Часть 8

Я всегда хотела казаться хорошей девочкой и всегда думала, что это настоящая я. Никогда не могла отказать людям, ведь воспитание не позволяет. Не могла ответить на какое-то обидное оскорбление достойно, ведь я же вежливая и учтивая. Не воспринимала злостные слова людей на свой счёт и искала им оправдания. Я поощряла свою сестру всякий раз как представится случай, ведь она родной человек, а значит в априори хороший. Я все ей прощала. Я никогда не говорила, как сильно устала, ведь хорошие и добрые люди всегда помогают. А на самом ли деле всё было хорошо в том мире, в котором я жила? Или это просто был мой удобный кокон? Удобные розовые очки?Представление о мире начало рушиться постепенно, а я и не заметила, как меня за руку подвели к пропасти, указали пальцем, и я по указке прыгнула. Прыгнула в глубокую пропасть ужаса и горькой правды. Ничего хорошего не осталось. Мое сознание не может успокоиться. Оно постоянно воспроизводило разные болезненные отрывки моей жизни, в которых звучал то твёрдый голос отца, держащего ремень, и вечно находящего во мне минус за минусом, то голос матери, которая всегда была недовольна старшей дочерью. Я была в собственном путешествии в прошлое, которое было кошмаром. Я люблю родителей… и всегда буду любить, несмотря на давно забытые разногласия и детские обиды, но мои чувства притупились даже к самой себе. Пришло время тишины. Всё померкло. В этой пропасти тяжело дышать. Мне жалко себя. Жалко от того, что со мной происходит. В ту самую ночь, когда я обо всем узнала, меня лихорадило, рвало несколько раз. Я вспоминала фото тех изуродованных тел. Что-то внутри меня трещало, рвалось, ломалось, было ужасно больно, но слез не было. На моих глазах жестоко убили людей, а вслед за этим я узнала, что родная сестра предала меня. Кажется, моя психика пошатнулась. Все происходит так быстро, что я не успеваю проживать эти моменты, они просто копьями врезаются в мое тело и душу. Спустя несколько дней я более менее пришла в себя. На закате я вышла на балкон, положила ладони на перила. Богато украшенные стены дома будто давили на меня со всех сторон, высасывали силы. Я глубоко вдохнула полной грудью, а затем медленно выдохнула, отпуская все свои невзгоды. Нужно идти вперед, если хочешь жить. А я хочу. Мне нужно двигаться, ни смотря ни на что. Это смирение с положением или борьба со старой версией себя? Не уверена. Меня с головой накрыла волна блаженных секунд, при которых все мысли и прочий шум растворялись в упоении. Слышу смех. Внизу замечаю Кёнига болтающего с Саймоном и Хоранги. Они смеются. Искренние улыбки. Приятно смотреть. На мой взгляд, их что-то связывает, что-то крепкое. Они не просто союзники. Они друзья. И я это вижу. Невольно тоже улыбаюсь. Такая тесная дружба была моей мечтой в юности. По белому завидую им. Внезапно глаза Кёнига поднимается на меня, и мы скрещиваем наши спокойные взгляды. Его губы растягиваются в усмешке, и он что-то сказав парням, уходит в дом. Меня начали терзать смутные сомнения по поводу того, куда он направился. И не зря. Буквально через две минуты со спины мне талию легла его рука. Я подскакиваю, но он удерживает меня, прижимая к своей груди. — Ш-ш-ш, это всего лишь я, Еngelchen. — Отпусти. — Нет. Ни сейчас, ни потом. Пора бы запомнить. Раздуваю ноздри от негодования. Дергаюсь, но вскоре понимаю, что вырываться бесполезно. — Что такое, Кёниг? — Ты звала меня. — Нет, я ничего не говорила. Я не звала тебя. Я затаила дыхание, когда тяжёлая рука Кёнига с лёгкостью легла на мою шею, он вел прохладные пальцы плавно к моему подбородку. Приподнял его так, чтобы я смотрела вверх, на темное небо. Сначала аккуратное, это прикосновение было едва осязаемо, а потом он слегка сжал. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, чувствовала тихое дыхание за спиной. — Глазами. Ты звала меня глазами. Слышу снисходительный смех. — Что за чушь? — Я чувствую тебя, Еngelchen. Я молчу. Не понимаю его формулировок. Совсем не понимаю. Не двигаюсь. У меня такое ощущение, что ему доставляет удовольствие, когда я теряюсь и нервничаю. Он так обнимает меня. Нежно, но не теряя власти. Вновь это чувство кипящего наваждения. Какая-то иллюзия спокойствия, комфорта и удовольствия... Резко отдёргиваю себя. Нет! Мне не нравится то, что я чувствую. Нет! Он убийца и мерзавец! Нельзя. Неправильно. Я смущаюсь и злюсь одновременно. — Слушай, это неправильно. Совсем неправильно. Мы не в таких отношениях, чтобы ты так трогал меня без моего позволения. — Тебе нравится. Так в чем проблема? — Что? Нет! Это не приносит мне удовольствия! — Говоришь так, будто бы смыслишь что-то в удовольствии. Ты же даже слово "трахаться" без смущения не можешь сказать. Не удивлюсь, что секс, хотя в твоем случае это всего лишь трение тел, был под одеялом, с выключенным светом. Да он издевается! Как он смеет так рассуждать?! Я возмущена. Безумно возмущена. И обидно из-за того, что он отчасти прав. — У меня был жених, ясно? И все у нас было прекрасно. – указываю ему на очевидность. — Ранее я говорил, что тебя плохо трахали. Теперь убедился в этом. Не хочешь это исправить? - он грязно ухмыльнулся Я чувствую, как он расслабился, и резко вырываюсь с его рук, отступая на шаг. — Хам. Наглый, самодовольный хам. — Я мудак, но лучший, и ты согласишься с этим. Закатываю глаза. Как вообще с ним разговаривать? Его наглость меня поражает. Ухожу в комнату и съёживаюсь, сбрасывая с себя странное чувство. — Еngelchen, на самом деле я пришел не за этим. Твои глаза говорили о готовности к действиям. Итак, я рассказал тебе достаточно, отталкиваясь от твоего положения, и дал тебе и достаточно времени подумать. Твой ответ? Останавливаюсь. Что? Уже? Я не готова, совсем не готова! Нерешительно мнусь и поворачиваюсь к Кёнигу. — Ну же, мне нужен ответ. Времени не так много как тебе кажется, или ты хочешь, что бы невинные и дальше погибали? Сглатываю и ощущаю тяжелое моральное давление. Лихорадочно обдумываю, прикусывая губу. — Да, я согласна, но при условий, что моя сестра и я будем в порядке. — Клянусь, что, пока ты со мной работаешь, вы обе будете живы. После того, как все закончится, я сниму с себя ответственность за ваши решения. Но ты должна доверять мне. При любых обстоятельствах. Тогда я помогу тебе выжить. – строго и деловито произносит он. — Хорошо... Выдыхаю. Его слова меня меня немного успокоили. Я не знаю, что будет дальше и как он собрался разгребать это все в паре со мной, но надеюсь, что мы с можем разобраться. Он вновь хватает меня за руку и притягивает к себе, вырывая из мыслей. Я поднимаю удивлённый взгляд. — Скрепим наш договор. – Замечаю ухмылку. Озадаченно пялюсь на него, пока его палец сминает мои губы. Он наклоняется, я же замираю, как добыча перед хищником. Зрительный контакт обрывается. По моей коже пробежал электрический ток, когда его губы соприкоснулись с моими. Так своевольно, так дерзко. Я промычала ему в губы, это был акт бесполезного недовольства и отрицания. Кёниг не давал разомкнуть поцелуй. Его язык полностью овладел моим ртом…Я сдаюсь. Теряю последние капли здравомыслия, растворяясь в ощущениях. Это так неправильно, но я желаю еще. Он прижимает меня к себе, я поддаюсь. Между нами витает такое возбуждение, что дышать становится трудно. Он с лёгкостью подхватывает меня, держа за бедра, а я обхватываю ногами его торс. Желание застигло врасплох без каких либо шансов остановить происходящее. Это странная смесь ощущений — интригующих, вместе с тем тревожных, но и странно приятных. Но внезапно он отпускает мои измученные губы. Отрицающий происходящее стон замирает на моих губах, когда его губы находят мою шею. Я непроизвольно откидываю голову назад. Целует осторожно, ласково. Кусает. Оставляет на мне следы, разжигая во мне все греховное... — Добро пожаловать в мой грёбаный, вульгарный мир, Еngelchen. – Слышу я шепот у своего уха. Он отпускает меня, посадив на кровать. Выдохнула почти обиженно, распахнув глаза. Я разрываюсь... Часть меня сбита с толку его непривычной сдержанностью, в то время, как другая втайне жаждет, чтобы он продолжил. Между ног было непривычно влажно, и мне хотелось провалиться под землю от мысли, как я оказывается перед ним слаба... — Sogar Engel sündigen. – Он провел ладонью по моим волосам. Я сглатываю, смущаясь. — Я... — Молчи, твое недовольство все испортит, поэтому молчи. Поджимаю губы. Я и не хотела выражать недовольство. — Пошли пожрём? – Говорит он у улыбкой. Прыскаю от смеха. Странный мужчина.