Лишь потеряв себя,
ты понимаешь,
кто ты на самом деле.
***
Где-то на краю вселенной, где нет живого или мертвого, где время текло настолько медленно—а может слишком быстро—, потерялась одинокая искра: уставшая, грязная, отчаянно бегущая или же все же плывущая по бездонному пространству в поисках ответов.
Кто я?
Лололошка без скрываемого любопытства шел по чему-то бескрайнему и белому, оглядываясь вокруг. Где он и зачем? Мальчишке думалось, что это проказни какого-нибудь божка, возомнившего его крысой в лабораторных условиях. Ухмыляясь своим мыслям, он подумал, что все же это как-то странно: мироходец, закончив свое путешествие в мире №993, определенно понимал, что скорее всего должен был забыть очередное приключение и попасть уже в другой.
Невозможный мироходец уже не знает, сколько времени он тут провел: среди белой пустоты, которая могла с легкостью утопить ее гостя в себе или же стать твердой опорой для его ступней, не то, чтобы можно было соориентироваться. Ноги продолжали ступать по абсолютно белой поверхности, и Лололошка не был уверен в том, что идет по так всеми привычно называемому полу. Данное пространство было до жути пустым и бескрайним или все же нет? Иногда Лололошке казалось, что он просто петляет кругами, что эта местность искажена, а он в ней как белка в колесе.
Мироходец стал забывать. Было страшно, было до жути страшно в попытках вспомнить друзей видеть лишь размытые силуэты, слышать искаженные голоса. Как? Как они познакомились? Кто они ему? Нет, нет, нет, он вновь видит белые вспышки перед глазами —хотя куда уж хуже, он и так в абсолютно белом пространстве—, все расплывается. Потеря сознания.
Сколько себя помнит, Лололошка все еще путешествует по ней. Как ни странно, здесь он не нуждался ни в чем: сон и еда были чужды, а тело, при помощи которого он множество—точно ли настолько много или же на это ушло не более секунды?— лет петлял по белому полу, нисколько не устало. Это сводило с ума, но упертость Лололошки не давала ему остановиться. Он не может это сделать, только не когда в его голове было слишком пусто.
И когда уже ты перестанешь забывать?
Это раздражало. Ми₽ох0де£ больше не мог так жить: где тут смысл? Мальчишка идет, идет, идет и снова идет. Когда ему нужно остановиться? Когда он может перестать? Лололошка был уверен, что это его тело, что он хозяин самого себя, но сейчас, когда он ждал чего-то, неуверенность в своих собственных мыслях медленно, но верно перекрывала все надежды на спасение. Спасение? А точно ли оно есть?
Вспомни, зачем ты здесь...
|_°√•★0¥∆@ уже забыл свое имя —а точно ли он его помнил раньше?— и что он тут делает. Возможный √#₽@&0∆3£ итак не знал, кто он —"итак"?Вспомни!—, а сейчас, когда ситуация обострилась, был полностью подавлен. Или же не был? Не то, чтобы он помнил, какого это быть человеком, а значит чувствовать, но это все равно выбивало его из колеи.
Прости, что оставляю тебя вот так.
Оно уже давно прекратило попытки бороться и просто принял свою участь. Белая пустошь стала домом и больше не напрягала, а даже давала спокойствие и стабильность полностью потерянному существу. Оно могло часами пялиться на свой шарф и вырисовывать на нем узоры. Больше тут ,в общем-то, нечем было заняться. Да и не помнило оно ни одного развлечения.
Существо раскрыло для себя что-то новенькое: если долгое время держать глаза закрытыми, то можно забыться. Это доставляло удовольствие. Не то, чтобы картины, которые он видел, чем-то отличались от реального пейзажа, но ощущалось это все же приятнее. А в особенно хорошие моменты ему мог присниться его шарф: единственная вещь, отдающая теплом.
Ты поэтому все время шарф носишь?
Что оно такое? Слишком плохо. Тошнота. Разрывает.
—Я... Что...?
Искра погасла.
.
.
.
Бездыханное тело лежало в белом пространстве уже много тысячи лет или пару секунд: никто точно не знает. Дышало ли оно? Могло ли восстать?
Первым делом оно научилось размеренно дышать. Оказывается, что делать такую простую повседневную вещь достаточно тяжело: нужен был контроль над собой,которого, по стечению обстоятельств, у него не было. Оно чувствовало, как его грудь поднимается и опускается. Кровь циркулировала по венам, сердце работало. Он жив. Веки распахнулись.
Кажется, его первыми шагами к реабилитации стало движение пальцев. Он мог их сжимать и расслаблять, они смешно болтались. Власть над собой приносила удовольствие. Постепенно он начал контролировать свои руки и узнал, что, отталкиваясь с помощью них, тело двигалось.
Ноги оказались под его полным контролем. Он впервые почувствовал что-то в груди: называлось ли это радостью? Начали предприниматься попытки ходить, бежать, прыгать. Теперь он почти как нормальный человек! "человек"?
Мальчишка обнаружил, что из его рта могли выходить звуки. Сначала было страшно. Он пугался самого себя: те хриплые нечленораздельные буквы, звучали ужасающе. Но совсем скоро человек обнаружил, что мог говорить. Он связывал слова в словосочетания, а потом в предложения! Так на краю вселенной стало шумнее обычного.
Он стал осознавать, что заперт здесь. Это его злило. Он должен был торчать здесь и все, что он мог бы делать - говорить с белым полом и ходить.
Он плакал. Впервые в своей жизни он был огорчен. Совсем недавно он осознал, что может засыпать, и это сыграло с ним злую шутку. Сначала все было хорошо: все его видения были обычным белым шумом, но после начали сниться красочные сны. Много цветов, голосов, в общем, ничего нельзя было разобрать, но почему-то человек бился в истерике. Было чертовски больно. Когда он вернется? А вернется ли?
Это стало сенсацией! Лололошка вспомнил как его зовут. Такое событие заставило мальчика, весело попрыгивая, продолжать идти. Нормально ли это? Он идет и идет, идет и идет, идет и снова идет. Казалось, это должно было пошатнуть его психику, однако мальчишку будто вовсе и не заботило ничего.
Он устал. Его друг за другом преследовали кошмары и люди, а точнее множество разных существ. Лололошка не понимает, что происходит и решает просто перестать спать. Это должно помочь.
Это не помогло. Перестав спать, мальчишка стал видеть галлюцинации: его сны преследовали его и в реальности. Но на сколько он уверен, что та реальность, которую он знает, реальна? Забавно.
Тошнит. Его тошнит от самого себя. Лололошка хочет вырвать свою искру. Рука бьет в грудь со всей силы, мальчишке хочеться рвать и метать.
Когда он станет свободным? Эти воспоминания не дают покоя, разбивая его сердце. Теплые улыбки, смех, похлопывания по плечу, ругательства, да даже кулаки — все это... Почему он оставил все это? Почему он не мог жить среди них, среди тепла? Лололошка был зол на него.
Стало страшно. Лололошка как обычно просто шел в никуда, забываясь в своих мыслях. Прокручивая в голове вновь и вновь воспоминания прошлого, он вдруг осознал, что не сразу вспомнил имя его знакомого из одного мирка. Это слишком напрягало. Напрягало? Лололошка в ту же секунду чуть не сошел с ума, думая, что вновь теряет воспоминания! Нет, он этого не хотел! Голова закружилась, в глазах потемнело, а в горле встал ком, но в его желудке давно не было еды, поэтому мальчишка мог лишь выпускать слюни с желчью и рыдать. Страшно, действительно, очень страшно.
Что ж, Лололошке столько лет, он знает настолько много о вселенных, так что не попробывать отсюда выйти с помощью магии было невозможно. Только его тщетные попытки не возымели успеха, что выбило его из колеи. Но, раз уж делать нечего, мироходец принял решение, что займется кое-чем более полезным и приятным.
Где-то на краю вселенной заблудшая искра пряталась под белыми стенами.
Рука с кистью вновь провела по холсту, стали вырисовываться линии, собираясь воедино в портрет. На бумаге была изображена маска, которая была слишком темной... Возможно раньше она была более живой? Лололошка стоял перед законченной работой, вытирая руки, вымазанные в краске, об свой белый верх. Рядом с ним лежала целая куча других картин, на которых были изображены портреты самых разных существ: от фей до богов. Это успокаивало.
—Теперь я не забуду.
Сколько себя помнит, Лололошка находится в заточении бесконечной пустоты уже слишком долго, а может лишь несколько секунд. Удушающие белые стены стали домом. Кажется, он когда-то уже думал о том же.
Сколько времени прошло? Невозможный мироходец продолжает писать картины: его коллекция уже насчитывала более тысячи. Но, не смотря на такое большое их количество, белое пространство не желало заполняться, сохраняя свою бескрайность.
А что если все это его бред? Лололошка вновь начал сходить с ума. Он не понимает, где грань между реальностью и иллюзией. Точно ли его воспоминания являются воспоминаниями или же это все один бред сумашедшего Лололошки?
Где правда, а где ложь?
Он надеялся, что узнает все, а пока продолжит вырисовывать их черты лица, надеясь, что они встретятся.