Разговор 4. Об отце

Август 2014

— Звучит отлично, — голос Дельфини был преувеличенно бодрым, но, кажется, Лестрейндж не обратил на это особого внимания: он словно был очень рад, что она так быстро нашлась и не планировала от него прятаться, хотя без палочки это было бы по меньшей мере глупо.       Лестрейндж галантно пропустил ее вперед и зашел в дом после нее. Блэк бегло оглядела комнату и порадовалась про себя, что не оставила следов ни своего исследования дома, ни заточки ножа, ни попыток написать письмо. Пока Родольфус накрывал на стол, она успела зайти в свою комнату и поставить книгу на место. Дельфини заодно решила хотя бы глянуть на автора и название, если вдруг Лестрейндж решит устроить ей допрос: это оказался «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» Сервантеса. Она решила, что обязательно прочтет, если только выберется отсюда. Раз уж уважаемый «Дон» поделился с ней своими страницами, то заслужил ее благодарность. Немного подумав, Дельфини сунула за книги и бузинную веточку — толку от нее пока было мало, а вот вопросы такая находка может вызвать. Позже, если ей повезет, она действительно попробует сделать из нее настоящую волшебную палочку. А вот нож так и оставила в кармане, больше для собственного спокойствия, что у нее есть хоть какое-то оружие.       Сам обед прошел довольно гладко: пирог и пудинг были действительно вкусными, а Лестрейндж пустился в воспоминания о том, какие раньше обеды давали в его маноре при его батюшке, потом снова рассказывал о Беллатрикс. Дельфи не перебивала, но время от времени задавала вопросы — пусть уж лучше Лестрейндж рассказывает о себе, чем расспрашивает ее. А тому, видимо, очень не хватало обычного человеческого общения, поскольку их беседа, больше напоминающая монолог, продлилась почти до самого вечера.       И чем ниже опускалось солнце, тем больше волновалась Блэк: доставил ли Полоз письмо, смогут ли родители отыскать ее уже сегодня, что за сюрприз, драккл раздери, готовит ей Лестрейндж? Когда вечернее солнце окрасило стволы сосен в яркий оранжевый цвет, а заодно проникло в комнаты, Лестрейндж и сам спохватился о времени. — Ох и заболтались мы с тобой, милая. А важные вещи не успели обговорить. Сейчас я попрошу тебя успокоить Нарциссу, у вас ведь должен быть разговор по зеркалу, верно? — Думаю, скоро она сама отправит вызов. — Так вот, ты должна сказать, что все в порядке, экскурсия идет по плану, но подробности ты расскажешь потом — мол, устала за вечер и хочешь пораньше лечь. Поняла? — Да, только нужно пойти в лес. Мы же ночуем в палатках на природе. — Умница! Вот на таких мелочах и прокалываются. Ну, пойдем.       Они вышли из дома. Лестрейндж какое-то время искал место, чтобы за спиной не видно было ничего подозрительного, в конце концов удовлетворенно хмыкнул, велел Дельфини стать у сосны и протянул ей зеркальце. — Только не глупи, детка. Просто обычный разговор, никаких намеков. Нам не надо, чтобы Нарси всполошилась, а она трясется над своими цыплятами, как настоящая курица.       Девушка кивнула и взяла зеркальце. Она дважды сжала его в руке и почувствовала, как артефакт нагревается. И вот уже Дельфини смотрит не на свое отражение, а на маму. Главное, не зареветь и не сорваться на крик о помощи. Лицо у мамы было спокойным, радостным. Но это ни о чем не говорило: она могла как ничего не знать о похищении, так и делать вид на случай, если Лестрейндж подслушивает разговор. — Привет, Дельфи. Что-то ты сегодня поздно. — Привет. Прости, мам, замоталась. Сегодня был очень насыщенный день. Я уже, если честно, собиралась ложиться, — и Дельфини сделала вид, что зевает. Она прикрыла рот левой ладонью, надеясь, что мама заметит отсутствие кольца-портключа. — О, — мама чуть нахмурилась. — Ты не заболела? Все в порядке? — Я здорова. Просто немного устала. — Блэк надеялась, что беспокойство мамы связано именно с кольцом. А тут и Родольфус насторожился, весь подобрался, как хищный зверь, и даже палочку перехватил по-другому: разговор надо было сворачивать. — Ладно, мне не очень удобно говорить. Давай я потом все расскажу? — Хорошо. Тем более, послезавтра уже будешь дома. Постарайся хорошенько отдохнуть. Спокойной ночи, Звездочка. И привет от папы.       Девушка прикусила себя за щеку — мама уже сто лет не звала ее детским прозвищем, видимо, она все поняла правильно. — Спокойной. Люблю тебя.       Дельфини медленно накрыла зеркало ладонью, прерывая связь. — Прекрасно. Просто прекрасно. Ну, детка, не надо расстраиваться, — Дельфини все-таки не сдержалась и в глазах защипало, что и заметил Родольфус, — Поверь, если ты примешь правильное решение — ни тебе, ни Нарциссе ничего не угрожает, и ты действительно вернешься послезавтра к ней под крылышко. Я вижу, ты так привязана к ней…       Лестрейндж приблизился почти вплотную и положил руку на плечо Дельфини, отчего та непроизвольно вздрогнула. — Милая, не бойся, все будет хорошо. Да и ждать осталось совсем чуть-чуть, через полчаса уже стемнеет и мы начнем. Пойдем пока в дом. Если хочешь, приляг, а я все подготовлю.       А у Дельфини кипели мысли, что Лестрейндж сейчас очень близко, надо только быстро-быстро достать нож и пырнуть — сначала в пах, потом в горло… Но она не смогла этого сделать, только судорожно сжимала столовый нож в кармане.       Лестрейндж же отстранился и теперь успеет произнести заклинание быстрее, чем она до него доберется. Оставалось только согласиться с его предложением. Вдруг за полчаса за закрытой дверью она успеет создать волшебную палочку? Но Родольфус не дал ей возможности узнать. Когда Блэк попыталась закрыть дверь, он бросил ей: — Не закрывай — пусть будет сквозняк, а то в доме душно. Обещаю не подглядывать.       Дельфини кивнула и плюхнулась на кровать, не раздеваясь и даже не снимая обувь. Она скрутилась калачиком и повернулась лицом к стене, создавая себе иллюзию одиночества. Поочередно вспоминая и применяя практики по очищению сознания, Дельфи все-таки успокоилась. Все еще оставалась надежда: она все еще жива, а родители или уже знают, или скоро узнают, что ей нужна помощь. Определенно, шансы на то, чтобы освободиться у нее куда выше, чем были двенадцать часов назад.       Лестрейндж тем временем закончил свои приготовления, а за окном окончательно стемнело. — Дельфини, милая, все уже готово.       Блэк поднялась и вышла в большую комнату. Единственным источником света, если не считать слабый лунный свет, была свеча, установленная в центре стола. Рядом с ней лежала волшебная палочка, но совсем не та, которой пользовался Лестрейндж. Палочка была необычная — довольно длинная, светлая, с красивыми шероховатыми узелками по всей длине, Дельфини все пыталась вспомнить, где же она ее видела. Она подошла к столу поближе, чтобы получше разглядеть, и увидела, что рядом лежит небольшой граненый камушек, абсолютно черный, слабо отражающий пламя свечи. — Ты уже догадалась, не так ли? — голос Лестрейнджа дрожал от предвкушения. — Я вижу, ты узнаешь палочку! Еще бы, ее изображение растиражировано от вкладышей к шоколадным лягушкам до учебника современной истории магической Британии! И да, сразу скажу — это она! Старшая палочка!       Лестрейндж с любовью взял реликвию в руки и принялся рассматривать и поглаживать, словно она была живой. — Ты не поверишь, насколько плохо охраняется могила величайшего светлого мага. Проникнуть в склеп и подменить палочку было совсем не сложно, нет. Они так расслабились за несколько лет мирной жизни, словно и не было ничего! — в голосе внезапно вспыхнула ненависть, которую Лестрейндж, однако, тут же подавил. — Куда сложнее было убедить палочку служить мне. Все-таки ее хозяином остается Гарри Поттер. Но ей, бедняжке, было скучно в гробнице. И прав был старик Олливандер — у палочек есть свое мнение. И я смог с ней договориться. О нет, она не служит мне, скорее, это я служу ей. Я никогда не оскверню ее простым бытовым заклинанием. Но есть одно заклинание, которое она любит особенно!       И тут Лестрейндж сделал жест и откуда-то снизу — Дельфини не успела заметить, откуда именно — поднялась клетка с черным котом. Животное, судя по всему, находилось в ступоре или под обездвиживающим заклятием, но глаза его вращались быстро и хаотично. И Дельфини догадалась, что сейчас будет. Она зажмурилась и отвернулась, хотя и знала, что это будет легко и чисто: — Авада Кедавра!       Под веками полыхнуло зеленым. — О, милая, поверь, это не самая большая жертва. И я бы обошелся без нее, не будь она необходима. Собственно, я бы не стал тревожить сон Дамблдора, не будь мне так нужна сила, способная найти вот это.       Дельфини открыла глаза и увидела, что теперь Лестрейндж держит в левой руке тот самый черный камешек. — Это — Воскрешающий камень. Гарри Поттер так неосмотрительно выронил его на поляне в Запретном Лесу в мае девяносто восьмого. Непростительная небрежность по отношению к таким вещам. И непростительная болтливость — каждый знал, где искать. Но это не так-то просто — найти крошечный камушек в огромном Запретном Лесу, да еще и камушек, который не желал быть найденным. На такие артефакты, сама понимаешь, Акцио не действует. Обычное Акцио. Но вот на зов Старшей палочки Камень пришел. И теперь я покажу тебе, зачем же он мне понадобился. Это и будет мой сюрприз!       «Только бы это была Беллатрикс!» — молнией пронеслась мысль в голове Дельфини.       Лестрейндж трижды повернул камень в руке, блаженно закрыв глаза и улыбаясь, как наркоман в предвкушении дозы. Сгустки тьмы, что клубились в углах, подтянулись, собрались и соткались в высокую мужскую фигуру. В неверном свете свечи было сложно понять, иллюзия это или настоящая плоть, но однозначно это не был призрак, уж их-то Дельфини видела достаточно. Существо же, стоявшее теперь рядом с Лестрейнджем, точно не было прозрачными и обладало некоторой телесностью: только сейчас Дельфини заметила высокое кресло с резной спинкой и бархатным сиденьем, на которое и уселся гость, сминая обивку подлокотников красивыми длинными пальцами. Гость и сам был красив: правильные черты лица, светлые глаза, изящные губы, тонкая кость… Дельфи затруднялась определить, сколько ему лет, тем более в темноте, но, вероятно, это не имело значения. Она уже поняла, кто перед ней. А он смотрел ей прямо в глаза — оценивающе, холодно, расчетливо, так, словно Дельфини — фигура на доске и надо только понять, есть ли у нее шансы сыграть значимую роль в этой партии.       Лестрейндж склонил голову в поклоне, а потом перевел восторженный взгляд на Дельфини, словно ожидая, что она разделит его радость. И, как ни странно, девушка испытала облегчение, поскольку именно Родольфус нарушил равновесие и разорвал эту странную связь. — Мой лорд, позвольте представить вам это очаровательное юное создание — Дельфини Вега Блэк. По крайней мере, так звучит ее имя официально. Пока. Дельфини, милая, подойди поближе и поздоровайся, в конце концов, молчать невежливо, ведь это…       И Дельфини перебила Лестрейнджа, не в силах услышать слово «отец» в отношении этого существа: — Лорд Волдеморт.

Декабрь 2002

      Дельфини уютно устроилась рядом с мамой, с ней всегда было хорошо и тепло. И вообще сегодня было замечательное утро: они все вместе украшали елку, даже папа повесил пару игрушек. А Сигни тоже хотел поучаствовать и чуть было не разбил шар с маленьким Хогвартсом внутри, но мама вовремя подхватила его Левиосой. Было бы жалко, если бы такая красота разбилась, ведь Сигни бы плакал, потому что не понимает, что есть Репаро. Но все обошлось. И было очень забавно смотреть, как Сигни хмурит бровки и серьезно повторяет «ле-ви-о-ся, ле-ви-о-ся» и машет пальчиком. Он вдруг стал очень-очень похожим на папу. Но сейчас Сигни спал — все-таки он еще маленький и ему надо ложиться спать днем. А у мамы внутри живет совсем крохотная сестричка. Дельфи задумчиво погладила мамин живот. — Мама, скажи, а сестричка будет похожа на тебя? — Может быть. Но скорее всего, она будет похожа на папу. — Правда? А я думала, что девочки похожи на мам, а мальчики — на пап. Сигни вот похож на папу. А Драко — на мистера Малфоя. А я похожа на, — Дельфини наморщила носик, пытаясь вспомнить как звали мамину сестру, которая ее родила, — на Беллу. Ну, бабушка Друэлла так говорит. — Так бывает, но далеко не всегда. Девочки даже чаще похожи на папу, а мальчики на маму. Пусть у Сигни черные глазки и черные волосы, но уже сейчас видно, что форма подбородка и губ у него — как у нас с тобой. Да и волосы не прямые, как у папы, а слегка вьются, как у всех Блэков. Если представить, что у него светлые волосы и серые глаза, он вообще будет довольно сильно похож на Драко в его возрасте. — Мам, а кто тогда был мужем Беллы? Я на него тоже похожа?       Мама почему-то тяжело вздохнула. — Мужем Беллатрикс был Родольфус Лестрейндж, но он не твой отец, поэтому ты на него не похожа. — А разве так бывает? Что папа — не муж мамы? И кто тогда отец? И я похожа на него? — Еще как бывает, Звездочка. Бывает, мама разведется с первым мужем, когда ребеночек еще маленький совсем. Или иногда у мужчины не получается зачать дитя, и тогда женщина, чтобы стать мамой, берет семя не у своего мужа, а у кого-то другого. Или бывает, женщина обманет своего мужа. Но Родольфус все знал и против не был. А твой биологический отец, то есть тот, от чьего семени ты родилась, был очень сильным магом. И именно от него ты получила в наследство парселтанг. — О! Как здорово! А что еще? Что еще он умел? — Много чего, Звездочка. Летать без метлы. Проникать в чужие мысли. Колдовать без слов и палочки. Многие считали его сильнейшим магом своего времени. — Даже сильнее папы? То есть папы Северуса? — Даже сильнее папы Северуса. И папа, кстати, многому у него научился. Именно потому, что твой биологический отец был таким сильным, он и смог стать Темным Лордом.       И тут радость Дельфи, что у нее такой сильный отец, на которого она даже похожа, сменилась ужасом. — Так у меня папа — плохой? — голос дрожал. — Разве папа Северус плохой? — Мама! Ну ты же поняла, про кого я! — Поняла, Звездочка. Да, ты права. Но дети не отвечают за своих родителей. — Но я ведь и на него похожа! Парселтанг этот! Выходит, и я стану плохой? — Звездочка, но скажи, кому плохо от того, что ты разговариваешь со змейками? Ты же не просишь, чтобы они кусали Сигни или других деток? — Нет, нет, зачем кусать Сигни? Он будет плакать. И Слиппи это совсем не понравится… — Ну вот видишь, ты у меня хорошая и добрая девочка. А Темный Лорд приказывал своей змее делать очень нехорошие вещи. — Какие?       Мама замолчала надолго. — Я боюсь тебе рассказывать про это, моя Звездочка. Тогда шла война, а Темный Лорд, несмотря на то, что был очень могущественным магом, наследником самого Слизерина, был тем, кто эту войну начал. И ведь многие, как Беллатрикс и Родольфус, поддержали его, потому что делили волшебников по чистоте крови, а магглов и вовсе не считали за людей. Но ведь это не так! Даже те, кто не могут колдовать — люди. Волшебство не делает кого-то лучше или хуже, это дар, который можно использовать совершенно по-разному. Да и сила волшебника вовсе не зависит от того, сколько его предков умели колдовать, как не зависит она от цвета кожи и разреза глаз. А война, ты знаешь, это очень плохо: много волшебников погибли, много деток остались без родителей, как Тедди, а сколько всего было разрушено — даже Хогвартс пострадал. И одна из причин, почему мы никому не рассказываем, кто твои родители — это слишком опасно для тебя и для нас. Даже папу Северуса не любят и боятся до сих пор, хотя он и помогал Гарри Поттеру победить Темного Лорда. Но не менее важно, что ты — действительно наша дочь, мы с папой очень-очень любим тебя. — Правда? — Конечно, правда, Дельфи. Ведь я могла соврать тебе и не рассказывать ни про Беллу, ни про Темного Лорда, а сказать, что это я тебя родила от папы Северуса. Но я знаю, что ты у меня умная девочка. Ты бы догадалась сама, возможно, чуть позже. И не простила бы нам обмана. — Но я не стану как он? Не стану? — Не станешь, Звездочка. Ты ведь не хочешь? — Не хочу! — Вот и все. Это самое главное. Просто помни об этом. И если вдруг, тебя будут мучать какие-то вопросы — задай их мне или папе. Вместе мы разберемся. Хорошо? — Хорошо, мамочка. — А пока давай-ка я тебе расскажу про одну волшебницу по имени Ариадна, которая пошла против своего отца, творившего зло и скармливавшего людей чудовищу Минотавру, и помогла славному Тесею выбраться из лабиринта.

Март 2008

      Дельфини очень гордилась собой, ведь у нее получилось то, что никак не удавалось ни бабушке, ни даже маме! Она восстановила портреты на гобелене Блэков — теперь на месте портретов тети Андромеды и дяди Сириуса больше не зияли черные дыры, а еще добавился портрет Нимфадоры, которого там раньше не было, и ее собственный. Последнее особенно удивило бабушку Друэллу, обычно портреты появлялись только на совершеннолетие, а до этого были лишь имена. Но маму смутило кое-что другое, чего бабушка, к счастью, не заметила. Поэтому, когда восторги поутихли, мама выпроводила бабушку из комнаты с гобеленом под благовидным предлогом, а сама осталась поговорить с Дельфи. — Я так горжусь тобой, Дельфини — это пример просто невероятно направленной детской магии. Даже взрослые так не могут.       Девочке было очень приятно это слышать. — Но я хотела бы тебя кое о чем попросить, — продолжила мама и указала на гобелен, — как видишь, твое имя связано с именем Беллатрикс… — Надо это спрятать, — понятливо кивнула Дельфи, — прежде чем показывать остальным — Драко, Тедди, Сигни не должны знать. — Умница, — мама приобняла Дельфини.       Девочка подошла к гобелену вплотную, погладила его. Артефакт отозвался живым теплом. И тут Дельфи заметила, что к ее портрету ведет еще одна линия-ветвь, переплетенная с той, что исходила от имени Беллатрикс. И заканчивалась она едва заметным именем. — Том М. Реддл, известный как Волдеморт, — произнесла Дельфи и вопросительно посмотрела на мать. — Это же он, да? — Да, Звездочка. — Маггловская фамилия. По крайней мере, я не знаю волшебников с такой. Он был полукровкой, его мать была волшебницей? — Верно. Из Гонтов. Вымерший род, который не стоит возрождать.       Дельфини нахмурилась. — Расскажешь подробнее?       Мама покачала головой: — Я знаю очень немного. Последние несколько поколений совсем обеднели, даже не отправляли детей в Хогвартс и не пересекались с нашим кругом. Но Гонты — одни из немногих известных змееустов Британии и потомки Слизерина, по женской линии, если быть точным. А по другой произошли от Кадмуса Певерелла. Так что род легендарный, хоть и угасший. — А почему ты сказала, что не стоит возрождать? — Да просто нечего, — пожала плечами мама. — Ни родового дома, ни сейфа в Гринготтс, насколько я знаю, нет. Да их уже и не упомнит никто, разве что в связи с последним Темным Лордом. — Ты до сих пор не хочешь произнести имя Волдеморта?       Мама неопределенно повела плечом: — Не то чтобы не хочу — въевшаяся привычка. Но я могу — Волдеморт, — и мама улыбнулась. — Попробуешь убрать это имя с нашего гобелена? — Попробую.       Дельфини снова прикоснулась к гобелену, прикрыла глаза и принялась водить пальцами, мысленно представляя конечный результат. Когда она их открыла, то осталась довольна собой: теперь никакого Реддла на гобелене не было, а серебряные стебли-линии к ее имени тянулись от мамы Нарциссы и папы Северуса, точно так же как к именам Сигнуса и Лиры, только мамина линия была куда толще и мощнее, ведь Дельфини с гордостью носила фамилию Блэк. Теперь гобелен выглядел так, как должен.

Апрель 2012

      В Хогвартской библиотеке Дельфини чувствовала себя как рыба в воде: высокие, под самые потолки, полки, заполненные самыми разными книгами, удобные столы и мягкие стулья, приятная музыка шелеста страниц и перешептываний, под которую так хорошо работается. Поэтому девушка сразу заметила, что этот легкий шум стих, и оторвала голову от пергамента. Ну конечно, напротив сидел папа с невозмутимым видом и скрещенными руками на груди. Именно он и наложил заклинание Полог тишины, чтобы никто им не мешал и они никому не мешали. — Здравствуйте, профессор Снейп. Не знала, что у вас сегодня занятия в Хогвартсе. — И я рад вас видеть, мисс Блэк, — папа усмехнулся, но все-таки соизволил объяснить, что он забыл в Хогвартсе в четверг: обычно у него были занятия по средам и пятницам — курсы по Высшим зельям для избранных шестикурсников и семикурсников, которые выбрали Зельеварение своей специализацией. — Директор МакГоннагалл попросила подменить ее — у нее заседание в Министерстве, а семикурсников, конечно, нельзя оставить в покое, поэтому у них вместо лекции по высшей трансфигурации лекция по высшим зельям. — И заодно ты решил проверить, как у меня дела? Все хорошо: готовлю эссе по Современной истории магии. — Занимательный подбор литературы. И тема интересная. — Ты из-за этого пришел, да? — Просто попался на глаза твой формуляр. — Это все для эссе…       Отец вскинул бровь. — Ну и мне самой, конечно, было интересно, поэтому я просто сделала вид, что не успела пробиться самой первой для выбора темы и мне досталось, что осталось. — «Волдеморт — последний Темный Лорд Магической Британии», — процитировал отец название эссе, а потом добавил неожиданно мягко: — Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить об этом со мной или с мамой?       Дельфини кивнула. Родители, конечно, всегда старались удовлетворить ее интерес, но она-то видела, насколько им неприятна эта тема. К тому же хотелось изучить ее с разных точек зрения. — Но у вас нет той информации, что есть в архиве Хогвартса. Вот, например, колдография Тома Реддла в студенческие годы, — Дельфи выудила из стопки литературы нужную бумагу и показала отцу, — или табеля его успеваемости, — еще один пергамент, — ну и книг Риты Скиттер вы принципиально в доме не держите, а она, между прочим, мастер раскапывать информацию… — Дельфини, — отец прервал ее. — Да, папа? — девушка подняла взгляд на отца. — Зачем тебе это? — Я… Я просто хочу понять, почему он стал таким. — Что-то выяснила? — Не знаю. По крайней мере, то, что у нас не так уж много общего. Мне определенно повезло больше — у меня нет желания править миром, зато есть семья.       Отец как-то очень внимательно посмотрел на Дельфини. — Знаешь, ты совершенно права. Но если вдруг тебе понадобится какой-то эксклюзивный материал, то спрашивай. — Правда? А как работает метка?       Папа закатил глаза, но потом усмехнулся: — А ты, я смотрю, не промах. Ты уже знакома с принципом работы сквозного зеркала, верно?       Дельфини кивнула и поскорее взяла в руки чистый пергамент — сейчас папа расскажет кое-что интересное.

Август 2014

—Лорд Волдеморт, — существо, словно смакуя, повторило собственное имя. — О да, когда-нибудь люди снова начнут бояться самого звука. Впрочем, пока оставим это. Можешь звать меня Милорд.       И Волдеморт сделал широкий приглашающий жест. Дельфини склонила голову, не столько из почтения, сколько скрывая эмоции, которые могли в любой момент проявиться на её лице. — Родольфус сказал, что ты умна и талантлива — в этом я не сомневаюсь, у тебя отличная родословная. Но насколько ты будешь преданна своему отцу?       Дельфини вздрогнула. — Милорд, я совсем не знаю вас, не знаю, какие у вас планы… — Как обтекаемо, моя дорогая. Осторожничаешь? Тоже верно. Видишь ли, в целом план мой очень прост и этим гениален: никакой крови единорога, никакой кости отца и крови врага — слишком ненадежно полагаться на такие вещи. Это существование, — и Волдеморт указал на свое полупризрачное тело, — не удовлетворяет меня. Я завишу от доброй воли моего друга Родольфуса, Старшей палочки и Воскрешающего камня. Да и прежнее колдовство мне не дается в полной мере —хоть я и собрал себя в загробном мире буквально по частям, мне все-таки недостает телесности, чтобы творить магию в полной мере. Так что в первую очередь мне нужно воскреснуть как полагается. А потом… Я не буду спешить. Моя главная ошибка — я хотел получить все слишком быстро. Вместе с тем я ведь могу жить практически вечно, так что я могу действовать медленно, очень медленно. Практически незаметно, но добиваясь своих целей: пусть пройдут сотни лет, но этот мир покорится мне — и я устрою его так, как считаю нужным! Он будет прекрасен, этот новый дивный мир, где каждый будет занимать должное ему место!       Волдеморт увлекся, а Дельфини было страшно: ей вовсе не хотелось жить в таком мире, который видится этому монстру прекрасным. — И, разумеется, место моей дочери — рядом со мной, на самой вершине! Только представь, Дельфини, какие перспективы открываются с подобной высоты! Но, начинать нужно с малого. И ты мне в этом поможешь. Видишь ли, Родольфус собрал для меня два важных артефакта, — тонкой изящной кистью он указал на камень и палочку, которые снова лежали на столе, — но, чтобы стать повелителем Смерти и обрести всю полноту жизни, мне недостает третьего — мантии-невидимки. — Но она же у Гарри Поттера, Милорд, — пролепетала Дельфини, совершенно не понимая, как она может тут помочь. — Ты думаешь, я не знаю этого? Но не тревожься, никто не просит тебя вызывать его на дуэль. Мы же слизеринцы, нам положено действовать хитростью, да и торопиться нам некуда. Тебе надо просто войти в доверие к Поттерам — и как кстати, что Нарцисса и Северус так старательно работали над восстановлением своего и твоего доброго имени, просто грешно этим не воспользоваться. Я слышал, у Поттера есть дети. Думаю, действовать надо через них. И никакой спешки — все должно быть естественно… Но что же ты?       Волдеморт взглядом впился в Дельфини, да так, что побежали мурашки по коже. Он поднялся со своего трона. И небрежным жестом взял Старшую палочку в руку: — Легилименс!       И тут словно острый нож пронзил мозг Дельфини: сначала вроде ничего не произошло, ни малейшей боли, но потом ее сознание просто отказалось это выносить, и она утратила связь с действительностью.