Часть 24 Под действием гипноза

      Эдвард растерянно моргал, пытаясь вспомнить, что только что произошло. Мысли путались, сознание словно заволокло плотным туманом. Ощущения были странными, как будто действовал не сам, а по чьей-то команде, что было для него необычно. Однако сейчас было неподходящее время, чтобы рассуждать об этом. Ведь что-то вызвало подобную злость, значит, дело серьёзно.       Окончательно его привёл в себя слабый хрип и жалобный стон. Посмотрев в направлении звука, едва не потерял сознание от ужаса, разом вспомнив всё. Точно, Марина же душила Нору, и неизвестно, в каком она теперь состоянии, как и ребёнок. Нора, вся синяя, задыхаясь и хрипя, сползала на пол. Это заставило его прийти в себя и, наконец, позволить двигаться снова. Он успел поймать падающую девушку уже у самого пола, избежав удара. Она же задыхалась, всхлипывала и, кажется, ничего не понимала.       — Что здесь происходит? — в палату влетела Даша и замерла как вкопанная при виде странной картины.       — Даша, я же просил тебя остаться в кафе вместе с детьми, — недовольно сказал Эдвард, понимая, что с Дашей спорить бесполезно.       — Ничего, я с ними Макса оставила, он справится. Это же ненадолго, сейчас вернёмся, полагаю, есть что обсудить.       Она подошла к лежащей у стены без сознания Марине и от души пнула её.       — Так тебе, тварь, — сказала с ненавистью, а взгляд стал ледяным. Конечно, она всё увидела в сознании Высшего разума.       Эдвард ещё пару секунд растерянно поддерживал Нору, не вполне понимая, что с ней делать. Даша перевела на него взгляд, видимо, понимая, что сейчас не время поддаваться эмоциям, а надо скорее действовать, мстить можно будет и попозже.       Она метнулась к Эдварду с Норой и обняла девушку за плечи, помогая подняться.       — Иди к этой, — она кивнула в сторону Марины, — поговори с ней по душам, не забывай, что нам надо спешить, дорога каждая минута. Я же позабочусь о Норе.       Дважды не пришлось повторять, понятно было, что только Эдвард сумеет разговорить преступницу, да так, что она и не заметит. Чтобы не мешать ему, Даша повела Нору из палаты. Та начала приходить в себя, и теперь у неё случилась настоящая истерика. Дышать она всё ещё могла с трудом, из-за чего требовалось немедленно оказать ей помощь.       Даша увела её в соседнюю палату и осторожно уложила на кровать. Нора продолжала плакать и судорожно вцепляться в Дашины руки, дрожа всем телом. Похоже, у неё начались запоздалые проявления шока. Даше стало её мучительно жаль, она сама помнила, как боялась за своих детей, когда ждала их. Как готова была сделать всё, чтобы они жили. И хорошо понимала чувства Норы. Та же ещё сильнее волновалась и, глядя на Дашу с надеждой, слёзно молила:       — Спаси его, помоги моему сыну, он не должен страдать за мои грехи! Я ужасный человек и прекрасно это знаю. Я много плохого сделала и пусть я умру, только он живёт. Я не хотела его, использовала, не любила и теперь он уходит… Но так нельзя, помоги ему…       Даша склонилась к Норе и мягко погладила её по волосам, второй рукой коснулась её живота и, стараясь говорить спокойно, сказала ей:       — Нора, пожалуйста, не надо так нервничать, всё уже хорошо, ты в безопасности. Эта психопатка тебя больше не тронет, её никто не пустит к тебе и вообще изолируют от общества. Тебе нужно сейчас успокоиться и не напрягаться, этим ты лучше всего поможешь своему сыну. Он чувствует твоё настроение и тоже волнуется, надо успокоить его, вот так…       Даша говорила медленно и плавно, одновременно стараясь понять состояние ребёнка, сканируя его через живот. К счастью, он не пострадал, да и сама Нора особенно тоже, максимум стресс и синяки на шее. Марина ведь не была профессиональной убийцей, потому душила неумело, не нанеся серьёзного вреда.       Постепенно Нора начала затихать и дрожала всё меньше, потом окончательно расслабилась, тогда Даша незаметно вынула шприц и ввела его в плечо Норы. Пускай заснёт, так ей будет лучше.       Нора закрыла глаза, её дыхание стало более ровным, но по лицу до сих пор была видна мучительная борьба с внутренними страхами. Даша сидела рядом, её пальцы мягко скользили по волосам Норы, отмечая, как та постепенно успокаивается.       — Нора, — тихо произнесла Даша, чувствуя, как напряжение в её теле немного ослабевает, — ты не виновата в том, что случилось. На тебя напали, ты не могла этого предотвратить. Ты переживаешь за своего сына, и это самое главное.       Нора с трудом открыла глаза, её взгляд был растерянным, а губы дрожали.       — Я не хочу, чтобы он страдал. Я знаю, что сделала и не могу себе простить. Но он… он не заслуживает того, чтобы пройти через всё это. Он не должен из-за меня… Я так его люблю, отдала бы жизнь, чтобы он был счастлив.       Даша наклонилась чуть ближе, её голос стал ещё мягче.       — Ты его любишь, и это главное, Нора. Ты его защитишь и уже сделала шаг к тому, чтобы он был в безопасности. Сейчас тебе нужно набраться сил, чтобы он почувствовал твою любовь и поддержку. Он чувствует, что ты переживаешь, и именно твоё спокойствие поможет ему успокоиться.       Нора едва заметно кивнула, её тело всё ещё дрожало, но теперь в её глазах появилась слабая искорка надежды. Она прижалась к руке Даши, видимо, стараясь забыть о боли и страхе, что её терзали.       — Я так боюсь… Что если я не смогу быть хорошей матерью для него? Что если всё, что я сделала… — Нора не договорила, её слова утонули в слезах.       Даша тихо вздохнула, но её голос был твёрдым.       — Ты уже доказала, что ты мать, которая готова бороться за своего ребёнка. И, несмотря на все ошибки, можешь начать всё с чистого листа. Твой сын будет нуждаться в тебе, Нора. Ты обязательно найдёшь в себе силы быть рядом с ним, любить его и защищать.       Тишина заполнила комнату, только тихое дыхание Норы нарушало её. В какой-то момент Нора, похоже, приняла слова Даши и окончательно расслабилась, как будто действительно начала верить, что есть шанс на что-то лучшее.       — Спасибо, — шёпотом произнесла она, её голос всё ещё был полон боли, но в нём теперь была и благодарность. — Ты… ты правда веришь, что я смогу? Что не всё потеряно?       Даша ответила с нежностью и уверенностью:       — Я верю. Ты сильная и не одна. Мы с тобой.       И когда девушка погрузилась в сон, Даша, посидев возле неё какое-то время, решила пойти к Эдварду, посмотреть как там дела и не нужна ли ему помощь.

***

      Эдвард основательно принялся за дело. Прежде всего, он плотно прижал Марину к полу, не давая ей шевельнуться. Конечно у Артура это получилось бы лучше, но и он справился неплохо. Положив вторую руку ей на затылок, отправил в сознание нужный импульс, получив который, Марина открыла глаза и с неприязнью посмотрела на него. На её лице отразилась невыразимая гамма злости. Девушка выгнулась и зашипела, как пойманный дикий зверь.       — Отпусти меня, — зарычала она сквозь стиснутые зубы, — я хочу к моему любимому.       Эдвард решил и виду не подавать, что удивился. Он привык скрывать эмоции. Только не мог понять, к какому любимому, не к генералу же. Но это сейчас было и не важно.       Он посмотрел девушке в глаза, используя всю силу внушения, вкладывая во взгляд как можно больше убеждения. Марина попалась, зацепилась и уже не могла отвести взгляд.       — Можешь мне доверять, — вкрадчиво сказал Эдвард, — ты в безопасности…       — Правда? — спросила девушка уже совсем другим голосом, ленивым и тягучим, как кисель. Казалось, она вот-вот заснёт. — А ты меня не обидишь? И никому не позволишь обидеть?       — Повторяю, ты в безопасности. Тебе ничего не угрожает, расслабься… — голос звучал всё более вкрадчиво и успокаивающе, любой, кто бы его услышал, немедленно должен был испытать огромное доверие к говорящему. — Все проблемы остались в прошлом… Тебе хорошо… Представь своё любимое место… Это может быть дом из детства, парк или пляж. Есть у тебя такое?       — Да, — едва слышно прошептала Марина, — это парк, куда я в детстве ходила с родителями, — на глазах неожиданно выступили слёзы. — Они всегда так любили меня, заботились обо мне. Мы там хорошо проводили время вместе. А я. Я... — она всхлипнула, — я их разочаровала. Они больше не любят меня. Не верят в меня.       — Почему? — участливо поинтересовался Эдвард.       — Я не та хорошая девочка, какой была раньше. Не та, кого они воспитывали и любили, — монотонно говорила Марина. Её взгляд был пустым, словно витал в пространстве, видимо, пребывая в том парке их детства. — Когда я влюбилась, они меня предупреждали: «Не теряй голову», — медленно и тихо продолжала она, так, что Эдварду приходилось очень внимательно вслушиваться, чтобы не пропустить ни слова. — Они говорили, что такие парни никогда не смотрят на таких обычных девушек, как я. Я их не послушалась, — она дёрнулась всем телом и всхлипнула ещё громче, — поругалась с ними. Наорала, сказала: «Не лезьте в мою жизнь. Я люблю его и добьюсь его внимания». В итоге прекратила с родителями общение. Мне был нужен только он. На что я только не шла ради него. И потеряла всё и всех — даже возможность иметь детей. А он любит другую — эту Нору. Я ему не нужна, у них будет ребёнок, а у меня нет. Родители были правы: я сломала себе жизнь. Зачем я с ним связалась? У меня нет никого, кто поможет. Меня все бросили, отвернулись. У меня нет друзей.       Эдвард понимал, что Марина теперь полностью доверяет ему, раскрывая свои самые потаённые секреты. И даже не догадывается об этом, сейчас за неё говорит её подсознание. Проявляются все её затаённые мысли, которые она упорно скрывает даже от самой себя и не даёт им воли. Нельзя было терять эту связь, и он ещё более убедительно произнёс.       — Я твой друг. Можешь мне доверять. Я тебе помогу, но расскажи мне всё. Как я могу помочь, если ничего не знаю.       — А мы всё ещё в парке моего детства? — спросила Марина. — И ты отвёл меня сюда?       — Да.       — Родители смогут меня простить? Они снова будут со мной общаться, несмотря на то, что я их обидела?       — Конечно. Они скоро придут, вы сможете поговорить, — убедительно произнёс Эдвард, — но сначала расскажи мне, почему ты решила, что Артур любит Нору? Ты же его имела в виду?       — Да. Он её любит. А я люблю его. Это Нина сказала, что Артур любит Нору…       — Ясно, — Эдвард старался не выдать волнение, ведь голос не должен дрожать. Но было очень трудно сдержаться, ведь они подошли к главному вопросу, — а можешь мне ответить, как Нина тебе это сказала? Где вы с ней виделись? Почему обсуждали эту тему?       — Нина сказала сегодня, в заброшенном доме на пляже, — покорно ответила Марина, которая, находясь в состоянии глубокого транса, уже не могла обманывать гипнолога. — Мы говорили про Артура. Я рассказала, как люблю его, думала, он любит Нину, а она сказала, что не её, а Нору.       Заброшенный дом на пляже. Это уже информация. Даже если Марина больше ничего не скажет, можно обыскать все заброшенные дома, вряд ли их много. Это вселяло надежду. Тогда Эдвард спросил ещё более уверенно.       — Как вы с Ниной оказались в заброшенном доме? Как она туда попала? Это очень важно, иначе твои родители тебя не простят, — естественно, он мог пользоваться властью над Мариной в своих целях, ведь в такой ситуации можно было использовать любые методы.       Марина, естественно, поверила, и не колеблясь, ответила.       — Я её туда привезла. Хотела, чтобы они с Артуром никогда не были вместе, чтобы у них не было ребёнка.       Эдвард продолжал удерживать её взгляд, сосредоточившись на её дыхании. Он знал, что она достигла полной открытости, и чувствовал, как её сознание полностью подчиняется его влиянию. Его голос становился всё более мягким, но и сильным и уверенным, поглощая её внимание целиком.       — Ты мне доверяешь, — тихо, но уверенно произнёс он, — ты мне уже всё рассказала. Но есть ещё что-то, что ты скрываешь. Тебе нужно это признать. Ты знаешь, что это важно.       Марина не отрывала взгляда, её глаза были полуприкрыты, словно она не осознавала происходящее, и оно так и было. Она вздохнула, и её голос стал совсем тихим, едва слышным, как если бы она боялась произнести это вслух.       — Я… я похитила Нину, — голос дрожал, как если бы каждое слово вырывалось с усилием. — Думала, что если она исчезнет, Артур будет со мной. Я не хотела, чтобы они были вместе.       Эдвард почувствовал, как сердце забилось быстрее. Всё шло по плану, но он не мог не заметить, сколько боли вызвало её признание, но нельзя поддаваться эмоциям.       — Где она, Марина? — спросил он, пытаясь сохранить хладнокровие. — Где ты её спрятала?       Марина на мгновение замолчала, её глаза были полны слёз. Она медленно, совсем нехотя проговорила:       — В старом доме на берегу моря. На сотом километре западного шоссе. Я… я оставила её там.       Эдвард глубоко вздохнул, ведь именно эту информацию он и хотел получить. Но его не отпускала мысль о том, на какой жестокий поступок пошла эта женщина ради любви — и это было самым трагичным в её признании. Неужели любовь могла заставить её так поступить с беременной девушкой? Почему она не пожалела даже ребёнка? В желании вернуть Артура она не остановилась ни перед чем, пошла на крайние меры. Это не укладывалось в голове. Но и думать об этом не было времени.       — Хорошо, что ты всё рассказала, Марина, — тихо сказал он, не давая ей время прийти в себя и всё осознать.