Часть 25 Поцелуй со вкусом слёз

      Обсуждать создавшееся положение не было времени, надо было спешить, ведь дорога каждая минута. Получив необходимые сведения от Марины, Эдвард поспешил поделиться ими с остальными, собрав всех в кафе, чтобы не нарушать покой пациентов серьёзным разговором. У них, в свою очередь, тоже нашлись срочные новости, такие как обнаружение Оскара и Камиллы. Обоим пострадавшим уже оказывали помощь. Марине сделали укол снотворного и положили в одной из палат с решётками на окнах. Также для большей надёжности к ней были приставлены два охранника. Даша тоже должна была периодически проверять, на месте ли преступница.       Выезжать за Ниной решили немедленно, нельзя было ждать дольше, ведь каждая минута на счету. Нина по-прежнему в серьёзной опасности, несмотря на то, что Марина поймана. Эдвард отдавал распоряжение остающимся.       — В моё отсутствие вы остаётесь за главного, — обратился Эдвард к Андрею, — будете следить за тем, чтобы никто больше не пострадал. — А вы, — он обратился к родителям, — останьтесь в палате Артура. Ему сейчас нужна поддержка семьи, ведь он всё слышит и понимает.       Катя тут же резко встала и вышла вперёд, решительно заявив Эдварду:       — Я отправляюсь с вами, я должна спасти свою дочь.       — Об этом не может быть и речи, — сказал ей Кристиан. — Там может быть опасно, никто не знает, что представляет собой этот бывший генерал, но он явно вооружён.       — Мне всё равно, — стояла на своём Катя. — Я должна быть с дочерью и я поеду с вами.       Эдвард окинул женщину быстрым, но внимательным взглядом. Очень бледная, усталая, под глазами круги, к тому же едва стоит на ногах. Явно совсем измучилась, а ведь её помощь понадобится уже совсем скоро, когда они привезут Нину. Сумеет ли Катя помочь ей тогда? Едва ли, если сейчас же не отдохнёт хотя бы немного. Но вряд ли Катя прислушается к доводам разума, если ей сейчас привести их, продолжит настаивать и сделает этим лишь хуже себе и всем, что оставит других без помощи. Нужно было попробовать как-то переубедить женщину, и Эдвард знал, как. Движением руки велев Кристиану отойти, он сам приблизился к Кате. Осторожно взял её за руки и, слегка сжимая горячие от волнения ладони женщины, заговорил, глядя ей в лицо неотрывно:       — Послушайте меня, Кристиан говорит правду, когда мы привезём сюда Нину, то ей будет очень нужны помощь и моральная поддержка и прежде всего, именно от вас. Вы сейчас почти израсходовали свой запас энергии, вам нужно, прежде всего, хорошо отдохнуть, чтобы за то время, пока мы будем в пути, вы успели восстановиться. Это продлится недолго, уверен, мы будем здесь максимум через час. Поэтому советую последовать моей рекомендации.       Неожиданно Эдварда поддержал Андрей, он тоже встал и, приобняв жену за талию, сказал ей:       — Эдвард прав, тебе следует восстановить силы, ты много потратила их сегодня, пойдём, я помогу тебе….       И, пользуясь тем, что Катя к нему повернулась, Андрей сделал парням рукой знак, чтобы скорее уходили. Они поспешили воспользоваться моментом и направились к выходу в коридор.       На самом деле причина, по которой Эдвард хотел, чтобы его не сопровождал никто, кроме Кристиана, ещё заключалась в том, что он считал себя главным, ответственным за будущее спасение Нины. В отсутствие брата он отвечает за его семью. И в душе всё ещё чувствовал вину за то, что не подумал об опасности, угрожающей Нине, допустил эту ситуацию, в то время как брат доверял ему, рассчитывал на него. А он не смог уберечь его любимую от происшествия, подвёл Артура. Тогда как Артур всегда мог предотвратить опасность, которой подвергалась Даша. Всегда спасал его любимую. Поэтому чувство вины жгло сильнее всего. Эдвард понимал, что именно он обязан исправить свою ошибку, вернуть брату его жену и ребёнка целыми и невредимыми.       Ещё он беспокоился, что условия содержания Нины могут быть кошмарными, а значит, тем более никто, кроме него не должен это увидеть. Её родители могут не выдержать такого зрелища. Они и так в шоке, а если увидят всё своими глазами, им станет ещё хуже. Катя только понервничает ещё сильнее и ничем не сможет помочь, наоборот, её придётся успокаивать. Ведь сверхспособности не отменяют испытываемые эмоции, которые в нервной обстановке становятся ещё сильнее.       — Любимый, я так понимаю, ты не берёшь меня с собой? — в коридор выбежала Даша, следуя за мужем, насколько могла, задыхаясь от волнения. Она с трудом переводила дыхание, а из глаз текли слёзы.       — Правильно поняла, — Эдвард на мгновение нерешительно замер.       Выдержать ещё один спор в пользу того, что лучше остаться здесь, он уже был не в состоянии. Однако не мог оставить Дашу без объяснений. Это было бы слишком жестоко.       — Я всё поняла, — сказала Даша, всхлипнув, — я не согласна, потому что тоже хочу поехать, но не собираюсь спорить с твоим решением. И так слишком часто спорю и не соглашаюсь, хотя обязана, — она слегка улыбнулась сквозь слёзы. — Знаю, что сейчас не время показывать характер, чтобы доказать, кто в семье главный.       Эдвард мог только вздохнуть с облегчением, радуясь, что Даша всё правильно поняла и не собирается настаивать на своём в таком важном вопросе. Всё-таки в серьёзные моменты она всегда вела себя покладисто, не показывая характер. Сердце слегка сжалось при мысли о том, что им может угрожать опасность и есть шанс, что они больше не увидятся. Но об этом не стоило думать.       Что может сделать какой-то там жалкий отставной генерал, пусть даже он вооружён против них с Кристианом. Конечно, Эдварду ещё ни разу не приходилось применять способности против человека с оружием, и он точно не знал, что нужно делать, но надеялся, что на месте разберётся. Да и генерал не должен оказывать сопротивление, он же не самоубийца, чтобы идти на такой риск.       К тому же Кристиан обещал, что сумеет справиться и победить даже в перестрелке, и вооружённый преступник не представляет для него опасности. Можно, конечно, было вызвать охрану, но Эдвард не хотел тратить лишнее время, да и к тому же следовало вести себя как можно тише и незаметнее. Отряд охраны или полиции только напугает и разозлит преступника, который станет менее сговорчивым и пойдёт на крайние меры по отношению к Нине.       А так есть шанс уладить всё мирным путём, заставить Пражского сдаться, не применяя оружие. Однако ощущение опасности всё ещё оставалось, несмотря на доводы разума. И связано было с любимой. О себе Эдвард, как всегда, не думал. Но если с ним что-то случится, что будет с Дашей? Об этом даже думать не хотелось. Ведь их жизни неразрывно связаны друг с другом.       Мгновение колебания. Секундное замешательство. Порывистый шаг навстречу друг другу. Быстрые объятия на грани нежности и бережности. Её слёзы на его лице. Поцелуй со вкусом слёз. Дрожь хрупкого девичьего тела в его руках. Дыхание, ставшее общим.       — Береги себя, родной, — жаркий шёпот над ухом, — люблю тебя, жизнь моя. Привези её, пожалуйста. Я буду ждать тебя… вас с ней.       Кристиан ожидал в холле, Эдвард присоединился к нему, и они вышли уже на тёмную улицу к больничной стоянке. Там стоял автомобиль Кристиана.

***

      — Я поведу машину, — сказал Эдвард не терпящим возражения тоном, — так будет намного быстрее и безопаснее.       Кристиан не стал спорить, хотя, возможно, и удивился подобному предложению.       Однако, когда машина тронулась с места и поехала, ему пришлось удивиться ещё сильнее, у него буквально отпала челюсть, а глаза округлились. Конечно, во время преследования нарушителей полицейским порой приходилось гонять с огромной скоростью, выжимая все силы из патрульной машины, но такого вождения он ещё не встречал. Складывалось впечатление, что они участвуют в автогонках, а водитель — профессиональный гонщик.       Машина летела километров двести в час, при этом ловко лавируя в потоке других машин или на узких улочках с припаркованными по краю автомобилями, даже никого не зацепив. На поворотах Эдвард слегка снижал скорость, ровно настолько, чтобы машина не перевернулась, ещё он не боялся обгонять и подрезать других, наиболее точно высчитывал безопасный момент, даже если машины разделяли всего сантиметры. Кристиан даже затаил дыхание от такой безумной езды.       Наконец они выехали из города и помчались по загородному шоссе, где машин почти не было, а дорога шла вдоль берега моря.       — Никогда ещё не участвовал в автогонках, — с восторгом произнёс Кристиан, — потрясающе! Где вы так научились?       — Для меня это не проблема, — произнёс Эдвард с непринуждённой уверенностью и с едва уловимой гордостью. — Я за рулём с двенадцати лет. И несколько раз участвовал в автогонках. Лет шесть назад.       — С двенадцати? — не поверил Кристиан. — Как такое возможно?       — А кто мне запретит? — с удивлением произнёс Эдвард. — Родители вовсе не удостаивали меня строгим контролем. Для этого у них был целый штат прислуги. У меня и у сестры был свой личный водитель. Эта ситуация совершенно не устраивала меня. Никакой свободы. И вот в двенадцать лет я попросил водителя показать мне, как управлять машиной. Он не мог отказать. Я быстро овладел основами вождения.       — Потрясающе, — восхищённо протянул Кристиан, — и не было страшно? Это же могло быть опасно. Машина — не игрушка, даже не велосипед. Неужели ребёнок в таком возрасте может управлять машиной? И не было несчастных случаев? — тут он спохватился. — Вы извините, пожалуйста, я, наверное, лезу не в своё дело, мне не положено задавать такие личные вопросы.       — Всё в порядке, — успокоил Эдвард, не испытывая ни капли злости. Наоборот, возникло желание пообщаться, предпочтя это вместо того, чтобы продолжать путь в молчании. — В том возрасте я всегда был ответственным или почти всегда, — добавил он с лёгким сомнением. — Возможно, до десяти лет я ещё оставался ребёнком, но потом всё изменилось. В двенадцать у меня уже был менталитет взрослого. Меня серьёзно готовили к управлению страной. Разумеется, я часто поступал по-своему, полагая, что знаю лучше, у меня всегда было своё мнение. Если я считал нужным научиться вождению, значит, так и следовало поступить. Никто не был для меня авторитетом. Однако при этом я всегда осознавал ответственность за свои действия.       Кристиан посмотрел с интересом.       — А как именно? — спросил он. — В каком смысле?       — У меня повышенное чувство ответственности. Я знал, что не имею право на ошибку. Ведь если бы произошла аварийная ситуация, наказали бы водителя, который допустил это. А мне не хотелось подставлять другого человека. Поэтому я знал, что должен научиться с первого раза.       — Ваш образ мыслей достоин уважения, — сказал Кристиан, — редко кто в вашем положении может думать о других.       — До достижения десятилетнего возраста мне редко приходило в голову задумываться о других, — с глубокой задумчивостью произнёс Эдвард, — и теперь я сожалею об этом. По моей вине несколько работников потеряли свои должности. В тот момент я не осознавал, что мои поступки не были безвинными, казалось, что мне всё позволено, и такое состояние вещей было нормальным. Однако определённые события заставили меня взглянуть на моё поведение с иным пониманием. С тех пор мне всегда стыдно, когда я вспоминаю прошлое, — в его голосе послышалось сожаление. — Я отыскал каждого из этих людей и попросил у них прощения.       Кристиан посмотрел с ещё большим уважением.       — Не все способны на такое благородство, — сказал он, — я восхищаюсь вами. Раньше много слышал о вас, но… — он смущённо прервался.       — Не верил, считал, что все приукрашивают, — спокойно договорил за него Эдвард.       — Да, — едва слышно ответил Кристиан, опустив голову, — простите меня.       — Не за что извиняться, — сказал Эдвард.       — Нет, в смысле, я, конечно, знал, что вы очень мудрый и умный человек, но не ожидал, что настолько честный, благородный и самоотверженный. Я всё больше восхищаюсь вами.       Эдвард посмотрел на него с лёгкой усмешкой.       — Ещё немного, и я подумаю, что ты мой фанат, — произнёс Эдвард несколько насмешливо, но чувствовалось, что ему приятно.

***

      Пока ехали, Эдвард пытался отвлечься, чтобы не думать о том, что ему предстоит увидеть. Поэтому и предпочёл сам вести машину, ничего так не отвлекало от мрачных мыслей, чем полная сосредоточенность на дороге и вождение, требовавшее при его стиле особой ювелирной точности, ведь на такой скорости любая ошибка может стать последней.       И непринуждённый разговор тоже отвлекал, не позволяя думать о плохом. Иначе можно было сойти с ума. Ведь они видели Марину и то, на что способна эта сумасшедшая. Да, она сказала, что Нина ещё была жива, когда она уезжала, но прошло определённое время, вдруг всё изменилось? Да и потом, неизвестно, что мог совершить этот бывший генерал, сообщник Марины? Судя по всему, это человек с полным отсутствием моральных принципов, он может совершить любые действия по отношению к девушке, такого ничего не остановит.       От одной мысли об этом бросало в дрожь, тело покрывалось мурашками и хотелось кричать. Что, если они приедут слишком поздно? У Нины и так тяжёлое состояние, а если негодяй издевался над ней, всё будет ещё хуже. И приходилось сжимать зубы, чтобы не закричать в голос, ведь так не положено, это будет выглядеть глупо, смешно и ничем не поможет. Только бы успеть, и Нина была жива, и ребёнок тоже. Остальное не имеет значения.

***

      Эдвард мчался на полицейском автомобиле Кристиана по ночному городу, вокруг было темно и тихо, лишь яркий свет фонарей разгонял сонную мглу. И сложно было представить себе в этот момент, что в такой мирной тишине могло свершаться такое жуткое преступление, надёжно скрытое тёмным покровом ночи. Кристиан, сидевший на пассажирском сидении рядом, не мог и представить себе, каким зверем и моральным уродом нужно быть, чтоб совершить такое. И против кого — Нины, этой нежной и очень хорошей девушки, такой светлой и доброй, несмотря на все испытания и недавнее падение во тьму. Душа её всё равно оставалась чистой и открытой, просто на время она забыла об этом, но теперь вспомнила и стала навсегда истинной собой. Сейчас девушка была ещё более уязвимой и хрупкой из-за беременности. И в такой момент напасть на неё… Нет, Кристиан положительно не мог этого понять и оправдать, настолько это было противоестественно его натуре. И сердце его ужасно болело от сострадания к Нине, а душа рвалась вперёд, на помощь ей.       И в эти минуты, проведённые в дороге, наедине с темнотой и фонарным светом, Кристиан поневоле вспомнил, почему и когда ему пришло решение стать полицейским. Во времена его детства у родителей был бизнес в Мексике, поэтому им пришлось там жить продолжительное время, и это оказалось ошибкой. Даже сейчас, став красивым и сильным молодым мужчиной, Крис никогда не забывал того маленького мальчика, которым когда-то был, что сидел на полу своей комнаты и сжимал в своей руке холодеющую ладонь бабушки, лежавшая в луже крови, испуская последний вздох. Маленький Кристиан пронёс этот момент через всю его жизнь. До этого, лет до десяти, она была сплошным счастьем. Любимая бабушка была рядом каждый день, они много общались, играли вместе, дружили. Да, именно так, бабушка была для Криса лучшим другом, первым наставником и просто главным человеком. Тем больнее было лишиться её в ответственный момент.       Когда однажды вечером к ним в дом ворвался бандит и хладнокровно застрелил безоружную женщину, не тронув ребёнка лишь потому, что Крис успел спрятаться. Это было ещё до приезда на Викторию, здесь бы такого никто не допустил, но там, где они жили прежде, подобное было в порядке вещей. Кристиан всё равно не мог этого ожидать, ему, как и любому ребёнку, казалось, что с ним и его семьёй этого не может случиться. Тем ужаснее оказалась правда. Мальчик сам не верил своим глазам и лишь отчаянно плакал, прося бабушку проснуться, но в ответ не прозвучало ни слова. Одна только кровь проливалась на пол, пачкая руки маленького Криса.       Потом приехала полиция, неизвестно кем вызванная. Мальчика куда-то увели. Он плохо помнил, что тогда было, его спрашивали, но тот едва отвечал. Родители были в длительной командировке за границей. Потом сплошная темнота. Снаружи обстановка больничной палаты, врачи и медсёстры, они тоже что-то ему говорили, ставили уколы, от которых хотелось спать. Так было несколько дней, по истечении которых Крису, наконец, сказали, что убийцу не нашли, он успел куда-то сбежать.       Это стало переломным моментов, ясно указав мальчику, что будет дальше. Он понял отчётливо, что бабушка не вернётся, но раз так, нужно жить дальше и наказать того, кто оборвал её жизнь. Бабушка была хорошим человеком, за всю жизнь не обидевшим никого. А её убили так жестоко и бесчестно. И никому нет дела, его просто сдали в архив и благополучно забыли. Но не забыл Крис. Семья решила переехать на Викторию, где родители развивали бизнес, а он, сжав свою боль в кулак, сквозь слёзы пошёл к своей цели. Он усиленно занимался спортом, изучал в школе нужные предметы и добился того, что был принят сперва в Школу полиции кадетом и после её окончания — в Полицейскую академию. Поступил на службу в полицию и, поехав в Мексику в командировку по обмену опытом, поднял из архива то самое дело, принялся расследовать его и через год после начала карьеры нашёл того преступника, думавшего, что о нём забыли. Но Крис сам лично заковал негодяя в наручники и передал суду. После этого молодого полицейского повысили на работе и всячески отмечали, поручая трудные ситуации и он справлялся по мере сил, оправдывая доверие.       Сейчас вновь появилось дело, мимо которого Кристиан не имел право пройти стороной. Он знал, что спасёт Нину и сделает для этого всё. Автомобиль выехал за окраину города, достигнув старого полузаброшенного пляжа, с краю которого находился почти разрушенный заброшенный домик — бывшая будка охранника. Рядом нервно курил крупный высокий мужчина средних лет в тёмном спортивном костюме. Он выглядел раздражённым, словно потерпел неудачу в важном деле, и у Кристиана кольнуло сердце: неужели этот негодяй убил Нину? Хотя вряд ли, ведь тогда бы он сразу сбежал.       Он словно охранял вход в домик, и Кристиан догадался, что это действительно сообщник похитительницы, ведь Марина не лгала при допросе, не в том была состоянии, господин Эдвард лично об этом позаботился. Также не было секретом и кто он. Подъехав чуть ближе, Крис узнал бывшего генерала Пражского. Он как будто бы ничего не боялся и просто стоял так, уверенный, что ему ничего не угрожает. Оставалось надеяться, что застигнутый врасплох преступник не окажет сопротивления.       Кристиан попросил Эдварда остановиться, чуть не доезжая до домика и, выйдя из машины, знаком велел Эдварду следовать за собой, но тихо, не привлекая внимания. Он опасался, что президент, привыкший обычно, чтобы подчинялись ему, не согласится, однако тот без возражений сейчас подчинился сам и пошёл вслед за полицейским, следя глазами за его белой форменной рубашкой с чёрными погонами и нашивкой спереди. Хотя, конечно, ему хотелось бы идти первым, чтобы как можно скорее спасти Нину, но, видимо, понимал, что здесь важна осторожность и нужно послушаться специалиста, так как в этой спасательной операции Кристиан главный.       Кристиан резко шагнул вперёд, встал прямо перед генералом и, не скрывая решимости, произнёс официальным тоном:       — Гражданин Пражский, от имени правителя Виктории, вы арестованы по обвинению в похищении и незаконном удержании в плену гражданки Романовой Нины Максимовны. Прошу вас следовать со мной в отделение полиции.       Илья Денисович, словно не замечая угрозы, резко вскинулся, его взгляд стал холодным и вызывающим. Он запустил руку в карман и ответил грубо, с явной дерзостью:       — Никуда я с тобой не пойду, мальчишка. Президент мне тоже не указ — он потребует выслать меня из страны.       Кристиан оставался спокойным, не теряя хладнокровия, и ответил:       — В таком случае добавим ещё одну статью к уже имеющимся обвинениям. Границы закрыты, вам некуда бежать — по всей стране введён план-перехват.       Илья усмехнулся, его глаза блеснули угрозой, а голос стал насмешливым:       — Не надо на меня вешать чужие преступления. Я тут ни при чем, за Марину не отвечаю. Не знаю, кого она похитила, я не имею к этому отношения. Я ухожу, не мешай мне, не стой на моём пути.       Непонятно было, действительно ли этот человек ничего не боится, не считая молодого полицейского серьёзной угрозой, либо, наоборот, понимает, что его положение безнадёжно, отступать некуда, и он готов пойти на крайние меры ради своей свободы.       И прежде чем Кристиан успел ответить, мужчина резко бросился бежать вдоль пляжа, выставив перед собой пистолет, который успел достать из кармана. Крис вырвал из кобуры на поясе своё табельное оружие и направил вслед убегавшему преступнику:       — Я требую остановиться, иначе стреляю на поражение!       Илья лишь презрительно расхохотался и выстрелил первым, Кристиан сделал это же в следующую секунду, причём дважды. И три выстрела прозвучали одновременно.