Часть 38

Отравленный подарок мстительного Зевса – Надежда. Хранилась ли она под крышкой ящика Пандоры как наказание для нас или, наоборот, береглась от нас как исключительно божественная привилегия, подобная огню, который Прометей украл для человечества? Я лишь знаю одно. Надежда – это ничто иное как иллюзия. Она неизбежна и невозможна одновременно. Каждый человек бросает свой взор на будущее, но видит ли он там что-то? Мы непрестанно пытаемся разглядеть, но не можем его предугадать и контролировать. В итоге рано или поздно в будущем наступает конец: конец историй, конец дороги, конец жизни. Поэтому надежда — это структурная иллюзия: мы живем в надежде, но в конце концов приходит только конец. Я стою у зеркала. Снимаю тугой корсет и кривлюсь. Шрам. Что же, наверное это не такой уж и плохой исход после всего. Один единственный шрам на теле и миллион ран на душе. Так дорого стоит свобода? Или это лишь малая цена? Хотя кто я, чтобы судить об этом. Я жива, и это главное. Я убираю его в сторону, прощаясь с этой вещью. Наконец-то я свободна от оков тугого корсета. Пью прописанные витамины. И спускаюсь вниз. Завтракаю и выхожу ра улицу. — Парни, о боссе ничего не слышно? Обращаюсь к охране, стоящей поодаль. Они переглянулись и отрицательно покачали головой. Тяжко вздыхаю. Тру шею и ухожу в конюшню. Провожу там весь день, выговариваюсь Густаву, который сидит рядом со мной и норовит украсть из ведерка фрукты. Захожу к Диабло. Покататься, к сожалению, я на нем пока что не могу, поэтому приходится компенсировать лаской. О Левиафане я тоже не забываю. Ночью ворочаюсь, лёжа, в постели Кёнига после ужина. Мне ужасно тоскливо от того, что я ощущаю его аромат, но не могу его коснуться. И так день за днем. Ночь за ночью. Иногда такое ощущение, что я схожу с ума без него. Действительно зависима. Надоело лежать в постели. Поднимаюсь и выхожу из комнаты. Слышу какие-то звуки. Направлюсь в гостиную. Смех. Его. Срываюсь на бег. Наконец-то торможу у лестницы. Все трое. Кёниг, Хоранги, Призрак. Стоят и принимают приветствие охраны. Носом втягиваю воздух, наблюдая за ними. Он в форме. В этой пугающей маске, как и все остальные. Я неуверенно спускаюсь, держась за перила. Его взгляд поднимается к моей фигуре. Я не вижу его выражения лица. Вижу лишь глаза, вызывающие во мне желание броситься к нему. Но прежде, чем я решаюсь на этот шаг, он направляется ко мне. Стоя на три ступени выше, я смогла сравняться ростом Кёнига. Находиться к нему лицом к лицу, видеть его глаза и всё, что в них таится, спустя столько времени мне очень приятно. Я горько улыбаюсь ему. — Я скучала. Очень скучала, Кёниг... Тебя так долго не было. Он резко подходит, словно ураган, врезается в меня, едва не сбивая с ног. Я совсем не ожидала почувствовать тепло. Застыла на месте, а спустя секунду схватила его за одежду, обнимая. Я прижимаюсь к нему так откровенно. Едва не пускаю слезу. Мне не хотелось отстраняться, но Кёниг и не собирался этого делать. Наклонился ко мне и добавил совсем тихо: — Engelchen...сходила с ума без своего любимого мудака? Прыскаю от тихого смеха, вторя его слову. — "Любимого." — Непривычно, однако я справлюсь. Приподнимаю его маску, тянусь к губам. — Ну неееет, не делайте этого на людях! Вы травмируйте мою и без того расшатанную психику! – Кричит Саймон, скрещивая руки на груди и смотря на нас из под прорезей в маске. Хоранги ткнул его локтем. — Отвернись, иначе отправлю в Италию там будешь командовать. – Рявкнул Кениг, смотря на Саймона. Подхватил меня на руки и уводит в коридор. — Я не поеду в это место! Не выдержу! Ты не посмеешь! Обнимаю его за плечи, тихо смеясь. Но затем смех угасает. — Где ты был? Я так долго ждала тебя. Думала с ума сойду... — Я должен был переловить каждую тварь из той семейки. А они сбежали с тонущего корабля, бросив своего отца. Смешные. Власти хотят, но не способны ее защитить. — Зачем они тебе нужны были? — Тот ублюдок... Мать его, я хочу вырыть его могилу, чтобы разорвать ему пасть ещё раз. Его семья посмела коснуться твоего сердца. Коснуться моей слабости. Кениг заходит в комнату. Садит меня на постель. — Я убил. Каждого, кто хоть косвенно был причастен к этому. Пришлось ловить их чуть ли не по всему миру. Я не позволю причинить тебе вред. Никому. Они мне были нужны лишь для одного. Убить. Обрезать новые возможности. – Он убрал пряди волос мне за ухо, оглядывая меня. — Старика Алессандро я оставил. Но теперь он мне должен. Много чего должен. И будут должны после его смерти другие доны. А головы тех, кого я убил, оказывается дорого стоили. Провел время с пользой и выгодой. – Слышу, как он фыркает сквозь маску. Поджимаю губы. Опускаю взгляд. Вспоминаю обо всем, что мне говорила Софи, и мне сердце кровью обливается. — Что-то не так, Engelchen? Качаю головой, сдерживая слезы. — Я просто рада, что ты вернулся. Не уходи. Не отпускай меня. Не оставляй меня. Я с ума схожу. Он некоторое время смотрит на меня, будто бы изучая. — Я хочу тебя отпустить, чтобы ты ушла обратно, чтобы была в безопасности. Ты едва вздохнула воздух в моем мире, как тебя преследовала смерть. Я хочу тебя отпустить. Я хватаю его за руку. — Я стану сильнее, обещаю. Я буду твоим ангелом, лишь бы ты был моими крыльями. — Черт возьми. Он резко срывает с себя маску и впивается мне в губы, с такой силой, с такой интенсивностью, что я тихо простонала. Нависает сверху, но не касается талий, как обычно это делал. Боится коснуться ребер? Не знаю, но я накидываю ему руки на шею, притягивая ближе. Отдаюсь во власть его поцелуя. Теперь не отпущу. Никогда. Чувствую его возбуждение, но он ничего не делает. Отстраняется. Смотрит на меня своими прекрасными глазами. С таким светлым оттенком. — Я был верен тебе. Я ни к кому не притрагивался. Абсолютно. Я чист, Engelchen. Клянусь. Я удивлённо распахиваю глаза, смотря на него. Я даже и не думала об этом. С чего он вдруг? — Я подвел тебя. Опоздай я еще на пару минут... — Как ты узнал где я? — Я... В тебе чип. В твоем теле. После отравления. Я не мог рисковать. Он берёт мое запястье, целует пыльную сторону руки. — Мартин сообщил Саймону, и мы сорвались со встречи. Я искал тебя. Не успел. Не ненавидь меня. Отрицательно качаю головой. — Не буду. Его взгляд мрачнеет, когда он проходит взглядом по моему телу. Становится передо мной на колени. Касается моего бедра. Осторожно целует, обнаженную кожу. — Моя. Никому не отдам. Mein Engel. На следующий день Кёниг уехал к Прайсу, у него были какие-то дела, я не вникала. Пока что не вникала. — Хоранги, научи меня стрелять, – Решительно говорю я, обедая курочкой. Ким поперхнулся. Посмотрел на меня удивленными глазами. — С ума сошла? – Отвечает он, прочищая горло. Киваю. — Давно. Я должна научиться защищать себя. Не хочу быть слабой. Саймон подходит к холодильнику. Берет пиво и хмыкает. — Даже если научишься стрелять, все равно останешься соплячкой. — Так научи меня быть сильной, умник. Саймон закатил глаза, а Хоранги выпив воды тихо заговорил. — Разрешение нужно от босса. Он не хочет, чтобы ты убивала. Вообще никак не была связана с убийствами. — Но ведь я связана с вами, так что может предположить, что и с убийствами тоже. Не юлите. — Ух ты, так моя слабость хочет стать силой? Возбуждает. Появившись изниоткуда, Кениг целует меня в затылок, а я вздрагиваю. — Когда приехал? Как ты подкрадываешься так? — Только что. Привычка осталась. Полагаю, можно начать с твоей невнимательности. Я оборачиваюсь, а он улыбается мне. — Обучение будет долгим и изнурительным. Я был полковником, поэтому не думай, что дам поблажек. — Я и не надеялась, – Дарю ему ухмылку. — Если ты собрался ее обучать, то я тоже в деле, – Подает голос Саймон. — Что ж, полагаю и я, – Хоранги вертит вилкой, улыбаясь мне. Я втягиваю носом воздух, набираясь мотивации. Не знаю, что меня ждёт, но я готова. — Когда занятия? Кёниг задумался, отходя от меня. — Полагаю, на следующей неделе. Нужно парней запрячь, чтобы тренировочную площадку оформили. Форму тебе подобрать... Он начал осматривать меня. — Охренеть, я только представил, как ты будешь выглядеть в форме, и у меня встал. Закатываю глаза. Смущаюсь. Дурная привычка говорить обо всем напрямую и перед всеми. — Давайте только без криков. Поспать не даете, – Шипит Саймон. Хоранги косится на него с ядовитой ухмылкой. — Можешь прийти ко мне. Я тебя обогрею, поглажу, напою чаем. Все, как ты любишь. Саймон же застывает словно статуя. Смотрит на Хоранги мрачным взглядом, прищуриваться. — Да пошел ты нахер. Хоранги смеётся, а я не понимаю. Ко мне подходит Кёниг. — Пойдем на улицу? Оставим их одних. Я киваю, беру его за руку. Мы выходим на улицу. — Что это с ними? Постоянно странные шутки шутят, если это шутки конечно. Кёниг смеется, оглядывая территорию. — Нет. Просто локальный конфликт между этими двумя. — Вот как... Странный конфликт однако. — Не обращай внимания. Киваю. Иду рядом с ним. Молча. Спокойно. Комфортно. — Помнишь, я хотел устроить тебе сюрприз? Кёниг внезапно останавливается. Я тоже. Мы стоит на лужайке. И мне становится некомфортно от того, что я так отреагировала тогда, когда он хотел его устроить. Я киваю. — Извини, что я поступила так с тобой тогда. Мне стыдно. — Да я и сам был тогда не особо готов. Не знал, что говорить. Сейчас знаю. Он обходит меня. Становится за спиной. — Я скучал по тебе, Engelchen. Очень скучал. Я хреновый мужчина. Мне легче, когда меня поливают грязью. Но ты... Слышу как он вздыхает за моей спиной. Я смущаюсь. Покрываюсь обжигающей краской. — Я скучал по тому, как ты произносишь мое имя, скучал по твоему вкусу. Я сожру тебя когда-нибудь, обещаю. Я скучал по нашему сексу, то как твое тело прогибается. Я скучал по твоему теплу. Ласке. По твоим глазам. По тебе. Я тосковал. Перебрасывает мои волосы за спину. — Я сказал, что хочу отпустить тебя. Все это херня. Я не отпущу тебя. Если ты сама захочешь уйти, то вырывайся из моих рук. Я никогда не откажусь от тебя. На мою шею ложится что-то холодное, я невольно вздрагиваю. Смотрю вниз. На мне цепочка. Подвеска. С каким-то красным камнем. Необычайно глубокий оттенок. — Я отсутствовал так долго, не только потому что, был занят ублюдками. Но еще я хотел сделать тебе что-то хорошее. Это первый сюрприз. Я не могу вернуть всю ту пролитую кровь. Поэтому позволь восполнить твои слезы и кровь этим. Он обходит меня. Смотрит на лицо. Я подхватываю подвеску и смотрю на утончённое изделие. Превосходная, тонкая работа. Вокруг рассыпались белые, драгоценные камни, а посредине величественно и ярко сидит красный камень. Я замираю, глядя на такое. Провожу пальцем по камням. — Оно такое красивое... Что это за камень? — Белые и красный бриллианты. Шокировано смотрю на Кёнига, а затем на подвеску. — Что?! Это же дорого! Кёниг.. — Тихо. На цену мне было все равно, главной задачей было найти его. Я вообще-то старался. Он цокнул, отводя взгляд. — Вот нужно тебе открыть рот, чтобы все испортить. — Спасибо... Правда, спасибо. Я мягко улыбаюсь ему, глядя на превосходство на своей шее. Я боюсь представить цену этого, но что более важно... Где он нашёл красный бриллиант подобного оттенка? Он посмотрел на меня. Прочистил горло. — Это не все. Там серьги есть. Я поднимаю взгляд, озадаченно приоткрываю губы. — Молчи! Молчи. Пока что помолчи. Он втягивает в себя воздух. Смотрит себе под ноги. Опускается передо мной. На колени, вновь. Я и вправду не знаю, что творится у него в голове. —Второй мой сюрприз… Хотя, звучит это банально, но выслушай меня. Моя семья. Я дал ей клятву защищать ее. Я не могу нарушить ее. Я не могу уйти, я застрял. Я не стану другим, но пытаюсь быть лучше. Я эгоист. Не могу отпустить тебя. Хочу твоей любви. Она такая чистая. Ты так прекрасна во всех мирах. Такая какая есть. С ошибками. Болью. Страхами. Ты так прекрасна... Он смотрит на меня с горькой улыбкой, пока его глаза смотрят с печалью. — Я так долго был в ненависти, что потерял любовь. Но забыл, что ненависть и любовь стороны одной медали. Ты развернула ее. Я увидел. Мать его, я увидел это чувство. Ощутил. И хочу ощущать дальше. Я эгоист. Потому что хочу твоей любви. Только твоей. И я буду эгоистом. Я буду требовать эту любовь. Я не хочу чужой любви, я хочу твоей. С ней я чувствую себя живым. Я хочу тебя. Полностью. Я люблю тебя. Люблю тебя, Engelchen. Войди в мою семью. Стань моей. Только моей. Я буду защищать тебя. Приму миллион пуль в грудь, я стану на колени, пойду в огонь. Приму удары всего мира. Буду с тобой, даже если вся вселенная станет против тебя. Сделаю что угодно, но не дай мне умереть. Я хочу жить, Engelchen. Жить с тобой, в твоем сердце. Он опускает голову, а я падаю на колени рядом с ним, обнимаю. Плачу. — Ты сказала, что твои руки пусты. Они не пусты. В них мое сердце. В них моя жизнь. В них моя семья. Верность? Я дам тебе больше. Я буду чудовищем твоих желаний. Я не предам. Никогда. Я хочу смотреть на тебя. При любых обстоятельствах. Я у твоих ног. Я трясусь, прижимаю его к себе. Тяжело вдыхаю воздух, который кажется таким липким, тягучим. Всхлипываю. Я так долго ждала этих слов. Так долго. А сама не могу ничего ответить. Мне больно, сама не понимаю почему. Как будто бы ощущаю его чувства. Он болен мной, а я больна им. И жить нам вместе. Мы оба хотим жить. А смерть... Смерть подождет. Он едва касается моей талий. Мягко сжимает, кладя свою голову мне на плечо. Замирает. — Я буду с тобой. И в печали и в радости. Сейчас. И в следующий жизни. Я твоя. Он выдыхает, тяжко. Крепче сжимает меня. Валит на мягкую траву и впивается в губы. Целует так нежно. Вытирает мои слезы. — Мы испачкаемся, – Тихо шепчу, пока он целует мою шею. — Похрен. — Нас увидят, – Продолжаю протест. — Похрен. — Мудак. — Лучший? Смеюсь, откидывая голову бок. — Лучший. Я не знаю, что нас ждет в будущем. Как сложится наша жизнь. История может измениться. В любом направлении. Трагичный или же счастливый. Но у историй всегда будет продолжение, как и конец. Мы будем обретать и терять. Смеяться и плакать. Жить, не смотря вперед, куда-то туда, в далекое будущее, где совсем ничего не видно. Оборачиваться так же нельзя. Прошлое убивает, а мы хотим жить. Мы будем смотреть друг на друга. Жить здесь и сейчас. Такая у нас вера. Если же поклоняться, то друг другу. Мы не святые и никогда ими не станем. Ошибки это лишь следствие выбора. Моего выбора. У этой историй нет счастливого конца, потому что Я выбрала злодея. ФИНАЛ ПЕРВОГО ТОМА