Глава 3. Горечь утраты.

- Я СПРАШИВАЮ, ГДЕ МОЯ ДОЧЬ?!- разгневанная богиня срывалась на крик, требуя ответа. От её голоса в у Юи звенело в ушах. Ей хотелось сбежать, укрыться от этого звука, но она не чувствовала сил чтобы хотя бы подняться. Даже в тот день, когда она попала в миниатюрный сад, она не чувствовала себя настолько беспомощной. С трудом повернув голову, девушка увидела, что остальные постепенно приходят в сознание, кто-то даже пытается встать. Из-за ослепительного света, излучаемого богиней, Юи не могла разглядеть своих товарищей. Ей оставалось лишь надеяться на то, что кто-нибудь всё же сможет побороть этот гнёт и помочь ей. -Она сама не пожелала чтобы я знал где она. Если бы это было иначе, разве ждал бы я тысячи лет чтобы найти и забрать её?-хрипя и давясь собственной кровью ответил Гадес. - Ты ведь знал, что это не правда, с самого начала знал, и ждал подходящего момента чтобы забрать её у меня. Если ты её не вернешь, я разрушу Аид, переверну каждый угол в нём, но найду дочь! - Ты сама та понимаешь, о чём говоришь, вздорная баба?! Или безумие окончательно поглотило твой разум ? - не выбирая выражения, Гадес кричал на богиню в ответ, что заставило девушку сильно переживать за его жизнь. В глазах богини заплясали искры зловещего голубого пламени,отчего взгляд стал ещё более холодным и тяжёлым. В мысли Юи закралось опасение, что пощады для Гадеса ждать не следует. Она вновь попыталась осмотреться по сторонам. Краем глаза она заметила в воздухе голубоватое и огненно-красное свечение. Кусанаги поняла, что это Такеру и Локи пришли в сознание , и, приняв свою естественную божественную форму, готовились атаковать. Волна паники накрыла девушку. Она опустила голову и накрыла её ладонями. Пугающая мысль о том, что кто-то может не вернуться отсюда живым, заглушала голос разума. Ей хотелось прижаться к земле, зарыться в неё. Но в то же время тревога за друзей не давала ей закрыть глаза, заставляя наблюдать за происходящим. Два снопа света- алого и голубого- устремились в сторону парящей в воздухе богини именно в тот момент, когда она собиралась глубже толкнуть копье в тело Гадеса. Но намерения всех троих богов были нарушены внезапным разрядом молнии, ударившим в землю между ними. Юи,находящаяся в опасной близости, почувствовала, что кто-то бросился на неё, укрывая своим телом от удара. Богиня, вместе с Локи и Сусано рухнула на землю. Световое копье рассеялось, и Гадес упал рядом с ними. - Хватит!- крикнул ударив посохом в землю Зевс. Никогда Кусанаги так не радовалась его появлению. - Деметра ! Тебе хорошо известно, что использование божественной силы , с целью навредить кому-либо в мире людей, строго запрещено! - И что ты сделаешь? Накажешь меня? О Зевс, ты уже наказал меня, позволив своему брату выйти на земную поверхность и дав ему шанс вновь украсть мою дорогую Персефону! - поверженная богиня растеряла всю свою внушительность.Раскрасневшаяся от гнева, она кричала на Зевса глотая крупные слёзы. - Понятия не имею о чём она говорит,- кряхтя и кашляя, Аид приподнялся на локтях . Зевс вновь ударил жезлом по земле. Рассыпаясь мелкими искрами, купол спал. Боги утратили свою божественную форму. Приняв людской облик, Деметра, заливаясь горьким плачем, упала на колени. Сейчас перед всеми предстала обычная женщина. Волосы её , заплетенные в косы, были собраны крабиком на затылке. Обычный тёмно-зелёный кардиган поверх обычной черной майки, обычные широкие брюки с высокой талией... Её было не отличить от простых людей. Юи увидела, что её друзья поднимаются,помогая другу другу. Слишком поздно она вспомнила, что кто-то из них лежит на ней, и это заставило её залиться краской. Юноша поднял голову, и Юи поняла, что это был Аполлон. Глаза его выражали крайнее беспокойство, и впервые не обратив внимания на девушку, он резко вскочил на ноги. Вместе с Дионисом, они подбежали к Гадесу, пытаясь помочь дяде. - Тётушка, так нельзя! Нельзя вот так , не разобравшись, нападать на людей! - Крикнул Аполлон. - Да , тётя ! К тому же дядя никогда не смог бы противостоять Афине! Как он мог украсть Персефону из её храма? - поддержал брата Дионис. - Аполлон прав,- сказал Зевс .- Тор, помоги Локи и Сусано, собери остальных и езжайте домой. Гадес, ты идешь со мной. Аполлон и Дионис тебе помогут. - Как у тебя всё просто! Хочешь отправить нас домой без каких либо объяснений , а Гадеса отдать на растерзание этой сумасшедшей ?! - взбунтовался Такеру - Да, именно так. Вы едете домой , и это не обсуждается. Но терзать никто никого сегодня не будет, по крайней мере я не допущу бойни в мире людей. Я как и все мы лишь хочу разобраться в происходящем, а потому нам ничего не остается как проследовать на место преступления и спокойно обсудить случившееся.- слова Зевса как и раньше звучали решительно и строго, но кроме того в голосе громовержца чувствовалась глубокая усталость. - Я не собираюсь что-либо обсуждать с этим мерзавцем!- вскрикнула Деметра. - Тебя никто не спрашивает,- холодно ответил Зевс.- Сейчас ты приведёшь нас на место пропажи Персефоны, и мы во всём разберёмся . Кусанаги, ты идешь с нами, будешь свидетелем. Твоё присутствие не позволит никому сорваться. Деметра недовольно фыркнула, но все же подчинилась. Утирая слезы платком, Она двинулась в сторону входа в парк. Аполлон и Дионис помогли Гадесу подняться на ноги.Обеспокоенная Юи подбежала к нему. - Ты в порядке?-спросила она. - В полнейшем,- саркастично ответил бог смерти. Впервые за долгое время он разговаривал с девушкой таким тоном. С поддержкой племянников он поплелся в сторону Зевса. -Идите за ней, я прибуду вслед за вами -произнёс Зевс. Дионис с Аполлоном решительно кивнули . Юи хотелось чем то помочь Гадесу, она не могла найти себе места. Ей ничего не оставалось, кроме как молча двинуться за богами. Выйдя за ворота, они увидели машину. Деметра сидела в водительском кресле , опустив голову на руль. Плечи её подергивались от тихих рыдания. Она не вышла из машины, чтобы помочь. Когда Дионис с Аполлоном усадили раненого Гадеса в машину и сами сели сзади рядом с ним, Юи ничего не осталось как занять место рядом с Деметрой. Машина с шумом завелась, и они двинулись в путь. Они ехали в полном молчании. Попытки Диониса расспросить Деметру не увенчались успехом, да и остальные не были в силах разговаривать. После двух часов пути, уже казавшегося Юи бесконечным , машина вывернула на узкую каменистую дорогу, пересекающую рисовые поля. За ними виднелись редкие светящиеся окна сельских домов. Начинал накрапывать дождь. Проехав деревеньку, они завернули в темную рощу. Вскоре показалась кованая калитка и яркий свет садового фонаря, вокруг которого плясали в полуночном танце мотыльки. Машина остановилась у этой калитки, и Юи вздохнула с облегчением. Выйдя из машины , девушка почувствовала терпкий запах прелой листвы и аромат осенних цветов. Деметра отворила дверцы калитки и повела богов вместе с Юи по узкой, выложенной неограненным камнем тропинке через густой, пышный сад . Вскоре за раскидистыми кустами и высокими травами показался небольшой дом из темного дерева. Он сильно отличался от привычных японских сельских домов, больше напоминая европейский коттедж . На просторной веранде стояли крупные горшки с растениями, с потолка свисали кашпо, по стенам ползли лианы вьющихся растений. Везде, куда бы ни упал взгляд, были цветы, но в этом буйстве растительности чувствовалась некая дисгармония. Кусанаги не покидало чувство, что в этом прекрасном виде не доставало какой-то детали, которая придавала бы цветению смысл. Без этой детали цветы выглядели ненужными, покинутыми. Многие из них уже начали сохнуть и осыпаться , несмотря на продолжительные осенние дожди. Ещё одна деталь бросалась в глаза. Внутри горел свет, дверь была открыта нараспашку. Деметра явно торопилась, покидая дом. Если богиня в такой спешке бросилась искать дочь, впервые за тысячи лет, проведенные на земле, значит точно случилось что-то из рядя вон выходящее. Звенящий на осеннем ветру колокольчик в открытой двери только усиливал ощущение нарастающей тревоги. Вслед за Деметрой, Юи, с тяжелым чувством где-то в груди, переступила порог. Внутри было светло и чисто. На деревянных стенах висели рисунки и этюды цветов,в каждом уголке виднелись вещицы ручной работы. Отдельная полка была посвящена детским поделкам. На тумбе перед зеркалом стояли рамки с фотографиями, но девушке не удалось их рассмотреть. В целом атмосфера уютного семейного гнездышка внушала чувство покоя, и Юи не понимала, из-за чего Персефона могла захотеть его покинуть. Все прошли в кухню и сели за стол, кроме хозяйки, которая первым делом поставила чайник. Всё ещё шмыгая носом, она полезла в буфет за заварником и кружками, которых явно было слишком много для двух живущих здесь человек. Перебирая всевозможные баночки и принюхиваясь к их содержимому, богиня насыпала что-то в заварник. Юи начала сомневаться в добрых намерениях Деметры,больно уж её манипуляции походили на попытку отравления. -Прости меня, дитя, за то что я невольно вовлекла тебя в это,- сказала богиня, протягивая Юи широкую керамическую чашку, от которой поднимался ароматный пар. Девушка слегка опешила от этого внезапного доброго жеста. Вздрогнув от неожиданности, двумя руками Юи приняла чашку. Взгляд Деметры уже не был столь жестким, уголки глаз чуть опустились от усталости. В глубине души девушке было её жаль. - Эта девушка-возможно твой единственный шанс найти дочь. И как ты уже наверное поняла, Гадес в этот раз не причастен к пропаже Персефоны, перед ним тебе тоже следовало бы извиниться,- произнёс появившийся на кухне в людском обличье Громовержец. - Мне не нужны извинения, мне нужны ответы. Вы меня обманули.- от голоса Гадеса веяло могильным холодом. Внешне он был спокоен, но его красные глаза с гневом хищного зверя блестели из под длинной челки. Рана на груди постепенно затягивалась, но пятна крови на рубашке никуда не исчезли. Сейчас бог смерти даже более жутко, чем в своей естественной форме. Теперь Кусанаги боялась не Деметру, а его. - Ты прав,- Зевс растерял всю свою прежнюю внушительность царя Небес. Сейчас он стоял, опустив взгляд в пол, как осужденный преступник. Деметра , создавая видимость деятельности, хранила молчание. Тяжело вздохнув, Зевс начал рассказ. ... ... ... В ту ночь тоже лил дождь. Но это был не свежий осенний дождь , приносящий долгожданную прохладу, нет. Этот дождь был скорее походил на плач ребенка, потерявшего мать. Небо оплакивало богиню цветов, трав и растений. Крупные капли прибивали нежные цветы на тонких стебельках. Раскаты грома походили на стенание, даже шелест деревьев казался рёвом. Всё живое вокруг поникло в тихой скорби. Среди некогда прекрасного сада , на ступеньках каменной беседки лежало бледное тело Персефоны. По губам девушки стекал свежий гранатовый сок , напоминавший капли крови. Рядом лежал надкушенный плод. Некогда полная жизни богиня , дарившая надежду на весну всем, в чьих сердцах не прекращалась зима , сейчас сама была бела и холодна как снег. Глаза, напоминавшие воду весенних ручьев остекленели, стали похожи на заледенелые озера. Но на лице её не было ни тени страха, грусти или скорби. Мягкая улыбка застыла навечно. Наконец найдя свою дочь, Деметра подбежала к ней. Она рухнула рядом с бездыханным телом. Мать кричала и била Персефону по щекам, но всё было без толку. Заметив плод граната , она взяла его в ладонь и в порыве гнева раздавила. Алые капли оросили нежное платье Персефоны. Деметра хорошо знала, откуда принесён этот плод, и какая судьба ждёт того, кто его вкусит. Она была старшей из богинь, одной из мудрейших , всегда уверенная и невозмутимая. Но сейчас даже она не знала, что делать. Сил сдерживать слезы не осталось, и Деметра плакала, плакала впервые в жизни, как беспомощный ребёнок. Ей хотелось как-то уберечь дочь, не дать Гадесу забрать Персефону в царство мертвых, где она не увидит ни солнечного света, ни горячо любимых ею весенних цветов. Деметра не могла понять поступка дочери. Не могла понять, почему та добровольно согласилась на пожизненное заключение в глухих подземельях,почему променяла любящую мать и сестер на отчужденного и жестокого тюремщика мертвых душ, почему ждала его прихода с этой леденящий душу улыбкой на лице. Деметра чувствовала, что безвозвратно потеряла Персефону. Какой бы любовью она не окружила дочь, та уже к ней не вернется. Не позовет её на замерзшие после зимы луга будить первые ростки, не споет своей нежной песни весеннему ветру, не улыбнется нежно. Ничего этого больше не будет, лишь непроглядный мрак царства мертвецов. Деметра плакала, и плач её был слышен как на земле, так и на Олимпе. И вскоре он достиг и её брата, Зевса. И он спустился к ней. Он не пытался не успокоить сестру, не прекратить дождя. Он знал, что любые увещевания сейчас бесполезны. Громовержец и сам скорбел. Пусть Персефона не была ему родной, он как и все любил её, ведь любить её было так же естественно как любить первые дуновения теплого ветра ,гонящего зимние тучи прочь. Сердце Зевса сжималось, его терзали сомнения. Брата он боялся, но не мог позволить ему присвоить себе богиню, дарующую миру весну. Но было поздно. Тонкими черными узорами проклятье царя Аида расползалось по бледному телу девушки, заставив мать в ужасе отпрянуть . - Что мне делать Зевс? Что делать? Смириться? Отдать свою дочь этому подлецу ? Это выше моих сил, Зевс... Тяжело вздохнув, Громовержец склонился над бездыханным телом и прикрыл глаза. Он не был уверен в правильности того, что делает, но на раздумья не было времени. Использовав силу бога Кроноса, он превратил богиню весны в младенца, забрав при этом её божественную силу. Персефона не стала от этого человеком, ведь была рождена не от любви людей или богов, она была воплощением возрождающей силы самой природы. Зевс лишь ограничил её возможность эту силу использовать, чтобы в мире людей Гадес не смог отыскать её . Девочка по прежнему не дышала, но Зевс заставлял себя надеяться на лучшее. - Беги. Беги далеко на Восток, где Гадес не имеет власти. Там он не сможет её найти, и может тебе удастся уберечь дочь от самой Смерти. Беги, беги же быстрее и не возвращайся. ... И Деметра бежала. Она шла на Восток, баюкая на руках маленькую, по прежнему бездыханную Персефону. Гоня прочь тяжелые мысли, она двигалась вперёд, и вскоре дошла до края материка и пересекла море. Прибыв на острова, она укрылась в горных лесах, и, отыскав неглубокую пещеру, легла в ней и от усталости задремала. На утро её разбудил громкий детский плач. Малышка кричала и дергала мать за золотистую прядь. Лучи солнца , пробивающиеся сквозь щели в скалах, озарили лицо Деметры. Словно испугавшись света, отпечаток проклятья на теле Персефоны рассеялся черной пылью. Теплое счастье окутало сердце матери, и она улыбнулась возродившейся дочке. ... -Где Персефона? -Не здесь. -Не дерзи мне, сейчас это тебе не на руку. Я знаю, что она отведала плод из подземных садов, а потому теперь она принадлежит Аиду. Не ты установил эти законы, но ты знаешь какая тяжелая судьба ожидает того, кто осмелится их нарушить. А потому ещё раз спрашиваю: где моя жена? - Она не твоя жена. - Вы выдали её за Ареса? - Ни за Ареса, ни за Аполлона, ни за кого-либо ещё. Вкусив гранат, Персефона услышала стенания мертвецов, познала их бесконечные муки, и поняла, что не сможет жить в Аиде. Она сказала, что не может так дальше, и ушла искать место, где крики твоих заключенных не доходили бы до её ушей. - И что, Деметра её отпустила? - Деметра любит дочь и не желает ей страданий, поэтому отпустила дочь. Ты тоже, если любишь Персефону, должен уважать её решение. Богине весны и жизни не место рядом с царем мертвецов. В душе бога смерти бушевала буря неведомых ему до этого момента чувств. Он не мог поверить в предательство возлюбленной, которая ранее неведомое количество раз клялась ему в чувствах. Боль обиды и разрушенных надежд раскалывала сердце на миллиарды осколков. Он не доверял словам Зевса, но Персефону и впрямь найти не мог ни на земле, ни под ней. Она пожелала уйти, оставить его в одиночестве, которое от познания счастья ощущалось острее. Гадес не чувствовал ненависти, он не мог желать зла той, которую недавно так безмерно любил. Персефона ушла, но любовь его никуда не делась, и он не знал, что с ней делать. Бессилие накрыло бога смерти тяжелой волной. Поняв, что от Зевса он ничего не добьется, Гадес , храня молчание , направился к выходу. Зевс был готов ко всему, но не ожидал столь быстрого смирения . Мысли Громовержца переполняла тревога, ведь брата он по-своему любил, и не хотел причинять ему столь невыносимой боли. Но он был царём Небес, он нёс ответ за судьбы богов и человечества, а потому , надев маску невозмутимости, Зевс принимал самые неоднозначные, но единственно верные по его мнению решения. И пусть необъятная сила брата , которая могла сдерживать миллионы мертвецов, внушала Громовержцу страх, он не мог позволить себе потерять лицо, не мог проявить сочувствие, не мог , поддавшись чувствам дать слабину...И покуда скорбь Гадеса не обратилась гневом ко всему живому, он должен был найти другой способ заставить бога смерти полюбить жизнь и людей . Ради будущего всего мира.