычно молча, но в тот раз он был какой то задумчивый. Не смотрел на меня, не надел наручники как всегда, чтобы я ничего не сделал. Помню, я удивился, но не придал этому особого значения. Кто знает, что у него там случилось? Он мне ровным счётом незнакомец, вот и всё. Он взглянул на меня только когда я всё таки набрался смелости и тихо его окликнул. …….. - Хэй?... – Голос Джеймса громко раздался в тишине комнаты, звуча при этом чересчур неуверенно и полушёпотом. Перед ним сидел мужчина, который слегка вздрогнул и всё таки поднял глаза на свою жертву. Джеймс столкнулся с ним взглядом и по его спине пробежал холодок. Слишком неудобно, слишком страшно, слишком неуверенно и неловко. Чёрт, зачем он вообще его окликнул? Чтобы снова встретиться взглядами? Страх Джеймса вдруг смешался с недоумением – пускай его всё ещё каждый раз бросало в дрожь от этих синих глаз, они не были холодными сегодня. Скорее растерянными и туманными. Парень неловко закрыл свои глаза и опустил голову вниз. Он до сих пор ощущал, что на него смотрят, но старался не думать об этом. «Гляделок» ему на сегодня уже хватило. Тед рассеянно рассматривал парня, сам не понимая, зачем. Будто пытался ухватить какую то мысль, поймать образ, но всё в его голове просто растворялось, как в тумане. Странно, никогда с ним такого не было после кладбища. Конечно, сердце, которое удивительным образом ещё как то держалось в его груди вместе с душой, всё же отдавало глухой болью каждый раз при взгляде на могилу. Но такой растерянности, такого тумана он никогда не чувствовал. Поняв, что это просто бесполезно и что он уже слишком долго пялится на Джеймса, мужчина тоже отвёл глаза в сторону. И мельком взглянул на худые бледные руки. Даже про наручники забыл… Встав, поймал себя на мысли, что не принес воду. Придется вернуться. …….. - Я, наверное, никогда не забуду вкус той воды. Буквально стакан, но мне хватило и этого, чтобы наконец избавиться от сухости и першения. - В тот день с вами ничего не делали? - … Парень вздохнул и посмотрел на следователя. …….. Дверь, которая закрывала комнату Джеймса, со скрипом распахнулась и впустила запах алкоголя. Джеймс вздрогнул и резко повернулся. Тед стоял совсем рядом с ним, нависая над сидящим на полу юношей. От маньяка явно несло чем то крепким и сам мужчина был выпивший. «Боже, он что, пьян?» - с ужасом подумал блондин, когда почувствовал, чем несёт от Теда. Парень затаил дыхание не в силах отвести взгляд. Казалось, что стоит только потерять внимание, как на него сразу набросятся. Набросятся также, как родной отец когда-то будучи пьяным набрасывался на мать. Хотя нет, даже не отец. Язык не поворачивался так называть его. Джеймсу становилось стыдно за такое перед отчимом, который провожал его тогда вместе с матерью, который всегда относился к нему, как к любимому родному сыну. Перед отчимом, который стал роднее, чем тот ублюдок, которого юноша должен называть своим отцом. Но эти гляделки не помогли. Тед опустился к лицу Джеймса и рукой провёл по его шее. Парень нервно сглотнул, чувствуя как в нос резко ударил удушающий запах. Он не мог отвести взгляд от лица Теда, которое находилось совсем рядом. Тело давно покрылось мурашками и упало в неприятный вязкий жар, сердце бешено стучало. Джеймс ненавидел и боялся пьяных. Но гораздо хуже было то, что перед ним был пьяный маньяк. Пьяный маньяк. Который старше и сильнее его. Который в любой момент по своему желанию мог просто его прикончить. Ужас забирал парня всё больше, когда Тед вдруг залез руками под футболку и стал ощупывать торс Джеймса. Как тогда, в той комнате у кирпичной стены. Мужчина, заметив, что всё тело жертвы напряглось, ухмыльнулся и уткнулся носом в шею парня. Ему явно нравилось видеть такую реакцию. Тед чувствовал, как бешено стучит сердце, как подскочил пульс у блондина. Как он судорожно выдохнул и ещё сильнее вжался от этого в стенку. Но здесь он не мог делать с парнем что либо большее. Только не в этой комнате. Где угодно, но не в бывшей комнате его любимого сына. …….. - Я не знаю почему, но он не стал делать всё прямо там. Он никогда ничего не творил со мной в той комнате. Я уже было вздохнул с облегчением, надеясь, что на этот раз пронесло, когда он отстранился. Но меня потянули за футболку, заставляя встать. Он закрыл мне глаза и опять привёл в это помещение с кирпичными стенами. Скорее всего, это как раз и был подвал, но почему тогда в моей комнате не было окон? - Возможно, это была бывшая кладовка. Либо ваш похититель специально переоборудовал одну из комнат. …….. Джеймс нервно оглядывался вокруг. Опять какая то комната. Опять эти кирпичные стены. Но хуже всего было то, что эта, в отличие от его, совсем не пустовала. Здесь, на деревянном столе в углу, лежали разные ножи и висели на крючках для одежды наручники и ремни. В самой середине комнаты стояло кресло с фиксаторами для рук и ног, напротив которого висело большое зеркало. А у стены стояла та самая доска, к которой его судя по всему привязывали, когда пытали водой. Там были ещё и какие-то шкафчики, содержимое которых знать совсем не хотелось. Стояло мусорное ведро, канистра с бензином, какие то баночки на полках. Паяльник и чьи-то вещи, маленькая электрическая конфорка, молоток, топор возле двери, какие-то железные прутья… Это было похоже на подвал. Всё это время Джеймс никогда не видел его полностью. И лучше бы этого и дальше не случилось, потому что чем больше он рассматривал, тем больше противных мыслей лезло в голову. Чем дольше парень находился здесь, тем больше себя накручивал. - Нравится? – С усмешкой спросил пьяный голос прямо над ухом. «Нравится?! Нравится. Ли. Блять. МНЕ?! ХМ, КАКОЙ СЛОЖНЫЙ ВОПРОС, ДАЙТЕ-КА ПОДУМ-« - Ай! – резкий рывок за руки заставил парня вскрикнуть от боли. Его подхватили и он, не успев опомниться, оказался в том самом кресле с фиксаторами. Джеймс уставился на своё отражение в зеркале. Он так давно не видел своего лица. Да и узнать сейчас собственного себя было очень трудно. Боже, неужели он стал выглядеть настолько плохо? Парень попытался поднять руки, но обнаружил, что может двигать только пальцами. Ноги тоже теперь были плотно пристёгнуты, так что вообще не двигались. Юноша дёрнулся ещё раз, но всё было бесполезно. Это даже не наручники и не веревки. Он намертво сюда зафиксирован и не может пошевелиться. Джеймсу стало плохо, когда он заметил, что Тед достает из ящика что то вроде кляпа. Только кляп был не с тряпкой, которой закрывали рот, а полый в середине. Как будто специально для того, чтобы удержать челюсть открытой, но не дать говорить. Кляп-кошка. Маньяк подошёл к блондину с этим кляпом и заставил открыть рот, чтобы правильно надеть. - З-зачем? – с некоторым недоумением и тревогой всё таки спросил Джеймс, на что получил только удивлённо вскинутые брови и ответ: «А что, ты у нас по мальчикам? Или может, ты девушка, которая работает проституткой и всё умеет? Или ты действительно хочешь и не станешь меня кусать?» - Что?... – только и успел ошарашенно переспросить парень, пока на него не надели кляп. Теперь он не мог двигать ещё и челюстью и закрыть рот. Доходить смысл слов до него начал только сейчас. Уже слишком поздно. Бляшка ремня звякнула – Тед расстегнул его и стал снимать джинсы. Юноша закрыл глаза от мерзкой, ужасной догадки. Каждый кусочек его сознания не хотел даже видеть этого. Не хотел просто находится здесь. К горлу снова стала подкатывать тошнота. Боже, лишь бы его не стошнило прямо в процессе. Но поделать он со всем этим ничего не может, как бы не хотелось. Он обездвижен. Он не в состоянии сопротивляться. И никогда ещё Джеймс настолько сильно не надеялся, что время каким то чудом остановиться или хотя бы замедлиться, лишь бы оттянуть неизбежное. Потому что ближайшие несколько минут станут самыми противными в его жизни. Мужчина же уже справился со всей одеждой и встал на ступеньку, которая была рядом с креслом, теперь как бы нависая над Джеймсом. Он поставил руки на спинку и вошёл в рот парня. …….. - Б-боже я даже не знаю, с чем это можно сравнить! Это отвратительно, мерзко, тошнотворно… - Юноша громко сглотнул, чувствуя, как к горлу опять подкатывает. Даже сейчас становилось мерзко и противно, стоило только коснуться этих воспоминаний. – Я не могу говорить об этом подробнее. – Мотает головой, закрывая лицо руками. – Иначе меня точно вырвет. …….. Становилось всё труднее сдерживать рвотные позывы от «незабываемых» ощущений. Но Джеймсу пришлось подавить своё отвращение и просто молиться, чтобы его не стошнило. Чтобы всё быстрее закончилось. Однако блондинистые мягкие волосы продолжала сжимать твердая рука, а член всё двигался во рту. Вернее, двигалась голова парня, так что он в любом случае касался языком полового органа. Но похоже, что Теду и этого было мало. Потому что юноша то и дело слышал в свой адрес угрозы опробовать на себе большинство из вещей, которые он видел недавно, если так и будет просто сидеть и ничего не делать. И между этими угрозами проскакивали довольно грубые оскорбления. …….. - Мне пришлось подчиниться и.. работать языком. – Последние два слова с трудом слетели с губ практически шепотом. – Гораздо лучше было бы попробовать ему угодить. И тогда он меня оставит. Но я не учел своего рвотного рефлекса и тошноты, которую так долго сдерживал. – Всё-таки продолжил Джеймс, немного отойдя. Больше что-либо говорить об этом он отказывался. …….. «Чёрт, как.. Как это делается вообще?» - Задался вопросом юноша, не представляя, как ему действовать. Он попробовал аккуратно провести языком вдоль по стволу, задев уздечку и тут же услышал тихий стон. Поняв, что всё делает правильно, парень просто продолжил водить языком по члену, периодически уделяя внимание головке и иногда посасывая ствол губами. Он чувствовал выделившийся предэякулянт, чувствовал венки на эрегированном члене и от этого ему становилось ещё хуже. Тем временем стоны, доносившиеся сверху, становились всё протяжнее и громче. Ещё немного и мужчина взорвется. Ещё хотя бы пару движений и он будет на пике. Парень заметил это и посильнее облизал головку. Через несколько секунд Тед вдруг резко выгнулся в спине, войдя практически полностью. Его тело тронул оргазм и брюнет излился прямо в рот парня. Джеймс резко открыл глаза, сначала на секунду захлебнувшись, а после почувствовал, как его нестерпимо рвёт от слишком глубокого проникновения и ощущения спермы во рту. В желудке уже практически ничего не осталось, и к рвотным массам, состоящим из остатков пищи, быстро стали примешиваться слюни, стекающие по подбородку и губам. Рвота всё не прекращалась, а юноша то и дело задыхался, не в силах сделать нормальный вдох. Его буквально выворачивало наизнанку, пока живот не начал болеть от сильных сокращений. Парень, ещё не до конца понимая, что произошло, сплевывал, насколько это вообще возможно с кляпом, остатки семенной жидкости. Глотал ртом воздух, кашляя и пытаясь прийти в себя. Во рту стоял вкус желчи. По щеке покатилась слеза, выделившаяся от перенапряжения. Вся одежда оказалась испорчена липкими крупными пятнами, в которых виднелись частички не до конца переваренной еды. Пол теперь частично залит. Его вырвало. Всё таки вырвало. Сердце онемело от ужаса. Теперь было страшно поднимать глаза. Он всё испортил. Его убьют. Его точно убьют. Тед, тоже пребывая в некотором оцепенении от случившегося, молча смотрел на парня. Он не успел вовремя выйти и теперь его орган тоже был в блевоте. Хотя на что он надеялся? Можно было ожидать такого исхода. Это вам не проститутка с опытом, у которой нет ни рвотного рефлекса ни отвращения. Но затуманенное алкоголем сознание отреагировало агрессивно. Теперь придется всё отмывать, в том числе и себя. Ведь он тоже в этой гадости! Какая мерзость. И всё из-за этого блондина. …….. - Я не знаю, сколько времени прошло. Но случилось то, чего я боялся с самого начала. То, из за чего я боюсь пьяных. …….. Через несколько секунд гробовой тишины, когда Джеймс не слышал ничего, кроме своих вдохов, его взяли пальцами за грязный подбородок и подняли голову. Так же молча, с сильной тревогой, парень бегал взглядом по лицу мужчины, пытаясь понять его эмоции. Сейчас он возьмёт что-нибудь в руки. Сейчас он что-то сделает. Юноша хотел сглотнуть, но понял, что не может. Ком в горле мешал этому. Все звуки застряли где то в его глотке. Слышались лишь глухие удары сердца и прерывистое дыхание. Будто тикала какая-то бомба и это сводило Джеймса с ума. Чего он ждёт? Но Тед убрал руку, снял кляп и, отставив запачканные ступени в сторону, ушел в другой конец комнаты. Джеймс в замешательстве повернул голову, но ничего не увидел. И тут вспомнил про зеркало. Конечно, полного обзора оно не давало, но похоже, что мужчина ушёл приводить себя в порядок. Парень снова закрыл глаза, не желая больше видеть своего отражения и откинул голову назад. «Не могло всё так закончиться. Не могло.» - Твердил внутренний голос. И это самое настоящее издевательство – мучаться от болезненной тревоги. …….. Сколько времени прошло? Джеймс уже стал успокаиваться. Но за спиной раздались два тяжёлых шага. Кожи юноши мимолётно коснулось железо. В руках мужчины определенно что-то есть. Пьяное дыхание прямо за спиной. Джеймс снова ощущает глухой удар своего сердца. Но так и продолжает сидеть с закрытыми глазами. Хотя чувствует, что маньяк подошёл совсем близко и теперь стоит прямо перед лицом. Тед знает, что его лица не видят, но сейчас во взгляде читается гнев. Два ледяных омута, в которых, однако, нет этого красного огня ярости. Хуже вспыльчивого и злого человека может быть только холодный психопат. Нельзя сказать, что Теодор вспыхивал как спичка, в отличие от его жёнушки. Однако именно из-за неё Тед так много раз потом выплескивал свою ярость. И продолжит. Прямо сейчас. Правда, теперь придется себя сдерживать. Насколько бы пьян он не был, мужчина помнит: ему нельзя больше попадаться на глаза. Джеймс слышит, как брюнет положил на пол это «нечто». Он ловит себя на мысли, что вспомнил про молоток и топор и очень надеется, что это не они. Иначе ему сразу же придет конец. Но всё ещё продолжает сидеть с закрытыми глазами, пытаясь игнорировать ужасный запах алкоголя и пристальный взгляд. Тед молниеносно хватает парня за горло и слегка его сдавливает. Блондин инстинктивно открывает рот и глаза. Дышать труднее. Не только из за холодной руки, которая объяла всю шею. Мужчина чувствует под ладонью сонную артерию. И сбившийся, подскочивший пульс. Чёрт, ему никогда не перестанет нравится видеть ужас в этих глазах. Жаль только, в голубых. «Совсем как у Роберта» - Проносится в голове у маньяка, но он быстро стряхивает эту мысль. Сейчас она ни к чему. Джеймс не успевает опомниться, как его голову с силой откидывает в сторону. Челюсть пронзает резкая, острая боль. Дыхание перехватывает ещё сильнее. Часть лица ноет и слегка немеет. Его нехило ударили. «Я же говорил! Не может всё так закон-« - Не успевшую мысль выбивает из головы после нового удара. В глазах на секунду темнеет и все идёт рябью, а голова кружится. На футболку падает капля крови. Джеймс ничего не видит, лишь понимает, что не чувствует носа. Вдохнуть трудно. - Ну что, поиграем? – С издевательской усмешкой, совсем раззадорившись, спрашивает мужчина. И, не дожидаясь ответа, снова бьёт по окровавленному носу. Закусывает губу, наблюдая, как алая жидкость затекает в рот к мальчишке. Каким беспомощным он выглядит! - Хватит… Пожалуйста… - Уже не чувствуя лица, просит парень. Он сглатывает кровь и морщится от боли. Ему страшно. Страшно отключиться и не очнуться. Никогда. В глазах и так всё расплывается. Тед на это только усмехается, глядя на побитое лицо юноши. - Боюсь, мы только начали. Как думаешь, для чего мне зеркало? - Не знаю. И снова этот смех. «Неужели это настолько весело?» Тед оценивающе окидывает взглядом ножи на столе и берёт один из них. Маленький, но очень острый. Как раз то, что надо. Мужчина подходит с этим ножом к Джеймсу. Парень замечает блеск лезвия и невольно вздрагивает. - Эй, ты чего? Я ведь ещё не начал. – Наигранная обида звенит в низком голосе. И Тед слегка нагибается, проведя лезвием в миллиметре от кожи на шее. – Неужели ты настолько напуган? «Как будто тебе не нравится.» - С надрывом думает парень, автоматически вытянув шею вверх. …….. - Он предложил мне сыграть. Правила предельно просты: от меня требовалось не отводить взгляд от зеркала и не моргать. И правильно отвечать на вопросы. Было всего три попытки. Если я провалю хоть одну, то он меня побьёт. Иллюзия надежды. Не более. А за каждое моргание или отведенные глаза нанесёт порез. …….. - Если выиграешь, я отпущу тебя. - А если нет? – Без особого энтузиазма уточняет Джеймс. В этот вариант ему почему-то верится больше. - То мы продолжим. – С лёгкой улыбкой Тед кивает на наручники и биту, лежащую возле кресла, которые Джеймсу не видно. Парень чувствует лезвие возле своего горла и начинает смотреть в зеркало. Первая попытка. - Итак, сколько учатся на педиатра? - 11 лет считая ординатуру… - В некотором замешательстве отвечает пленник. Что за странные вопросы? Тед выдерживает некоторую паузу, наблюдая через зеркало, как у юноши начинают слезиться глаза. От анатомии не сбежишь, как не старайся, поэтому веки всё равно непроизвольно на секунду закрываются. Но ножик уже прошёлся по коже. Мужчина находит нечто красивое в алой капле крови, которая через пару секунд стала больше и потекла по бледному телу куда то под одежду. Джеймс же слегка зашипел от секундной боли, что добавляло ещё больше удовольствия. Долгие паузы позволяют нанести ещё больше повреждений. За время до второго вопроса их стало больше ещё на два. - Что у меня за спиной? В надежде найти ответ парень наконец сфокусировал взгляд прямо посередине отражения, пытаясь игнорировать своё покалеченное лицо и взгляд Теда. Однако, в зеркале ничего не было видно. «Мне что, придется повернуться? Серьезно?» - Ну так? Или очередной порез, или, возможно, жизнь. Поняв, что у него нет варианта обойтись без насилия, юноша выбрал меньшее из двух зол. Он обернулся. К счастью, это хоть и ограничивало обзор, но дало увидеть топор у стены. Хорошо, значит Тед его не взял. Из образовавшейся раны по груди начала течь алая кровь. Острое лезвие ножа прошлось прямо над ключицей, опасно близко к сонной артерии. Красная жидкость сочилась и из нескольких других ран, находившихся рядом с горлом. Джеймс каждый раз невольно вздрагивал, когда ножик вновь надрезал кожу. Не отводить взгляд ещё куда не шло, но не моргать он не может. Физиологически не может. Чем садист умело пользовался. Глаза уже слезились от вечного перенапряжения, а Джеймс пытался больше смотреть на комнату позади его отражения, чтобы просто не сталкиваться взглядом с самим собой и с маньяком. Их «игра» уже подходила к концу, ведь оставался всего один вопрос. Который отделял парня от новых травм и даже возможной смерти. Однако Джеймс всё больше ловил себя на мысли, что уже перестает на что либо надеяться. Как бы не хотелось верить. Тед всё молчал. Молчал и ждал, пока парень опять не вытерпит напряжения в глазах. Будто ему не хватало количества крови, текущей из глубоких порезов. Крови, которая залила его лицо, пока шла из носа. Наконец, он нарушил тишину. - Ну что ж, ответь мне на последний вопрос. Джеймс закусывает губу. Он буквально на ниточке. На ниточке от неизбежного. - Кого AC/DC потеряла в начале 1980? – С лёгкой издёвкой спрашивает мужчина, прекрасно понимая, что юноша не ответит. Похоже, что тонкая нить только что оборвалась. - Я.. я не знаю.. – упавшим голосом бормочет парень уже предвкушая очередные синяки, кровотечения и травмы. «Ха, конечно не знаешь, ты же не любишь эту группу.» - Усмехается про себя Тед, но переспрашивает вслух: - Что? - Я не знаю… - Всё таким же упавшим голосом шепчет Джеймс, но уже внятно. А маньяк только улыбается своему удачно прошедшему плану, подходит к блондину спереди и тянется за наручниками. Что ж, этому парню не помешает немного «лёгкой» боли. …….. - Это… Было больно… - Насколько? - Я отключился. …….. Руки освобождаются, но через секунду оказываются в железных браслетах. Крепления перестают сжимать затёкшие ноги. Тед резко хватает Джеймса за грудки, так что у парня на миг темнеет в глазах. Не привыкшие до конца ноги подкашиваются и он невольно вскидывает руки, но мужчина отпускает его. Неловко упав на пол юноша с ужасом видит, как маньяк берет дубинку. Рука замахивается, а Уайт успевает только отвернуться. Резкая боль пронзает область живота, от чего блондин дёргается и переворачивается на бок. Сворачивается в клубок. Он часто дышит от страха и болезненных ощущений. Не успевает опомниться, как новый удар, прямо по позвоночнику, заставляет выгнуться в спине. Джеймс переворачивается на живот и пытается отползти, будто его это спасет. Но тяжёлая рука впивается в плечо и рывком опрокидывает тело обратно на спину. Так что парень видит приближающийся кулак и успевает только зажмуриться. Голова идёт кругом, а удары продолжают осыпать худое грязное тело. Они оставляют за собой кровоподтёки и синяки, отдаются огнём на коже. Смешиваются, всё больше ослабевая Уайта. В ход идут и кулаки и полицейская дубинка. Очень скоро юноша перестает различать удары. В висках пульсирует. По щекам начинают течь слезы от вспыхивающий боли. Джеймс пытается пошевелиться, но понимает, что практически не может. Тед одергивает себя, видя, что ещё немного и убьёт жертву. Рассчитав удар, он несильно бьёт Джеймса в солнечное сплетение. Нужно его вырубить. И это срабатывает, становится последней каплей. Джеймс ничего не чувствует кроме жгучей боли, которая объяла всё его тело, каждый миллиметр кожи. Он тонет в ней, захлёбывается. Истекает кровью. Воздух перестает попадать в легкие. В ушах сплошная вата, а парень уже не может ни о чём думать. Он не может дышать. Глаза уже не просто жмурятся от ударов, а непроизвольно закрываются. Парень чувствует, как сознание становится мутным и перед глазами пляшут звездочки. Веки становятся всё тяжелее, а комната расплывается. Впрочем, сейчас юноша не до конца уверен, что вообще сможет Очнуться. Потому что не чувствует ни тела, ни сердца. Лишь адски горящая кожа напоминает, что он ещё жив. Но агония постепенно уступает и сознание, уже не выдерживающее, наконец покидает Джеймса. Оно уходит, оставляя за собой лишь черный экран. И блондин практически уверен, что навсегда. Около 10.10.1988 Слегка дрогнув, тяжелые веки немного открываются и свет лампы бьёт Джеймсу в глаза. Ещё не до конца осознавая, что происходит, парень пытается пошевелиться. Но тело адски ломит, а повреждения на коже саднят и ноют. Голова ничего не соображает и понемногу всё снова тонет во тьме. Маньяк вновь возвращается в комнату, дабы проверить пленника. Честно говоря, он уже не особо помнит, за что избил его этой ночью. Но какое это имеет значение? Юноша ещё без сознания, но пульс слегка замедлен, а сейчас нужно подлатать раны, которые мужчина нанёс вчера. Всё таки Джеймс ему ещё нужен. И как долго он не знает. Первым делом вытирает кровь с лица и шеи. С грязной футболкой уже ничего не сделаешь, но красные дорожки лучше вытереть. И вот, спустя несколько минут, следы крови наконец убраны. После, когда раны, краснеющие на тонкой коже, хорошо видны, брюнет берёт пластыри и клеит их на порезы, чтобы не занести грязь. А закончив, ещё раз проверяет пульс и начинает ощупывать нос. Джеймс вдруг морщится от боли, открывает глаза, окончательно приходя в себя. Всё болит, но едва увидев Теда, Уайт резко дергается в сторону, о чем сразу же жалеет. - Осторожнее.. – бормочет маньяк и тянется к носу. Но парень лишь ещё дальше отползает назад. - У тебя нос скорее всего сломан. Я просто посмотрю. – Настойчиво, но терпеливо, объясняет Тед. Блондин колеблется ещё пару секунд, но потом всё таки подвигается ближе, давая к себе прикоснуться. Прикосновения к опухшей коже заставляют Джеймса зашипеть от боли. Только сейчас он замечает, что у Теда с собой аптечка. А сам юноша весь в пластырях. - Зачем всё это?.. Почему ты не можешь просто меня убить? – в голосе слышится искреннее непонимание. – Ты ведь можешь похитить кого угодно. Почему ты до сих пор от меня не избавился? Тед лишь молчит, не желая раскрывать свои замыслы. Окидывает взглядом парня. Не исключено, конечно, что однажды он всё таки убьет его. Но стоит быть осторожным. - Мне нельзя. – Вот и весь ответ. - Сначала ты меня похищаешь, потом насилуешь и избиваешь, а теперь говоришь, что нельзя?! – Джеймс срывается на крик. Нервы уже давно испорчены. – Обрабатываешь мне раны, которые сам же вчера и нанёс! А помнишь, за что?! Тед правда не помнит. И отвлекаясь от носа, поднимает глаза, в которых читается вопрос. - За то, что я не умею СОСАТЬ чёрт побери! – Это немного выбивает маньяка из колеи. Он что, серьезно напился вчера так, что заставил сделать себе минет? Джеймс уже хочет остановиться, но слова сами продолжают вылетать. Будто внутри что то давно кипело и теперь начало выливаться за край. - Я ненавижу тебя больше всех на свете. – Шипит сквозь зубы, сам не понимая, что несёт. Тед лишь закусывает губу, почему то вспоминая тот самый скандал. Когда всё всплыло наружу. Боже, почему только он не остановил сына? - Ты.. Сука сколько я здесь? Четыре дня, да?! Четыре гребанных дня, а я уже не выдерживаю! Молодец блять! Из тебя просто отличный садист! – И снова срывается на крик, хотя мысленно твердит себе заткнуться. И вроде бы это даже получается, однако, мужчину уже триггернуло. ……. 1970 год - О, посмотрите-ка на него! Явился! Где ты шлялся опять?! – Как всегда, на повышенных тонах, едва захлопнулась входная дверь, начала женщина. Блондинка стояла в коридоре, облокотившись на стену и сложив руки замком на груди. На её недовольном (впрочем, к чему Тед уже привык) лице не было ни капли радости видеть мужа. А в серых глазах снова плясала злость. - Роуз, тише, пожалуйста. – Вновь игнорируя очередные крики, не желая начинать еще больший скандал, шепотом просит брюнет. И, разувшись, подходит ближе к жене. – Роберт же спит, мы (мы?) его сейчас разбудим. – Аккуратно обнимает её за талию. – Меня на работе задержали. Ты же знаешь, сколько там дел. Но женщина отталкивает мужа не желая его ни слышать, ни тем более слушать. - Опять? Я тут с ребенком одна кое-как справляюсь, а ты уже неделю дома не бываешь! Я устала, понимаешь?! А на мне еще готовка и уборка! Тед лишь молча слушает очередные претензии и крики. С тех пор, как у них родился сын, Роуз стала очень нервной. Может, сказывался недосып, может действительно усталость от бесконечной рутины. Но в последнее время ссориться они стали слишком часто. Вернее, она устраивала скандалы, а он просто слушал и пытался её успокоить. - Ну хочешь, я отгул возьму? Побуду один день дома, а ты развеешься? Роуз немного колеблется, но всё же соглашается. Как никак, ей правда не помешало бы отдохнуть. Однако со скандалами это не очень помогло. …….. 24. 05. 1986 год Покореженное железо. Металлическое месиво – всё что осталось. И обрывки. Сплошные обрывки, мутные, туманные. Застрявшие навечно в памяти. Будто больной кошмарный сон. Больничный коридор. Реанимация. Мрачный, убитый то ли горем, то ли виной врач. И что-то про травмы несовместимые с жизнью. 31.05.1986 год - Это из-за тебя! Из-за тебя, идиот!! Почему ты позволил ему выбежать?! Почему позволил сесть в эту гребанную машину?! – Дрожащим голосом орала на Теда Роуз. Она уже не кричала. А действительно орала. Прошло уже около.. Недели? Кто знает, сколько точно. Неделя ощущается как один совершенно одинаковый и очень длинный день. И всё равно, несмотря на это, крики, что стали уже привычной частью жизни, раздражают теперь ещё больше. Тед поначалу не обращал на это никакого внимания. Так же, как все несколько лет брака. Но в последнее время это стало очень сильно вымораживать. Конечно, не только он потерял сына, но можно же в конце концов хоть на минуту заткнуться?! И вообще, почему это он виноват?! Кто продолжал эти скандалы?! Кто опять вывел его из себя неделю назад?! Последняя капля упала в чашу терпения. Чашу подавленной злости и сдерживаемого раздражения, что наполнялась много лет. Теперь всё это нескончаемым потоком полилось через край, захлестнув мозг. Разрушая любые барьеры и сметая всё на своём пути. Мужчина, до этого неподвижно сидевший в кресле, медленно поднялся с сжатыми кулаками. Костяшки побелели, ногти до боли впились в ладонь. Но Тед этого не чувствовал. Он уже ничего не чувствовал кроме агрессии и гнева. Виновата она. Только. Она. Из-за неё он лишился сына. Из-за неё стал пить. Из-за неё чуть не потерял работу. Из-за неё лишился машины. Она отравляла его жизнь подобно паразиту. И обязательно за это поплатиться. Чудовище. Сейчас брюнет её возненавидел как никогда. Схватив жену за длинные волосы Тед с размаху ударил её об стену. Девушка пошатнулась, но удержалась на ногах. Голова гудела и кружилась после удара. Миллер бросил блондинку на пол беспорядочно колотя по её красивому лицу кулаками, превращая его в некое подобие того, что было. Он наносил удары до тех пор, пока губа не оказалась разбита, а из носа не потекла кровь. Слезы лились по щекам беспрерывным ручьём. Рассеченная бровь и размазанный макияж дополняли картину. - Пожалуйста, хватит! Удар. - Тед, остановись! Ещё удар. Девушка могла лишь периодически вскрикивать от боли сквозь всхлипы. «Уродка. Раз ты такая противная, то и твоё личико тебе не нужно.» Мужчина на секунду остановился, любуясь размазанной тушью и растекшейся алой жидкостью. Он ухмыльнулся, разглядывая свою работу. Так то лучше. - Помогите! – завопила во всё горло Роуз. Она попыталась подняться и бежать, но голова опять закружилась, а пол выскользнул из-под ног. Неловко упав, она попыталась отползти с ужасом глядя на Теда. Это был не её муж. Не её вечно спокойный и флегматичный, молчаливый мальчик. Это был псих. Совершенно незнакомый человек. - Помогите! Миллер вновь вспылил. Она кричит. Снова кричит. - Да заткнись же уже наконец! – голосом, искажённым нечеловеческой злостью и пропитанным ненавистью закричал Тед. И схватил со стола нож. Замахнулся. Лезвие вонзалось, протыкая кожу и забрызгивая всё кровью. Пронзало органы, задевало сосуды и артерии. Скоро вся футболка Роуз окрасилась в красный, была изрезана и исколота также, как тело, а под ним начала растекаться лужа крови. Десятый, пятнадцатый, двадцатый.. Черт знает, какой это уже был удар. Тед всё бил и бил превращая торс в одно большое сквозное отверстие. До тех пор, пока не осталось ни одного живого места. Нож врезался вплоть до рукоятки, протыкая и разрезая мышцы насквозь. Перерезал горло, вскрыв сонную артерию. И ранение за ранением продолжал его уродовать. Наконец взору открылась мерзкая картина – разорванная кожа и мышечные ткани, свисающие кусками, что практически превратились в фарш Разрезанные связки и сосуды. Чёрные сгустки крови на красном-красном мясе. Рана оказалась уже размером с ладонь, и если бы не беловатый кадык, который проглядывался сквозь всё это месиво, то Тед бы отрезал голову. Только когда нож ударился об него мужчина пришёл в себя. Девушка уже давно не кричала. Перед ним был изуродованный, весь в крови труп. Лицо, искажённое ужасом и ударами было испачкано. Растекшаяся от слез туш пятнами и полосками чернела на бледноватых щеках. Рассеченная бровь, разбитая губа и нос.. Тед в постепенно подступающем ужасе опустил взгляд ниже, на шею. Вернее на то, что от неё осталось. С каждой секундой он чувствовал, как всё больше начинают трястись руки. Жутко было смотреть на то, что Миллер сотворил. Вот беловатый кадык и хрящи, об которые застрял нож. Это, кажется, артерии, с хлещущей оттуда кровью. Огромная рана прорезала ткани насквозь, занимала практически всё место. Белеющие нити связок пронизывали разрезанные и разорванные мышцы, обрывались в местах, где прошлось лезвие. Торс. Всё тело было истыкано ножом. Не осталось ни одного живого места, везде были раны разного размера и глубины. Некоторые совсем рядом друг с другом. Сквозь эти порезы проглядывались органы. Вот петли кишечника, вылезшие из ран. Они лежат на теле темными красно-оранжевыми трубками. Напоминают толстых червяков, что вылезли из гнилого яблока. Лишь нижняя часть тела осталась нетронутой. Нож с звоном выпадает из рук. Мужчина, весь в алой крови, медленно поднимается с пола. Ноги будто ватные, руки трясутся. Если сейчас же не избавиться от всего этого, его арестуют. …….. - НЕ СМЕЙ. НА МЕНЯ. КРИЧАТЬ!!- Также резко, перейдя на крик, и выделив последнее слово особенно громко, рявкнул маньяк. Его лицо перекосило от гнева. Джеймс ещё ничего не успел понять, а по лицу уже прилетела смачная пощёчина. Голову парня мотнуло в сторону и жгучая боль тут же разлилась по щеке. Юноша, наконец поняв, что натворил, не решался повернуть лицо обратно, ждал новых ударов. Когда Тед всё же развернул его к себе, то Джеймс сразу зажмурился. Однако ничего не произошло. - Открой глаза. – Всё ещё с нотками злости в голосе, но уже сдержанно. Уайт слушается, однако прячет взгляд. Сразу отводит его, когда встречается с этим синим льдом. Он и так не может смотреть в глаза Теда. А сейчас это ещё сложнее. После того, как с носом было покончено, Миллер сказал Джеймсу не прикасаться к своему лицу и просто вышел из комнаты. Дверь за ним с грохотом захлопнулась, заставив юношу вздрогнуть. Около 11.10.1988 Со вчерашнего дня никого в комнате не появилось. Видимо, Тед всё ещё злиться на Джеймса, поэтому кое-кто сегодня опять останется без завтрака. И, похоже, снова на весь день один в комнате. Джеймс сполз по стене на холодный пол. Мышцы всё ещё неприятно ныли, а нос видимо опух. Первое время Уайт всё ждал, когда же Тед вернётся. Но никто так и не пришёл. Даже за дверью тихо. Быть может, он вообще не дома? Да кто его знает. Главное, это не поддаваться панике, как в первый раз. Голод не ощущался, но опять мучала жажда. Тед явился под вечер, снова в не совсем адекватном состоянии. Но на этот раз он не стал сразу приставать к Джеймсу, а сделал нечто похуже. Бутылка водки со стуком опустилась на стол. - Не будешь пить – убью. Очередная рюмка. Кажется, четвёртая или пятая. Блондин чувствовал, что уже довольно пьян. Для не привыкшего, не знающего алкоголя организма этого уже было много. Тем более натощак. Лёгкое головокружение и расслабленность уступили место отвращению и подавленности. Они продолжали расти с каждой рюмкой. Подавив собственную ненависть и рвотный позыв, парень через силу опрокинул в себя очередную порцию водки. Лицо блондина сморщилось от неприятного, горьковатого вкуса. Во рту всё давно горело. Подумать только, в него насильно заливали алкоголь, который стал причиной его кошмаров в детстве. Казалось, что сейчас упадешь из за потери координации и равновесия. К горлу то и дело подкатывала тошнота. То ли из-за переизбытка спирта в крови, то ли из-за противности всей ситуации. Сознание заблудилось в вязком тумане, но Джеймс ничего не чувствовал. Страх, что был в самом начале, ушёл. - Почему ты… Почему решил меня.. н-напоить? – Язык заплетался, говорить было трудно. Тед внимательнее окинул взглядом Джеймса. Ещё немного и он вырубится. Отлично. - Узнаешь утром. Шестая рюмка, седьмая.. Всё расплывается, маньяк напротив становится нечётким силуэтом, кружится голова, а тело охватывает слабость. Около 12.10.1988 - Ох Боже.. – наручники, которыми блондин был прикован к креслу, а если быть точнее, то уже к кушетке, не дали подняться. Если его сейчас не освободят, то он рискует захлебнуться в собственной рвоте. Дикая головная боль заполняла всё сознание. Ужасно хотелось пить, но ещё сильнее была слабость в теле и тошнота. Слишком уж много алкоголя для первого раза! Джеймс слабо помнил вчерашний вечер. Он точно выпил больше, чем мог выдержать, но вот что случилось после – загадка. Хотя боль в заднем проходе и бёдрах недвусмысленно на всё намекала. Как и факт того, что Уайт, похоже, был без одежды. «Быть может, к лучшему, что я совсем ничего не помню.. « ……. Расслабленное тело рухнуло на заранее приготовленную кушетку. На одни и те же грабли он наступать не собирается. Руки на всякий случай тоже лучше зафиксировать. Темные джинсы улетели куда то в сторону. Следом отправились трусы, что перестали давить на эрегированный член. В голове сейчас не было никаких вопросов или мыслей. Ни о последствиях, ни о количестве алкоголя в блондине, ни о причинах. Ничего, кроме желания. Сняв с Джеймса лишнюю одежду, Тед достал из одного из ящиков презерватив и смазку. И смазав пальцы, наскоро стал растягивать парня. Слегка разработав задний проход мужчина снова взялся за лубрикант, на этот раз капнув немного внутрь презерватива и также нанеся сверху на всю длину. Сперва внутрь парня проникла обнаженная головка, а через некоторое время член постепенно вошёл до середины. Дальше он просто не пролазил. Пришлось капнуть ещё смазки. В тугом анусе было очень тесно, стенки сдавливали ствол вокруг, что только усиливало приятные ощущения в паху. Скоро грубые толчки вбивали беспомощное тело в кушетку, от чего она каждый раз слегка поскрипывала. Тед сжимал худые ляжки Джеймса, впивался ногтями в мягкие бедра, оставляя царапины, и двигался навстречу постоянно меняя темп. Сначала пытаясь себя контролировать, насколько это возможно, но после окончательно срываясь. Трахая юношеское тело так, будто оно было не более, чем секс-куклой. Быстрее, сильнее, разгоняясь до тех пор, пока не начали раздаваться неприличные шлепки. Уже стало несколько проще двигаться, но плоть всё равно плотно обхватывала член вокруг и это сводило с ума. Последние толчки выбили оставшиеся силы и принесли долгожданную разрядку. Член пульсировал после оргазма, а по телу начала развиваться приятная усталость. Он выкинул использованный презерватив, привёл себя в порядок и одевшись, ушёл к себе в спальню. ……. - Эй! Кто-нибудь! – как можно громче закричал парень. Только бы он услышал. Тошнит просто ужасно. «Очнулся.» - Снизу послышались крики. Тед неловко поднялся с кровати. В отличие от Джеймса он всё помнил. Пускай и немного размыто, но помнил. И теперь хотелось провалиться сквозь землю. Зачем он вообще его насилует, когда напивается? Мужчина отодвинул этот вопрос в сторону. Гораздо важнее сейчас освободить Уайта. Деревянная старая дверь скрипнула и наконец поддалась. Миллер рывком отбросил её в сторону. От периодических булькающих звуков, что из за неё доносились, в голове всплыла вчерашняя ночь, отчего довольно странно защемило в груди. Зря Тед оставил Джеймса одного. Из носа и рта по щекам вытекала тухлая жидкость желтовато-прозрачного цвета. По телу разливалась боль от резких сокращений желудка, что избавлялся от следов яда в организме. Парень в панике пытался вырваться из браслетов, что не давали развернуться, но ничего не выходило. Ослабленное и травмированное тело совсем не слушалось. Голова уже не лежала прямо, однако ситуацию это не облегчало. Джеймс задыхался в собственной рвоте. За считанные секунды Тед расстегнул фиксаторы и поднял парня дёрнув за грязную, пропахшую, всю в пятнах футболку. Резкий вдох заставил блондина закашляться. Сглатывая рвотные массы он хватал ртом воздух и чувствовал как тело колотит мелкая дрожь. Бледное лицо украшали потрескавшиеся, все в слюнях и желчи губы. Слезы застывали на грязных щеках, что были липкими и мокрыми. Руки Теда сжимали ладони, все в царапинах и ссадинах. Но в следующий миг брюнет резко отшатнулся. Джеймс же неловко сполз с кушетки на пол и попытался встать, но ноги подкосились от слабости. Его подхватили и повели обратно в комнату. Каждый шаг давался с трудом, Уайту казалось, что конечности сделаны из металла и весят под сотню килограмм. Лицо немело от головной боли, а ещё хотелось просто окунуться в воду, дабы напиться и смыть с себя всю грязь. Расслабиться хоть немного. Но впереди ждала только неизвестность с привкусом крови и слёз, боли и страданий, да бетонная холодная коробка, что служила комнатой. Миллер завёл пленника в комнату и усадил на пол, окинул взглядом и позже вернулся с водой. Пока Джеймс пил он стоял опершись на железную, запертую на замок дверь и смотрел на грязного юношу. Выглядел парень просто ужасно. «Стоит его умыть…» Около 13.10.1988 Блестящая ручка двери щёлкнула. Джеймс вздрогнул и отпрянул. Тед, судя по часам, опять задерживался. И парень пытался понять, в доме ли он вообще. Но нечаянно задетая ручка щёлкнула. Она поддалась. Нечто, похожее на воздушный шарик, стало заполнять сердце. В душе ютились страх и робкая надежда, практически переходившая в восторг. На секунду Джеймсу показалось, что он спит, но всё вокруг выглядело слишком реально. Губы сами по себе растянулись в улыбке, впервые за прошедшую неделю. В первый раз он чувствовал что то кроме страха, боли и отвращения. Израненные, слегка подрагивающие пальцы погладили заветную ручку. Джеймс смотрел на неё как на самую важную вещь на земле. С таким блеском, радостью и одновременно неверием в глазах, будто перед ним сейчас стояла DeLorean Эмметта Брауна. Это его шанс Ещё раз прислонившись к двери, Джеймс внимательно вслушивался в возможный шум по ту сторону. Но ничего кроме тишины не было. Уже нажав на ручку и готовясь открыть дверь, парень остановился. Тед может спать. Это ударило по голове. Заставило сердце сжаться. Улыбка пропала с лица. Немного колеблясь юноша уже не так уверенно надавил на ручку. Но надежда была сильнее. Стараясь быть как можно тише, Уайт приоткрыл дверь на пару сантиметров и взглянул через щель. Первым, что он увидел, была ещё одна дверь напротив. И маленький коридор, в конце которого еле проглядывались перила деревянной лестницы. Второй этаж. Значит, дверь напротив это или одна из спален или та самая комната. По лестнице он не спускался. В коридоре было чисто. Джеймс медленно и аккуратно открыл дверь полностью, на цыпочках выйдя из комнаты. Сердце стучало как бешеное. «Боже, лишь бы не попасться ему на глаза» - всё о чём мог думать парень. Он тихо спустился по лестнице и на пол пути посмотрел сквозь перила на кухню-гостиную. На столе стояли бутылки из под алкоголя, в раковине была грязная посуда. На столешнице, рядом с раковиной, беспорядок. Но диван был пуст. Тогда Джеймс спустился на пару ступеней ниже. Окна выходили на задний двор. Там мужчины тоже не было. С одной стороны хорошо, его скорее всего не увидят. С другой, Джеймс не сможет вовремя понять, когда Тед подойдёт к дому. Следовало действовать быстро. Парень сорвался на бег, перепрыгивая через ступени и подлетел к входной двери. Дрожащими руками открыл замок, распахнул дверь и.. побледнел. Прямо к дверям, буквально в паре метров от Джеймса, шёл Тед с ключами в руках. Сердце остановилось и упало. Пузыри воздуха лопались на поверхности. Ледяная вода сводила мышцы. Когда голова Джеймса с бульканьем вновь ушла под воду, Тед сильнее сжал руку на его горле. Побелевшие пальцы сжимали чужое запястье, пытаясь скинуть ладонь, но ничего не выходило. Вторая рука цеплялась за бортики ванны. Парень пытался подняться на поверхность, но каждый раз, когда это немного удавалось, его с плеском окунали обратно. Грудь нестерпимо сдавливало от недостатка воздуха, а глотка горела от воды, которую Джеймс то и дело глотал. Только когда пузыри стали меньше, а Уайт перестал так яростно сопротивляться, Тед поднял его на поверхность. - Теперь не будешь пытаться сбежать? – ледяным тоном спросил Миллер у еле живого, посиневшего от холода юноши. Он откашливался, пытаясь выровнять дыхание. Не дожидаясь ответа маньяк выволок жертву из ванной расплескав ещё больше воды. Онемевшие ноги подкосились и блондин рухнул на колени, сильно их ударив, но ничего не почувствовал. Внешний мир вдруг перестал существовать. Перед глазами пошли мушки. Осталась лишь нарастающая паника и стук сердца в ушах. Грудную клетку сковало, сдавило чем-то очень тяжёлым. Глубокого вдоха оказалось недостаточно и Джеймс схватился за собственное горло чувствуя, что задыхается. Тело вдруг прошибло потом и бросило в огонь. - Эй? Ты меня слышишь? – голос звучал где то неестественно далеко, хотя Тед сидел в нескольких сантиметрах от Джеймса. Мозги плавились от тревоги, в ушах слышались лишь глухие удары. Разум не мог ни на что нормально реагировать, всё сконцентрировалось лишь на отчаянной жажде безопасности и животном страхе. Джеймс пошатнулся, попытавшись встать. Дрожащие ноги опять подкосились. И когда Уайта подхватили, он прижался к Теду, обхватив его тело в неком подобии объятий. - Ты что творишь?! – Миллер рявкнул на юношу и в отвращении попытался его оттолкнуть, но ничего не получилось. Парень лишь сильнее сжал его в объятиях. Мокрые пальцы нервно комкали кофту мужчины, будто если Джеймс её отпустит, то упадет в бездонную пропасть. Прерывистое, поверхностное и тяжелое дыхание било в шею Теда. Совсем не нужно было прикасаться к артерии, чтобы почувствовать биение сердца. Прикосновения к груди оказалось достаточно. Теду было противно от этих грязных, мокрых объятий, но при этом он улыбнулся тому, что смог довести Джеймса до такого состояния. Пусть это было и отвратительно, но приятно от осознания того, насколько жертве сейчас плохо. Через несколько минут хватка стала постепенно ослабевать, пока Уайт сам не отстранился. Мерзкое чувство после паники смешалось с удивлением. Светлые брови изогнулись в искреннем непонимании, а в глазах застыл немой вопрос к самому себе. «Я его обнял? Боже, да что со мной было?» - Крутилась в голове единственная мысль. Из своих раздумий юношу выдернул Тед, который грубо поднял его на ноги и заставил идти в комнату. - Впредь я буду аккуратнее. Но запомни: попытаешься ещё раз и я зарежу тебя ножом. – Прошептал на ухо маньяк и завёл Джеймса, замкнув за собой дверь. Парень отшатнулся и опять съехал по стене на пол. Его до сих пор трясло. А из головы всё не выходил приступ паники, который сейчас ощущался очень туманным, нереалистичным воспоминанием. Около 14.10.1988 Удары. Звон разбитой бутылки и крики. Почему они не могут просто сбежать? Мальчишка лет десяти прижимал к себе маленькую девочку. Он гладил её по голове и вытирал ей слезы, пока она плакала. Отец стал пить всё чаще. Скандалы становились всё громче. - Джейми, мне страшно. – сквозь всхлипы бормотала Райли. – А если он её убьет?.. Или ворвётся сюда и нам тоже достанется?.. В этот момент Джеймс вздрогнул от очередного крика, который был громче остальных. Ему тоже было до ужаса страшно, но показать этого было нельзя. Он должен быть сильным ради сестры. Он должен её защищать. - Я не дам тебя в обиду. Пусть только попробует поднять свою руку! – с наигранной отвагой заявил мальчик. Однако, это немного помогло. Девочка перестала плакать. - Всё будет хорошо. Когда-нибудь он исчезнет из нашей жизни. Ты мне веришь? – мягко продолжил Джеймс, гладя её по спине. Райли утерла слезы и немного улыбнулась. - Да. Джеймс обнял её, успокаивающе поглаживая по голове. Но вдруг Уайт остался совершенно один в комнате. Он не мог двинуться, тело будто парализовало. От внезапно возросшего страха перехватило дыхание. Тяжёлые и быстрые шаги приближались к двери комнаты. Сердце остановилось, всё тело трясло. Шаги резко стихли, а через секунду раздался страшный грохот – это дверь упала и разлетелась в щепки. На пороге стоял отец. Весь в крови и с ножом в руках. За ним тянулся след из крови. Джеймс только сейчас смог заметить на полу алую лужу, в которой лежала его сестра с перерезанным горлом. Кровь продолжала растекаться по полу. Отец медленными шагами приблизился к маленькому мальчику и замахнулся. Собственный крик разорвал тишину и разбудил Джеймса. Он лежал на полу. Здесь не было его детской комнаты, не было сломанной двери. Парень поднялся на ослабших руках. Холодный пот струился по лбу, воздуха опять не хватало. Мысли превращались в один запутанный комок. Но Уайт взял себя в руки. Это лишь кошмар. Глубокий вдох, медленный выдох. И так несколько раз, до тех пор, пока не стало лучше. Джеймс обессиленно рухнул обратно на пол. Дыхание восстановилось, но его всё ещё потряхивало, а сердце страшно стучало. Юноша лёг в позу эмбриона и обнял сам себя, поглаживая по плечам и голове. Не считая того, что он до сих пор в логове маньяка и его психика постепенно рушится, всё было в порядке. Отец больше никогда не сможет навредить. С сестрой и с матерью всё в порядке. Это лишь кошмар. Прошло уже около часа, но уснуть снова не получалось. Телом и разумом вновь всё больше овладевала тревога. Она сжимала Джеймса в своих вязких объятиях, проникала в каждую мысль, каждую клеточку тела, отбирая его у сна. Джеймсу казалось, что он тонет. Тонет в тоске по дому, тонет в собственной беспомощности, тонет в страхе и отчаянии, не в силах сопротивляться. Его словно засасывало в болото. Из трясины невозможно было выбраться, а каждое движение делало только хуже. Он был в шаге от свободы. В нескольких метрах от улицы, где можно спрятаться. И благополучно упустил свой шанс. Всё бесполезно. Не имеет смысла. Он уже давно не считал дни, которые превратились в регулярный ад и испытание на прочность. И хотя нам известно, что прошло уже почти две недели, парню казалось, что он здесь целую вечность. Целую вечность страданий и боли. Чувствуя, что опять на грани, Джеймс попытался вновь попробовать технику дыхания. Нехватка воздуха отступила, но всё тело насквозь пропитало мурашками и онемением. Почему то стало холодно, отчего парень снова свернулся в клубок, уткнувшись носом в собственные колени. - Ну же, всё в порядке, успокойся. – ласково заговорил сам с собой, пытаясь сгладить мысли. – Всё будет хорошо. Он ведь говорил, что ему нельзя меня убить, верно? Говорил. У меня могут быть шансы. – и пускай это отчасти было полнейшей ложью, стало легче. Этим утро всё повторилось. Завтрак, несколько часов тишины и снова Тед. Пьяный, с очередным избиением. К ещё не зажившему носу, разбитой губе и синякам с ссадинами добавилась рассеченная бровь. Юноша провалялся после этого на полу до ночи, практически не поднимаясь. Около 15.10.1988 Шутки ради Джеймс сидел связанный и с кляпом во рту. Теду надоели обычные избиения. Они уже не так хорошо работали. И теперь, шутки ради и для разнообразия, Джеймс сидел связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту и без футболки. Тед, конечно, не художник, но ножом он владел просто отлично. А нож в его руках сейчас стал словно кисть. - Мм! – вскрикнул парень, что сквозь кляп прозвучало нечленораздельно, и зажмурился от боли, когда первая линия рисунка возникла на поверхности живого холста. Это был слегка глубокий порез, длиной около 10 сантиметров в районе лопаток. Из него стала выделяться кровь, но к ране сразу же приложили вату, смоченную перекисью. Это сделало процесс ещё больнее. Пока кровь останавливалась, нож нарисовал новую линию. Шло время и рана за раной образовывался рисунок. «Бумага» к половине картины уже горела. Её нещадно жгло от перекиси и порезов. А впереди было ещё около получаса рисования. Слезы катились по щекам от боли, но Джеймс больше не издавал ни звука и старался не дёргаться, чтобы не сделать только хуже. Всё тело затекло из-за неудобной позы. Связанные ноги отнялись, уступив место «белому шуму» в мышцах. Джеймс терпел. Стиснув зубами кляп во рту, запрокинув голову назад. Тед на секунду остановился, разглядывая свою работу. Первое, левое крыло было наконец готово. Изогнутое, в половину спины, похожее на ангельское. Из некоторых ран немного просачивалась кровь, что придавало и так изрезанной, кое где исцарапанной спине ещё более травмированный вид. После его взгляд обратился на жертву. Сначала мелькнула лёгкая ухмылка, но потом губы расползлись уже в улыбке. Это точно было хорошей идеей. Тед подошёл к Джеймсу спереди, взял бутылек с перекисью. Жидкость полилась по спине, прямо по ранам. Маньяк при этом пристально смотрел на лицо юноши. И наслаждался тем, как он корчится от боли. В конце концов Джеймс всё таки не выдержал. Из его рта вырвался болезненный стон, спина выгнулась. Но вскоре пришлось прекратить это прекрасное зрелище, иначе вся перекись бы закончилась. А прерываться нельзя. И «кисточка» вновь принялась рисовать. Через некоторое время второе крыло наконец было готово. Теперь на спине, что была холстом, красовались два одинаковых, вырезанных, несколько окровавленных крыла. «Терапия» для Теда прошла на ура, нервы наконец успокоились. Весь гнев, вся злость вышла, уступив место удовлетворению и спокойствию. Изрезанная им же спина. Мокрое от слез лицо Джеймса, который уже даже не плакал, а сидел, опустив голову на грудь и периодически постанывал от боли. Мужчина подошёл к нему и приподнял голову за подбородок. Из приоткрытых, убитых серо-голубых глаз потекла слеза. В них уже не было ни страха, ни тревоги, лишь глубокая боль. Джеймс пару секунд бегал измученными глазами по довольному лицу Теда, прежде чем опять их закрыть. Кляп вытащили, затекшие конечности развязали. Джеймс словно в тумане поднялся на ноги. И тут же пожалел, потому что их схватило онемение, из-за чего они ощущались как резиновые. Кое как дойдя до стенки Уайт сел на пол, как только дверь захлопнулась. Она вновь напомнила о неудавшемся побеге, что теперь очень часто всплывал в памяти. Парень зажал себе рот рукой и зарыдал. Лучше бы его тогда утопили.