Разговор 5. О будущем

Август 2014

      Дельфини утратила связь с действительностью, но сознание, к сожалению, не потеряла. Напротив, она прекрасно ощущала, как Волдеморт вторгается в ее разум и абсолютно безжалостно сметает барьер за барьером, легко выныривает из вихря бесполезных воспоминаний, которыми Дельфи попыталась сбить его с толку. И повсюду — его взгляд и холодный механический смех. Он перебирал все ее мысли про него, и про Беллу, и про настоящих родителей, рассматривал-растягивал-изучал. И делал какие-то свои выводы. А Дельфини лишь надеялась, чтобы последний барьер, за который она спрятала мысли о Полозе, письме родителям и заготовке волшебной палочки, выдержал. Когда она практиковала этот прием окклюменции с Драко, он не смог взломать ее защиту, но предупредил, что более сильный легилимент сможет это сделать ценой ее безумия. Что ж, Блэк была согласна заплатить по счетам.       «Какая же ты никчемная дрянь, — слова звучали прямо в ее голове, разрываясь набатом. — Такая чистая кровь, такие способности, а амбиции на уровне восстановления рода Блэк, да еще и это мерзкое магглолюбство. Ты определенно не достойна ни своей матери, ни тем более меня. А значит, то, что я собираюсь сделать, пойдет на благо не только мне, но и самой тебе. Будем считать, что это урок от любящего родителя. Осталось только узнать, что за тайну ты так тщательно скрываешь от меня.»       Если Дельфини думала, что уже познала все уровни головной боли, то она глубоко ошибалась. Напряжение все росло и росло, казалось, что она просто плавится, как свеча, и до сумасшествия, обещанного Драко, осталось всего полвздоха… И вдруг она поняла, что чувствует, как лежит на дощатом полу, а из ее носа хлещет кровь, но она не может даже пошевелить пальцами, а не то что попытаться встать или хотя бы обтереть лицо. — Повелитель! — голос Рудольфуса звучал взволнованно, словно ему действительно было до нее дело. — Ты ошибся. Она не на нашей стороне. — Не может быть! — Но я не виню тебя, мой преданный друг. Кто угодно, кроме меня, ошибся бы. Свяжи ее пока.       Дельфини даже не дернулась, пока Инкарцеро оплетало ее руки и ноги. — Но что же нам делать? — В следующий раз используй кого-то покрупнее кота, мне слегка не хватило сил до конца просмотреть, что творится в этой голове. Впрочем, это неважно, скоро мне станут известны все ее маленькие гадкие тайны. Наши планы слегка меняются, но от этого не становятся хуже. — Мой Лорд, простите меня. В следующий раз я раздобуду барана… Мы возьмем ее под Империо? — Нет, моя идея гораздо лучше. Посади ее на стул. Я хочу видеть ее лицо, когда мы будем говорить о будущем.

Март 2009

      Девочка с некоторым трепетом сломала сургучную печать и жадно пробежала глазами по рубиновым строчкам, которые любезно сообщали, что Дельфини Вегу Блэк ожидают в лучшей школе чародейства и волшебства Хогвартс уже в этом учебном году. Не то чтобы Дельфи сомневалась в том, что она волшебница, но все равно было волнительно. — Что пишут? — саркастично поинтересовался папа. — Что мне пора приобрести палочку и еще кучу всего по списку, — и девочка протянула лист родителям.       Сигни и Лира тут же засунули туда свои любопытные носы. — О, с каких это пор чернила стали рубиновыми? Мое письмо было написано изумрудными, — поинтересовалась мама. — Мое тоже, — буркнул папа. — Наверное, с тех пор, как МакКошка… — Северус! — Директор МакГонагалл заняла директорский кабинет, — невозмутимо продолжил папа, а дети дружно заулыбались, — кажется, она принципиально пишет, где это возможно, красными чернилами. Но сейчас это не важно, а важно то, что нам нужно ответить на письмо до первого августа. — Вы же не хотите оставить меня на домашнем обучении? — вот тут уже Дельфини не на шутку встревожилась. Они уже обсуждали с родителями такую возможность. Конечно, те волновались за нее не без причин, но все-таки вся ее семья училась в Хогвартсе, да и немногочисленные друзья или уже учатся, или будут там учиться. — Решать тебе, ведь это твое будущее, — мягко сказала мама. — Да и домашнее обучение — не единственный вариант. В Шармбатоне тоже отличная программа, а твой французский вполне позволяет получить образование там. — Если очень хочешь, я сварю тебе зелье памяти — еще успеешь подтянуть немецкий и сможешь поехать в Дурмштранг, — предложил папа. — Учи японский! — посоветовал Сигни. — Скажи, что ты просто мечтаешь отправить сестру на другой конец света из вредности? — уточнила Дельфи. Она знала, что родители беспокоятся о ее комфорте, но неужели они думают, что она такая неженка? — Вы боитесь, что ко мне будет предвзятое отношение и я не справлюсь? — Конечно, ты справишься. Просто мы не хотим, чтобы твоя учеба стала испытанием на прочность. У тебя есть варианты, ты знаешь, но мы поддержим любой твой выбор, — сказала мама, а потом добавила: — Если только это не Уагаду. Мы просто не найдем тебе учителя… на каком языке они там обучают? — Суахили, — ответил папа. — У них, кстати, сильная школа беспалочковой магии. Да и по зельям отличная программа… — Нет-нет-нет, — забеспокоилась мама. — Дельфини, ты ведь не собираешься в Африку? — Нет. Я собираюсь в Хогвартс. Как думаете, я попаду на Слизерин? Это обязательно? — Думаю, ты отлично устроишься на любом факультете, — улыбнулась мама. — Хотя вся твоя ближайшая родня почти поголовно училась на факультете Салазара, но есть и исключения. Например, твой двоюродный дядя Сириус. — Дельфини, ты уверена насчет Хогвартса? — переспросил папа, явно не желая поддерживать тему Блэка-отщепенца. — Да. — Что ж, тогда, пожалуй, в этом году я приму предложение МакК… Макгонагалл. — Какое предложение? — поинтересовалась Дельфини. — Вести «Продвинутые зелья» для студентов шестых и седьмых курсов, выбравших эту специальность. Это около двадцати часов в неделю. Так что я даже не буду жить в Хогвартсе, — папа сделал паузу. — Но буду иметь возможность отравить всякого, кто будет тебя обижать. — Спасибо, папочка! — Дельфини кинулась отцу на шею. Как бы она ни храбрилась, от осознания, что папа всегда будет рядом, стало гораздо лучше. — Значит, папе надо проработать в Хогвартсе еще тринадцать лет… — внезапно сообщила Лира, которая молчала весь разговор. — Почему? — папа чуть высвободился из объятий старшей дочери, чтобы заглянуть в глаза младшей. — Потому что мне идти Хогвартс только через пять лет, а я тоже хочу, чтобы ты меня учил, как Дельфи. И травил всяких, кто вздумает меня обижать. И тогда у меня точно будет самый лучший учитель зелий! — Дельфини, может, лучше Шармбатон? — страдальчески спросил папа, — Я не выдержу еще тринадцать лет в Хоге. — Ты привыкнешь, — пообещала мама и ехидно добавила: — И я уверена, что никто из многочисленных Уизли и Поттеров не попадет к тебе на курс… — О нет, — застонал папа. — Впрочем, я еще не согласился… — Но ты обещал! — практически хором возмутились дети. — Ладно, ладно, — пробурчал папа. И тут же к Дельфини присоединились и Сигнус, и Лира, так что будущее профессора Северуса Снейпа было предопределено.

Сентябрь 2009

      «Госпожа Шляпа, очень прошу вас, не спешите, позвольте рассказать немного о себе, ведь от вашего выбора зависит мое будущее…»       «Глупости, девочка, твое будущее зависит от тебя, меня не просто так назначили делать эту работу. Можно подумать, я отправляю вас с бухты-барахты. Я отправляю вас туда, где вам самое место. Но мне нравится, что ты такая вежливая, такая воспитанная и сдержанная, прямо как твой отец. И хитрая»       «Но я еще люблю учиться и достаточно трудолюбива…»       «А еще достаточно храбрая, чтобы перечить кому-то, кто в сто раз тебя старше. И хоть ты и носишь другую фамилию, но можешь поверить, в тебе достаточно от твоего предка Слизерина. И хоть кровь основателя — не обязательный довод, чтобы отправить ребенка на определенный факультет, но ты буквально минуту назад думала, что по крайней мере в гостиной и спальне Слизерина не будет слишком тесно, в отличие от Гриффиндора. Так что тут и думать нечего». — СЛИЗЕРИН! — Ну, я хотя бы попыталась, — пробормотала себе под нос Дельфини и отправилась к серебристо-зеленому столу под жидкие аплодисменты: слизеринцев действительно было очень мало.

Июль 2013

      Дельфини с наслаждением провела босыми ступнями по мягкой траве: пускай их сад не был таким огромным и красивым, как парк Малфой-менора, или идеально ухоженным, как аллеи бабушки Друэллы, и уж точно в нем не было столько самых разнообразных видов роз, как у Розье, но зато тут можно было устраивать пикники и ходить босиком, а уж редких и ценных растений тут было, пожалуй, больше, чем во всех трех перечисленных садах и парках. Лучше коллекция была только в Хогвартсе да, по слухам, у Лонгботтомов. Но самое главное преимущества сада заключалось в том, что тут можно было спокойно почитать, лежа на пледе, и не надо было ни перед кем держать лицо. И даже когда ее одиночество нарушили, хуже не стало — это мама наконец-то закончила с делами и пришла к ней, как и обещала. — Ну как? Немного уже пришла в себя? — О да, в гостях хорошо, но дома лучше. И сад наш тоже лучше. — Но у Розье потрясающий розарий — я никогда не могла им налюбоваться, тем более летом он цветет почти беспрестанно. — Розы прекрасны… — А Розье? — Некоторые, — уклончиво ответила Дельфи. — Так-так, некоторые из них были слишком навязчивы? — Можно и так сказать. Впрочем, я чудесно проводила время с Виолой, и мадам Розье была очень любезна, а мистера Розье я встречала разве что за завтраком — он все время был занят. — А Виктор?       Дельфини презрительно фыркнула: — Честно говоря, я устала от него еще в Хогвартсе. Он постоянно оказывается рядом со мной, ревностно следит, не обращаю ли я на кого-либо внимание, и, насколько мне известно, пресекает все попытки со стороны других мальчиков хоть как-то сблизиться со мной. — И все? — И все! В том-то и дело. Словно он застолбил место возле меня, но еще сам не знает, надо ли оно ему. — А он тебе нравится? — Да не особенно. Может быть, если бы он хотя бы пригласил меня на свидание… А так все эти полунамеки, хождение по грани меня уже порядком вымотали. — А ты не обратила внимание, как с тобой обращались его родители? Или, может быть, Виола что-то говорила?       Девушка издала легкий смешок: — О, Виола говорила! Пожалуй, она бы и показывала в лицах. И все сокрушалась, что я единственная наследница Блэк, а у нее больше нет братьев, чтобы мы могли легко породниться через брак. Так что Виктор, вероятнее всего, возглавит дом Розье, ведь из старшей ветки почти никого не осталось. И если старый Витольд Розье никого не родит, то наследником будет отец Виолы и Виктора, а следом и сам Виктор. Так что они осторожничают просто на всякий случай — если от Виктора уплывет дом Розье, то тогда он попытается стать частью рода Блэк на правах консорта.       Дельфини погрустнела, но мама это четко уловила: — Тогда просто дай им всем понять, что не заинтересована. Я не хочу, чтобы ты выбирала себе пару из чувства долга перед родом. — Но ведь этот долг никуда не денется! Я уже не свободна в своем выборе, — Дельфини говорила ровно. — Да я и не против, по большом счету: кажется, значение любви сильно преувеличивают. Но вот найти достойного волшебника, да еще согласного дать детям мою фамилию — задача, мягко говоря, не тривиальная. — Дельфи, Дельфи, — мама покачала головой, — кажется, ты слишком много времени проводишь в доме бабушки Друэллы. Я прямо слышу интонации сэра Финеаса. — Ну, он и в Хогвартсе находит время и возможность со мной поговорить. Вообще-то это довольно интересно. Но да, все так или иначе сводится к разговорам о реставрации рода Блэк. И как важно правильно выбрать себе супруга. — А он не рассказывал тебе, между прочим, что вообще-то девицы Блэк никогда не выдавались замуж насильно? — Ну а твой брак с Люциусом? — Я сама дала на него согласие. Ведь, как и тебе, мне постоянно напоминали о долге перед родом. А уж после побега Андромеды тем более. И, возможно, не будь у нас с Люциусом магической несовместимости — я бы нашла утешение в детях и была бы примерной женой. Но вышло иначе. — Ты выбрала папу. — Да, — и глаза у мамы на секунду вспыхнули. — Но ты же была с ним знакома еще до своей свадьбы с Малфоем? Ты уже тогда была в него влюблена?       Мама тонко улыбнулась — Ты только подумай, чистокровнейшая и благороднейшая Нарцисса Блэк и полукровка Принцев с маггловской фамилией, да еще и младше чуть не на пять лет. Нет, тогда у нас не было ничего общего, никаких шансов. Поэтому брак с Люциусом не казался мне чем-то ужасным: мы хорошо знали друг друга, считай, ровесники, да и во всех отношениях это был равный брак. И, собственно, я очень рада, что у меня, у всех нас, есть Драко. Хотя и он бы не появился на свет без помощи Северуса. Впрочем, ты знаешь эту историю. Но мы сейчас не об этом. А о том, что мужчины любят реализовывать свои амбиции, перекладывая их на плечи своих дочерей. Я прекрасно помню, каким камнем на меня свалилась просьба отца найти и воспитать наследника рода Блэк. «На тебя вся надежда»…       Мама прервалась и серьезно посмотрела на Дельфини. — Поэтому я не хочу, чтобы теперь с этой ношей справлялась ты. Не слушай бабушку Друэллу, не слушай сэра Финеаса — они не думают о тебе. Я же хочу, чтобы ты была счастлива. И мне неважно, какую фамилию будут носить твои дети и будут ли они вообще — это ты решишь сама. В конце концов, Снейп-Блэк звучит ничуть не хуже, чем просто Блэк. — Правда? — Правда. — И мне не надо присматривать себе мужа прямо сейчас и уговаривать его взять мою фамилию? — Совсем не надо. — И я смогу поехать на континент, чтобы продолжить обучение после Хогвартса? Я, правда, еще не выбрала специализацию, но теперь я могу об этом подумать! — Обязательно подумай. Я уверена, что ты сделаешь отличный выбор. Только с папой не советуйся, а то он пристроит тебя к какому-нибудь мастеру зельеварения на стажировку уже следующим летом.       Дельфини рассмеялась — ей было так легко и хорошо, что даже перспектива всю жизнь провести перед котлом не казалась мрачной. И она, улыбаясь, прислонила голову к мамину плечу.

Август 2014

      Пальцы, державшие подбородок Дельфини, казались нечеловечески холодными, но куда страшнее был въедливый взгляд голубых глаз, которые даже сейчас были пронзительно красивыми. Но страх, что сейчас снова начнется пытка легилименцией, держал крепче, чем заклятие, связавшее руки за спиной. И даже если бы тело ее не было сковано, вряд ли бы она смогла пошевелиться, как не могла отвести взгляд. — И все-таки жаль, что Белла не родила сына. Было бы куда проще, возможно, даже вторая часть плана не понадобилась бы. Но давай обо всем по порядку, мое милое дитя. Как только мой верный Родольфус раздобудет барана и я обрету достаточно жизненной энергии, мы проведем небольшой ритуал. И я поселюсь рядом с тобой. Вот тут, — и Волдеморт слегка постучал указательным пальцем по виску Дельфини. Сполна насладившись выражением ужаса на ее лице, он продолжил: — О нет, моя милая, тебе не стоит надеяться, что ты умрешь. Нет-нет, ты нужна мне живой. Ведь твои приемные родители такие подозрительные. Уж Снейп точно заметит, что ты изменилась. Поэтому я просто возьму контроль над твоими воспоминаниями, мыслями, но никак не буду выдавать себя. А дети в твоем возрасте так быстро меняются. Никто не заметит подвоха. А уж потом я позабочусь, чтобы Снейп не мог больше никого заподозрить и никого предать.       Лицо Волдеморта исказилось гневом, а сердце Дельфини сжалось от ужаса, хотя десять секунд назад ей казалось, что ничего страшнее с ней случиться уже не может. — И, конечно, я не буду спешить с Поттером. Спешка ни к чему. Собственно, и сам Поттер меня волнует слабо, пророчество уже исполнилось. Мне просто нужна мантия-невидимка, последний дар Смерти. И то, что не захотела делать ты, сделаю я сам, воспользовавшись твоей очаровательной внешностью и своим умом, я обрету то, что по праву сильного должно быть моим. И когда я стану Повелителем Смерти, я верну свое настоящее тело и покину твое.       Волдеморт резко отпустил подбородок Дельфи, так что ее голова резко качнулась, оставшись без опоры, и она едва не прикусила язык. Но ее мучитель не думал останавливаться, он просто повернулся к Лестрейнджу, обращаясь теперь к нему. — И, конечно, я первым делом вознагражу того, кто остался мне верен, несмотря ни на что. Она, — он кивнул в сторону Дельфи, — вряд ли сможет сохранить свой разум. Поэтому я призову нашу прекрасную Беллу. Она легко займет тело своей дочери, молодое и сильное. А ты получишь обратно свою любимую жену, да еще и возможность породниться со мной, а значит, в жилах ваших детей будет течь благородная кровь самого Салазара. — Повелитель! Я не смел и мечтать о таком!       Лестрейндж бухнулся перед монстром ничком и принялся лобызать край его мантии. Дельфини тошнило — то ли от перспектив, то ли от разворачивающегося зрелища. Но тело Волдеморта, и до этого не совсем реальное, начало истончаться, делаться прозрачнее. — Потом, мой верный друг, отблагодаришь меня потом. Сейчас же постарайся найти достойную жертву, чтобы мне хватило сил для осуществления задуманного. И все остальное, что понадобится для ритуала, ты знаешь… — Да, милорд, — прошептал Лестрейндж, но Волдеморт уже снова отправился туда, откуда был призван.       Родольфус подобрал с пола старшую палочку, которая упала с глухим стуком, когда рука ее державшая исчезла. Мужчина медленно поднялся: весь экстаз, которым он горел в присутствии своего Лорда, разом исчез, и стало заметно, что он все-таки совсем не молод. — Ах, Дельфи-Дельфи-Дельфи, как жаль… Как жаль, что тебя воспитали неправильно и ты не смогла понять, чью сторону тебе следует занять. Но ничего не поделать. Постарайся отдохнуть. Тебе предстоит тяжелая ночь.       Он поднял руку со своей обычной палочкой, и Дельфини догадалась, что он сейчас усыпит ее заклятьем и свяжет. — Мистер Лестрейндж! Дядя Руди! Пожалуйста, не надо! Свяжите меня, но дайте мне побыть… собой. Пожалуйста!       Девушка все еще надеялась, что поиски жертвы и всего остального для ритуала займут достаточно много времени. Возможно, родители уже получили ее письмо и успеют. И хорошо бы оставаться в сознании. И попытаться сбежать. Хотя и без связанных рук она не особенно справилась с этой задачей. Но в кармане брюк у нее припрятаны нож и три чешуйки Полоза, а на полке за книгами — бузинная палочка.       Как ни странно, Лестрейндж проникся к ней жалостью. Нет, Дельфини вовсе не питала иллюзий, что маньяк может исправиться, передумает вызывать из небытия своего кумира, отпустит ее домой, а сам добровольно сдастся в аврорат. Но если он питает к ней хоть какую-то симпатию, то грех этим не воспользоваться. И пока Лестрейндж раздумывал, из глаз Дельфини потекли слезы — вполне себе натуральные. Ей повезло, что ее похититель оказался из тех мужчин, которые теряются от женских слез и стараются их унять доступными средствами. — Ну-ну, не надо, девочка, не плачь. В конце концов, все это к лучшему. Постарайся сохранить свой разум. А когда Лорд займет место в твоей голове, ты сама убедишься, насколько он великий волшебник. Просто гений. И, может быть, он простит тебя, ведь Лорд милосерден. Он поймет, что в том, что ты сразу не присягнула ему на верность, мало твоей вины, ведь ты росла в таких условиях… Постарайся, милая, показать ему, что ты можешь быть полезной. В конце концов, он твой отец, наверняка он будет добр к тебе. А Белла… Да, мы найдем ей какое-нибудь другое подходящее тело. Не думаю, что это будет проблемой, когда милорд не просто возродится в прежнем величии, а станет Повелителем Смерти.       Пока Лестрейндж нес эту ахинею, Дельфини как-то смогла успокоиться и унять слезы. — Ну вот и умница, умница. Хочешь пить?       Дельфини кивнула. И Лестрейндж напоил ее сам, так и не развязав руки. Часть воды пролилась на одежду, но это было меньшее из зол. — Ладно. Думаю, действительно нет смысла погружать тебя в сон. Тебе есть о чем подумать и как встретить своего отца. Но развязывать я тебя не буду. — Спасибо, — прошептала девушка, хотя не испытывала ни капли благодарности, а скорее сожалела, что не пырнула его ножом, когда была возможность.       Родольфус отконвоировал Дельфини в комнату, уложил на кровать и заботливо накрыл покрывалом, чтобы не замерзла. И даже по-отечески поцеловал в лоб. Девушке пришлось постараться, чтобы не отпрянуть и дрожью не выдать отвращения. Лестрейндж направился к двери. — Веди себя хорошо, милая. Думаю, я вернусь примерно через час-полтора. Отдохни как следует.       И он вышел, заперев дверь каким-то сложным заклинанием. Едва раздался хлопок аппарации, Дельфини резко села на месте. Она сосредоточила все свои скромные навыки беспалочковой магии на том, чтобы ослабить волшебные путы. Выходило плохо. Она не понимала, действительно ли у нее что-то получается, или это воображение ей подыгрывает. И вот, когда отчаяние уже почти начало подступать к ней, девушка услышала легкое покашливание. — Кхе-кхе, с-с-совсем ничего не можеш-ш-шь без палочки, бедный дитеныш-ш-ш.