Часть 18

В библиотеке монотонно поскрипывал острый наконечник перьевой ручки. Время от времени перелистывались ломкие страницы старых книг. Трещал огонь в двух каминах. В многогранной тишине замка слышался петушиный крик, приносимый тягучим эхом. Солнце степенно пересекало небо. Мерлин следил с какой бережной осторожностью Аро Вольтури писал в вампирской хронике. Книга, которая не покидала библиотеку долгие столетия, выглядела потёртой и внушительной. Сложно поверить, что она, несмотря на свои размеры, хранила в себе многовековую историю королевского клана Вольтури. —Ваше нетерпение зудит на коже, - негромко проговорил Аро, переворачивая тонкую пергаментную страницу. – Спрашивайте, советник. Мерлин продолжил смотреть, как автоматическая ручка оставляла на бумаге чернильный след, вписывая новые события в хронику. Колдун дождался, пока вампир поставил очередную точку и нарушил своё молчаливое наблюдение. —Вы давно её видели? Аро не прервал своего занятия, не стал уточнять, о ком шла речь, и удивлённым никак не выглядел. Конечно он знал, о ком спрашивал Мерлин. Нет ничего удивительного в том, что один волшебник беспокоится о втором единственном волшебнике. Вольтури отдавал советнику должное, недавняя ссора магов никак не исказила вовлечённость Мерлина в дела Гарри Поттер. —Каждый день, - ответил вампир. Мерлин почесал седую бороду. Он намерено выбрал светскую интонацию, чтобы лишний раз не подчёркивать возникший конфликт, и был доволен, когда Вольтури перенял ту же светскую размеренность, оправдывая его ожидание. Вампир расположен к беседе, большего колдуну не нужно. —А говорили? —Она занята своим экспериментом. Мерлин прищурил глаза. Аро Вольтури не изменился в лице, но поспешно вписывал строки в старинный талмуд. Он не договаривал и советник почти разочаровался. Вдруг заметил, как алые глаза тускло блеснули. Колдун помедлил, вглядываясь в вампира. —Я… - Аро заговорил сам, не дожидаясь деликатного расспроса. Ладонью разгладил страницу, подбирая подходящие слова. – Поспешил с некоторыми словами. Если ей нужно время для решения, я ей его даю. —Что вы сказали? —Моя неосторожность оттолкнула её. Это главное. Тем не менее… я не стал бы забирать сказанное обратно. Мерлин угрюмо следил, как Вольтури вернулся к хронике. Позволил вампиру вписать два новых абзаца, прежде чем развить беседу. —Я хотел бы вашими устами задать ей вопрос, господин Аро. Вольтури занёс ручку для следующего абзаца, но помедлил. Алые глаза на короткое мгновение нашли нарисованное лицо советника. Задумчивая мина Мерлина в последнее время срослась с его повседневностью. Теперь было сложно определить задумчиво-обременён он или просто огорчён. —Продолжайте, - заинтригованно тянет гласные вампир. —Мир меняется. Я чувствую это в солнечном свете, в колебании воздуха, в вибрации земли, - колдун коснулся ладонью края холста. Аро на миг показалось, что, приложи советник небольшое усилие, провалится за край. – А бывает… перетряхивает всё нутро. Я ощущаю магию на кончиках пальцев. —Портрет может испытывать всё это? – с сомнением и удивлением отзывается Вольтури. —Нет, - поспешно отрезал волшебник. – Потому я… так боюсь, - крепко сжатые кулаки исчезли в широких рукавах нарисованной мантии. Мерлин болезненно перебрал плечами. Устремил пронзительный угрюмый взгляд на владыку. – Чувствует ли она нечто… подобное? Что-то в словах колдуна пробудило беспочвенную тревогу. Вампирская душа застыла и охладела, но страхи человека, ставшего иконой всего магического мира, оголяли нервы, стачивали отчуждённость. У Аро малость запершило в горле. Пальцы бездумно покрутили металлический корпус автоматической ручки – нервная реакция тела, так несвойственная хладному. Вольтури знал, что Мерлин единственный, кто мог объяснить странное поведение Гарри Поттер, кроме неё самой. Но советник не спешил раскрывать суть их острой ссоры, случившейся на днях. Смертная с тех пор дальней дорогой обходила библиотеку, излазив с петухами едва ли не каждый угол замка. До этого момента у Аро не было причин для волнения. Вернувшись с Канады, волшебница больше не покидала Вольтеру. Её нахождение в стенах резиденции удовлетворяло старейшину, несмотря на существенную перемену в её поведении и их толком несформировавшихся отношений. Пока Поттер находилась в замке, она была под защитой клана. А если необдуманная поспешность Аро поселила в девушке неуверенность, он терпеливо предоставит ей время для неспешного размышления. Вампир, как и прежде, демонстрировал смертной свою открытость. Не давил, не настаивал, не подгонял. Оставался для неё доступен в физическом, психологическом и ментальном смысле. Поддержит любой контакт, на который Гарри Поттер сейчас готова пойти. —Вы объясните мне необходимость содержания в замке петухов? – спрашивает владыка, внимательно глядя на портрет. Мерлин колеблется с ответом. Накручивает на палец кончик седой бороды. Сочтя цену за свою просьбу оправданной, размыкает губы для негромкого ответа: —Сейчас они залог общей безопасности.

***

Всё стихло, но в ушах продолжало звенеть. Каменная пыль стояла столбом, ничего не разглядеть. Запах стоячей воды и плесени выворачивал желудок наизнанку. Подземное водохранилище наполовину разрушено. Обвалилась часть потолочного перекрытия, сбиты колоны. Из разгрызенных железобетонных плит торчали кривые пруты строительной арматуры. Каменные куски валялись под ногами в лужах зловонной воды. Где-то лежал магловский фонарик, заливая покрытую сталагмитами стену рассеянным светом. Блики падают на воду, волнами ударявшуюся о границы каменного резервуара. Разрушительное сражение закончилось. Громогласный рёв смертоносной твари сменился рваными всхлипами и поверхностными вдохами. Гарри Поттер, скатившаяся по бетонному обломку на грязный мокрый пол, задыхается от боли. Зажимая рану, пытается нащупать выпавшую палочку, но дрожащие пальцы натыкаются только на булыжники. Ей нужно подняться, что-то предпринять, иначе она истечёт кровью в этом забытом всеми водохранилище. Горло сушит, язык неповоротлив и липнет к нёбу. Пальцы пронзают иглы холода от стремительного оттока крови. Время ускользает, подобно песку. Одежда пропитана кровью, лёгкие выжигает мерзостный запах этого места. Слёзы срываются по перемазанным грязью щекам. От яда василиска огнём горят органы, плавятся кости. Невыносимая агония. Давясь болью, чувствуя, как кровь бьётся под ладонью, напорами покидая тело, Гарри хочет только одного. Чтобы костлявая рука, наконец, протянула ей длинные узловатые пальцы. Она вцепится в них, она пойдёт за той, что позовёт. Она ждёт, отчаянно ждёт. Где-то среди железобетонных валунов лежал меч, измазанный чёрной кровью. Гарри потеряла его, как потеряла волшебную палочку. Как потеряла надежду выбраться из этих чёртовых катакомб под городом. Из груди рвутся всхлипы. Слёзы катятся по лицу, срываются с подбородка. Под каждым крохотным движением хлюпает кровавая лужа. Свет фонарика бьёт в стену. Огромная тень мёртвой твари падает на Гарри. Она сидит подле сражённого врага, но вместо ликования молится о скором избавлении. Зная, что умирает, сожалеет лишь об одном. Она не сказала ему, что чувствует. Мерлинова борода, она не сказала ему! Боль так сильна, что всхлипы перерастают в рыдания. Перед глазами всё плывёт. Судорога агонии пронзает измученное тело. Холод проникает под кожу. Яд отравляет кровь, мучительно убивает. Гарри не чувствует ни ног, ни рук. Только зияющую дыру в груди. Там, где сердце, впервые познавшее чувственную трепетность, бешено колотиться о рёбра, стараясь наверстать всё, что не успело. Она знала, что так будет. Моргана ей свидетель, знала. Феникс не прилетит, чтобы лить слёзы на её раны. Рон не откапает каменный завал, чтобы они смогли выйти. Джинни не лежит на холодном камне без чувств и не ждёт, пока Гарри проткнёт дневник клыком. Профессор Дамблдор не придёт в больничное крыло, не скажет, что всё будет хорошо. Потому что хорошо ничего не будет. Уже нет. Она останется здесь, среди обломков подземного водохранилища. В луже собственной крови. Умирает, как умирал Северус Снейп, от яда поганой змеи. Но она сделала то, что должна была. Василиск больше не угроза. Он уже не тронет никого, никто не станет жертвой смертоносного взгляда. Гарри выполнила свою клятву: встала у смерти на пути, выкупая вампирскую вечность своей смертной жизнью. Вольтури будут жить, потому что она сдержала своё слово, сдержала обещание. Потому что они – её семья, чёрт возьми. Среди хаоса прежней и новой жизни, они её семья. Дышать трудно. Гарри задыхается. Голова раскалывается от неутихающего звона в ушах. Губы дрожат, на языке кровь, на зубах каменная пыль. Почему Смерть так жестока с ней? Почему в ней нет ни капли милосердия к ней? Отчаянные всхлипы звучат в громкой тишине. Вода в хранилище утихла, а Гарри ещё давится болью. Пыль медленно оседает на пол, фонарик почти потух, а Гарри всё болтается на границе живых и мёртвых. Ей нужен последний шаг, маленький рывок… —Что же ты делаешь, моё глупое дитя? Горячей мертвецки-бледной щеки касаются ледяные узловатые пальцы. Голос, звучавший в самой голове, пропитан родительским отчаяньем. Гарри мерещится жалостливая досада в беззвучном выдохе. Ледяное прикосновение отдаётся морозным ознобом в измождённом теле. Окровавленные пальцы хватаются за костлявое запястье с мольбой, задушенными всхлипами слетавшей с синих губ. —Я здесь, - шепчет материнский голос. Смерть любовным поцелуем прижимается ко лбу Гарри. Её последнее благословение.

***

Она больше не возвращается в замок. Аро знает это, потому что сам не дал горлопанистым петухам умереть от голода. Дверь в покои девушки заперта, вампир проникает внутрь через окно, когда птицы вдруг замолчали. Мерлин сошёл с ума, только петушиный крик стих. Вольтури медленно прошёлся по покинутой комнате. Не видит ни следов спешных сборов, ни явную нехватку вещей первой необходимости. На широкой кровати поверх красно-золотого покрывала валялись пергаментные листы с планами замка и подземной системы туннелей, пронизывающей весь старый город. Пару библиотечных книг раскрытыми лежали на полу среди вороха бумаг. Всюду тонкий слой пыли. Карандаши и гусиные перья валялись на ковре. Чернильные баночки, линейка на прикроватной тумбочке. Аро всматривается в торопливо написанные скачущие буквы. Короткие, бессвязные заметки. Ничего не понятно. Если смысл её эксперимента – подземные ходы, зачем ей понадобились петухи? Поилка пуста. Птицы, обессилившие от голода и жажды, не разбегаются в стороны, яро махая крыльями, чтобы отпугнуть опасного хищника. Сил им хватает только хлопать глазами и ширить клюв в безмолвном крике. Вольтури высыпает в ящик птичьего печенья из уже открытой пачки, наливает воды. Разглядывая маленькие горшочки мандрагоры, пробует пальцами землю. Сухие. Итальянское солнце высушило их без присмотра хозяйки. Аро обводит покои долгим взглядом и понимает: они брошены. Внутри зреет мрачное предчувствие. Вольтури остаётся в гостевых покоях, пока закатное небо не сменяется звёздами и вновь не рассветает. Ночью Гарри Поттер не вернулась. Как не вернулась и следующей. Днём Аро надеется отыскать её в замке, но вокруг ни намёка на живое биение человеческого сердца, ни тонкого шлейфа её запаха. Её нет и Аро теряется в догадках. Испугалась его напора? Но он дал ей время и пространство разобраться с чувствами. Не давил, позволяя самой решать, какой ответ дать. Amore mio… Чёрт возьми, лучше бы он и дальше молчал. Аро смотрит, как солнечный свет преломляется, отражаясь от лезвия меча Гриффиндора. Реликвия магического мира, оставленная волшебницей вампиру на хранение. Почему она ушла, не забрав его? Почему ушла так внезапно? Он сделал для неё слишком мало? Может, наоборот, слишком много? Аро сходит с ума, блуждая в своих мыслях. Мерлин ждёт вестей, но Вольтури нечего ему сказать. Избегать расспросов легче, избегать проницательного взгляда портрета проще, чем признать даже самому себе: Гарри Поттер вновь сбежала. —Она не могла, - бормочет колдун, когда вампир всё же приходит к нему. —Почему? – Аро хочет верить, но не видит ни одного основания сделать это. —Её клятва, - Мерлин машет седовласой головой, - она не бросит семью без причины. Поттеровская порода. —Что это значит? Взгляд советника полон отчаянья, затаённого страха. Старик взволнован, его плечи дрожат, голос падает до полушёпота. —Поттеры однолюбы, потому их магический род самый… малочисленный. Их наследники рождаются только в браке, где есть любовь, потому завести ребёнка им так сложно. Такова цена покровительства Серой Госпожи. Такова цена их крови. —Но причём здесь она? – искренне не понимает вампир. —Она уже назвала вас семьёй. Она не могла бросить вас. Только не так. Аро смотрит на портрет великого волшебника. Всей душой, всем вампирским естеством хочется верить в правдивость его слов, но Вольтури не может. Гарри Поттер исчезала в прошлом, надолго и без причин. Чем этот раз отличается от всех прочих? —Вам нужно покинуть замок, - вдруг отчуждённо выговорил Мерлин. – Волшебницы нет и значить это может лишь одно: она проиграла в битве, которую вела. Уходите, господин Аро, в замке больше не безопасно. Спрячьтесь, затаитесь, иначе вы все станете его жертвами. —Его? О чём вы говорите? Но Мерлин больше не отвечал. Пронзительно-голубые глаза потухли, в них появились слёзы. Колдун поднялся с нарисованного стула и отвернулся, безразмерной мантией отгораживаясь от всего существующего мира. Отгораживает от собственных мыслей, собственной потери. Аро не может оставить резиденцию. Замок Приоров неприступный бастион, веками хранивший власть и покой правящего клана. Он – воплощение законов, порядков и мощи, сосредоточенной в руках Вольтури. Но Аро прислушивается к советнику древнего короля Альбиона. Замок покидают наиболее ценные и уязвимые члены клана. Кайус уходит вслед за женой, чтобы лично гарантировать им безопасность, пока Аро остаётся в Вольтерре. Маркус мрачен, озадачен. От долгих тревожных взглядов брата Аро испытывает физический дискомфорт. Нет никакого желания знать, что говорят Маркусу эмоциональные связи. Нет никакого желания слышать подтверждение опасений Мерлина. Лучше Аро будет считать, что Гарри Поттер в очередной раз сбежала, чем… была убита.

***

Ноги ударились о пол. От хлопка аппарации в ушах вновь зазвенело. Колени подогнулись, руки попытались ухватиться за столешницу раковины. Пальцы проехались по гладкому мрамору. На пол упали крема, флакончики мыла и шампуней. С лязгом об кафель ляпнулся меч Гриффиндора. —Мордред, - сквозь зубы бормочет Гарри. Осев на пол ванной, прислонилась к тумбе с полотенцами. Волшебная палочка выскользнула из онемевших рук. В раковину упал Воскрешающий камень, Поттер заберёт и спрячет его, как только в тело вернётся чувствительность. Хватает сил, чтобы добраться до душа. Выкрутив кран, Гарри окончательно свалилась на пол. Сверху били холодные капли, быстро превращаясь в ледяные. Пальцы пытаются стянуть с плеч мантию-невидимости, но от холода так одеревенели, что не слушаются. Обессиленно уронив руки, Поттер запрокинула голову, жадно ловя ртом воду. Ей так чертовски хреново. Она искалеченная кукла, брошенная гореть в огонь. Но она жива. Тело колотит от холода, но Гарри не может заставить себя разлепить глаза, ни то, чтобы пошевелиться. Одежда вновь намокает и уже не тянет, болезнено присохнув к ранам. Липнет к телу, обволакивает холодом, уменьшая боль. Но холод заставляет вновь мучительно задыхаться. Напор воды стал меньше, капли потеплели. Ледяные ладони обхватили лицо, смахивая намокшие волосы. Гарри мычит. Ей нужно собраться, нужно знать, как сильно изодранно тело. Нужно залечить ещё не тронутые раны. Вода вымывает с одежды засохшую кровь, смывает пыль и грязь. Воздух тяжелеет от зловонного смрада, в котором побывала Поттер, который принесла с собой. Её мутит. Ледяные ладони похлопывают по щекам. Гарри пытается спрятаться, отвернуться. Ладони исчезают с лица. Касаются плеч. Мантия-невидимка, вымокшая до нитки, больше не давит тяжестью. С шорохом и мокрым хлюпаньем летит на пол. Рядом с мантией падают и её кроссовки. Ледяные ладони быстро избавляют стопы от носков. Гарри слабо тряхнула головой, но налипшие на лицо волосы не хотели исчезать. Вновь нежное прикосновение к щекам и лбу. Запрокинув голову назад, Поттер приоткрыла глаза. Напротив обнаружился Аро Вольтури, в мокрой рубашке и брюках. Тёмные волосы вымокли, но, заплетённые назад, не лезли в лицо. В щемящей душу нежности Гарри прижимается щекой к чужой ладони. Холод вампирской кожи приносит облегчение. Жар, от которого вскипает в венах кровь, притупляется. Получается дышать ровнее. Прикосновение исчезает. Ледяные пальцы пробираются под кофту, осторожно задирая край. У Гарри нет сил вновь открыть глаза, но она чувствует, как Аро вглядывается в её лицо, выискивая малейшие признаки сопротивления. Мысли в голове настолько вязкие, что вытянуть из них что-то членораздельное не получается. Одно Гарри знает наверняка: сейчас она позволила бы Аро Вольтури всё, что угодно. Вампир обвил руками податливое тело и легким рывком поднял со дна душевой. Гарри встала на ноги, но покачнулась. Аро прижал девушку спиной к стене. Грубо дернул ткань у горла, разорвал кофту и отшвырнул в сторону. У Поттер дрожат колени, ей сложно стоять, но Аро не позволяет осесть. Прижимая к стене, придвигается так близко, что девушка чувствует холодное вампирское дыхание на своих губах. Спасительная близость. Всего одно прикосновение. Оно ей нужно, как глоток воздуха. Гарри подаётся вперёд. Врезается в холодные губы, сминает в отчаянном смазанном поцелуе. Холодные пальцы схватили за подбородок. Аро целует в ответ. С жадностью, ненасытностью. Подаётся ещё ближе, впечатывая в стену душевой. Гарри сгребает в кулаки мокрую ткань его рубашки на плечах. Силы быстро покидает тело, пальцы слабеют. Но она не хочет отпускать. Мало просто целовать его. Мало просто прикасаться к нему. Гарри хочет большего. Хочет сказать так много, но в вязких мыслях сплошная каша. Аро разрывает поцелуй, но не отстраняется. Заглядывает в зелёные глаза, подёрнутые дымкой бессвязности. Ладони нежной лаской спустились с плеч, огладили рёбра и живот. Пальцы легли на пуговицу джинс. Сглатывая, Аро бегает взглядом по лицу девушки. Гарри вновь находит его губы. Отчаянно прижимается к вампиру, за близостью прячась от пристального взгляда. Аро быстро справляются с пуговицей и молнией. Холодные ладони забираются под плотную ткань, оглаживают ягодицы, приспуская джинсы. Вольтури углубляет поцелуй. Гарри стонет в его губы. Вампир подхватил девушку на руки. Ведёт ладонями от бедра до колена, ласкает нежную кожу, стаскивая мокрые джинсы. Отшвыривает их прочь. Подчиняясь направляющим движениям, Гарри обвивает вампира ногами. Руки Аро блуждает по бархатной коже, но не задевают кружево белья. Девушка сама тянется к застёжке лифчика, но Вольтури отстранился, резко развернув волшебницу. Заставляет упереться ладонями в стену, всем телом прижимается сзади. Гарри стонет, когда холодные губы спускаются к шее. Устало запрокидывает голову вампиру на плечо. Пальцы Аро зарываются в её волосы, массируют кожу головы, вспенивая шампунь. Приятная тёплая вода расслабляет мышцы, тело превращается в разваренную лапшу. Гарри чувствует оглаживающие, нежные прикосновения всюду. Но они не приносят то удовольствие, на которое она рассчитывает. Ей всё ещё хочется чего-то большего, чем не пересекаемая граница соблазнения. Вольтури продолжает прижиматься сзади, его рука крепко держит поперёк живота, не давая отстраниться. Гарри чувствует, что он тоже хочет большего. Вода перестала поливать сверху. Шум стих. Девушка тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Аро вновь повернул её к себе, но вместо страстного поцелуя, просто подхватил на руки. В следующий миг Гарри оказалась усаженной на мраморную столешницу рядом с раковиной. Плечи укрывает махровое полотенце. Вторым Аро просушивает её вьющиеся волосы, превратившиеся в настоящее гнездо. Взгляд вампира всё время ускользает вниз, проходясь по девичьей груди, впалому животу и бокам. Гарри заливается румянцем, пытаясь понять, что интересовало Вольтури: почти полностью обнажённое женское тело или бледные шрамы, оставшиеся изъянами в напоминание об ошибках прошлого. Скидывает с плеч полотенце, давая вампиру возможность открыто себя разглядывать. Алые глаза метнулись к её лицу. Аро разом потерял всякий интерес. Отбросив второе полотенце, подхватил девушку на руки. Секундой позже опустил на кровать, кутая в одеяло, как младенца. Быстро отстранился, чтобы собственной одеждой не намочить постель. Едва голова Гарри касается подушки, сознание окончательно плывёт. Ей тепло, она чувствует безопасность и внутреннюю безмятежность. Глаза закрываются и открывать их нет ни сил, ни желания. На границе сна и яви, Гарри чувствует, как приминается вторая половина кровати. Поверх одеяла опускается кольцо рук, медленно и осторожно притягивая ближе. Поттер перекладывает голову с подушки на чужое плечо. Холодные пальцы зарываются во влажные волосы, невесомо массируя кожу головы. Гарри слышит над ухом глубокое дыхание. Аро не лишает себя мимолётного наслаждения вдохнуть её аромат. Прохлада его тела на контрасте с пожаром её плоти мерещится настоящим раем. Боль притупляется, жар отступает. Гарри проваливается в сон.

***

Девушка пошевелилась. Одеяло вновь подоткнули обратно. Гарри снова сбросила его с плеч. С боку звучит тихое раздосадованное шипение. Кто-то с упрямством книзла продолжал натягивать одеяло ей до подбородка. Всё тело горит, от жара зудит кожа, плавятся внутренности. —Пожалуйста, перестань, - негромкое бормотание над самым ухом. Одеяло вновь укрывает каждый сантиметр тела. Ни участка оголённой кожи. Гарри задыхается. – Аро вырвет мне глаза, если я увижу тебя в таком виде. Измученный стон сорвался с губ. Стул рядом с кроватью заскрипел. Кто-то нагнулся ближе, нерешительно коснувшись её лба. Гарри самозабвенно тянется за прикосновением, но оно быстро исчезает. Открылась и бесшумно закрылась дверь. Вновь адское пламя пожирает плоть, обгладывает кости, кипятит в венах кровь. Тело колотит, мышцы изнывают от жара. Мучительный пожар. Она горит заживо или огонь полыхает внутри? Дверь ещё раз распахнулась. Шелест шагов прервался на ковре. Холодная ладонь ложится на щеку. Гарри облегчённо выдыхает, но и это облегчение не длится долго. —Открой окно настежь, Алек, и оставь нас. Скрипнуло окно. Волна свежего воздуха проникла в душную комнату. Торопливые шаги, дверь открылась и бесшумно закрылась. Гарри вновь скидывает одеяло, но этого мало. Звучит шорох одежды. Кровать прогибается. Ледяные ладони мягко огладили обнажённые плечи. Одна рука легла между лопаток, другая откровенной лаской скользнула от бедра к колену. Собственнический рывок ближе заставляет Гарри разлепить глаза и инстинктивно воспротивиться. —Всё в порядке, mio cara, - шепчет бархатный голос на ухо. Ледяные ладони настойчиво притянули ближе, вынуждая практически навалиться сверху. – Это всего лишь я. Трепетное прикосновение к губам приносит умиротворение. Гарри перестала упираться и прильнула к обнажённой груди Аро. Облегчение сливается с восторгом. Рождается упоение. Мучительный жар отступает. Гарри вновь может дышать ровно и размеренно. Как и прежде, Аро незамысловатой лаской зарывается в путанные волосы, массируя затылок. Ладонь второй руки ложится под колено, закинутое на его бёдра, прижимая теснее. Размеренное движение кисти от колена вверх до бедра и обратно разгоняет внутренний пожар, приглушая агонию лихорадки. Гарри готова полностью отдаться в руки Аро, только бы продлить это освобождение от страданий.

***

Прикосновение к шее спровоцировало мгновенную реакцию. Ладонь скользнула под подушку, Гарри резко дёрнулась. Запуталась в одеяле и шлёпнулась на пол, утянув кого-то с собой. Кончик волшебной палочки упёрся в чужую глотку, грозя проткнуть насквозь. Вдруг открылась дверь. Шаги мгновенно оборвались. —Не успел я отлучиться на пару минут, как моё место уже занято, - тонкая насмешка в мягком голосе частично проясняет сознание. Гарри моргнула, окончательно сбрасывая рефлекторное оцепенение. На полу, прижатый её коленом в грудь, лежал Алек, отчаянно закрывая ладонями глаза и трусливо задрав голову, в слабых попытках ослабить давление волшебной палочки на своё горло. —Ты с ума сошёл так будить волшебника?! – воскликнула Поттер, перестав угрожать стражу Бузиной палочкой. – Жить надоело?! —Виноват, - вымученно пробормотал Алек, оставаясь без движения на полу. – Простите, господин. Я очень виноват… Плечи укрыл мужской пиджак, заставляя Гарри мелко вздрогнуть от прохлады внутренней подкладки. Ткань холодком скользнула по коже, давая, наконец, девушке отрезвляющее понимание, что из одежды на ней только бельё. А учитывая, что Поттер буквально сидела на вампире, нависая сверху, со стороны всё выглядело до жути неоднозначно. Попыталась поскорее сменить положение, но испуганно замерла, когда Алек не сдержал глухой стон. —Чёрт… Простите… - продолжал бормотать страж. – Чёрт… Я очень виноват… Простите, господин, я очень виноват… Аро рывком стянул волшебницу с парня. Алек выдохнул не то облегчённо, не то разочаровано. Вольтури поправил свой пиджак на плечах смертной, прикрывая откровенный вид от чужого взгляда. —Можешь иди, - прозвучало ровно, несмотря на ситуацию в которой Аро их застал. – Не вздумай болтать. —Я ничего не видел! – воскликнул парень, вскакивая с пола. – Клянусь, господин, ничего не видел! —Иди. Страж вылетел из комнат быстрее, чем понимание ввинтилось Гарри в голову. Алек возбудился, был одновременно смущён случившимся, напуган реакцией правителя и взвинчен его преданным доверием. Только дверь за стражем хлопнула, Аро отстранился от волшебницы. Поднял с пола упавшее одеяло и бросил на кровать. —Это не то, что вы подумали! – теперь сбивчиво разъяснялась уже Гарри. – Клешня соплохвоста, как паршиво это звучит… Но всё было не так, как могло показаться! —Отчего же? Всё было именно так. Поттер в ужасе распахнула глаза. Позабыв обо всём на свете, подлетела к вампиру, нервно запуская пальцы во взлохмаченные ото сна волосы. Пиджак почти соскользнул с обнажённых плеч. —Нет-нет-нет! Я не стала бы изменять, это мерзко! Да вы же видели, что я… Холодные пальцы ухватили лацканы пиджака и медленно поправили, ненавязчиво притягивая ближе. Гарри захлопнула рот, поднимая на Вольтури широко распахнутые глаза. Аро не скрываясь изучал её откровенный вид. Прошёлся взглядом по тонким косточкам ключиц, вниз к груди, подтянутому животу и стройным ногам. —Да, я вижу, - прозвучал мурлыкающий ответ. Девушка залилась смущённой краской, но не стала застенчиво кутаться в чужой пиджак. Аро невесомо провёл ладонями по тонкой талии, притягивая девушку к себе. Руки скользнули на спину, оглаживая бока. Дыхание Гарри сбилось, она сама придвинулась к вампиру вплотную. —И… то, что вы видите, - немного нервно облизывая пересохшие губы, прошептала волшебница, - вам… нравится? —Несомненно, mio cara. Гарри поцеловала Вольтури первая. Обвила руками его шею, теснее прижимаясь к крепкой груди. Аро сжал её в жадных объятьях, отвечая страстно и пылко. Глубоко проникая языком в горячий рот, губами ловит первые стоны и сбившиеся дыхание. Живое сердце колотиться так сильно, что вампир собственной грудью чувствует, как оно бьётся о рёбра волшебницы. Девушка надавила на плечи Вольтури. Аро послушно опустился на кровать, утягивая смертную следом. Гарри скинула с плеч мужской пиджак, позволяя вампиру не только разглядывать, но и прикоснуться так, как он хочет. Прерывисто выдохнула, когда Аро снял её с колен и уложил на кровать. Боясь, что он отстранится, Поттер торопливо втянула вампира в новый головокружительный поцелуй. Вольтури не отстраняется, лишь малость смешается в сторону. Воздух заканчивается в лёгких и Гарри вынуждена разорвать мучительно-сладкий поцелуй. Губы вампира спускаются ниже. Выцеловывают узоры на шее, ключицах и вновь впиваются в соблазнительно припухшие губы волшебницы. Расстёгивая мелкие пуговицы его рубашки, девушка старается прижаться ближе, чтобы чувствовать больше не скрытое тканью тело. Руки тянутся к ремню брюк, но Аро опережает волшебницу. Холодное, но бесконечно чувственное прикосновение там, где Гарри ещё никто никогда не касался, вызывает волну мурашек и нетерпения. Рвано выдыхая, волшебница выгибается, подставляясь под умелую ласку. Пока холодные губы и язык оставляют узоры на сладостных местечках неискушённого тела, пальцы заставляют терять голову. Сердце прыгает вскачь, выдохи превращаются в стоны. Не оставляя волшебную точку, Аро проникает пальцами глубже. Чувствует, как Гарри содрогается. Тело дрожит от наслаждения. Мышцы живота напрягаются, вызывая боль в незаживших до конца ранах и удовольствие, перекрывающее эту боль. Аро знает, как сладостны для неё его прикосновения. Знает, как чувственны и блаженны. С собственническим властным наслаждением заставляет девушку задыхаться в удовольствии. Но когда стоны изменились в тональности, а затем и вовсе стихли, проявляет осторожность и внимательность. Гарри тяжело дышит, закусив губу и зажмурив глаза. Сама подаётся на встречу. Свистящий выдох сквозь сжатые зубы и болезненное мычание. Аро сбавляет напор, вглядываясь в раскрасневшееся лицо волшебницы. На пальцах, ласкающих девичий цветок, чувствуется горячая влага. Запах девственной крови вынуждает вампира шумно сглотнуть. Оба замирают. Напряжение взлетело в секунду. Столкнувшись с чёрными полубезумными глазами, Гарри дернулась за волшебной палочкой, желая быстрее избавить вампира от искушения, а себя от смущения. Аро перехватил девушку раньше, чем она сумела приподняться на постеле. Сомкнув пальцы на её шее, прижал к кровати. Ведёт носом вдоль прыгающей артерии. Она его наркотик. Резкими прикосновениями к волшебной точке доводит смертную до исступления. Гарри забывает обо всём. Выгибается, в слепом наслаждении хватаясь за плечи вампира. Сдержать стоны невозможно. Каждое новое прикосновение отзывается пульсирующими волнами. Мышцы живота вновь содрогаются. Теряет контроль и Аро, прикусываю бархатную кожу шеи под самой линией челюсти. Упоительное удовольствие окончательно сносит Гарри крышу. Чистый эндорфин. Оставив долгий поцелуй на месте маленького укуса, вампир отстраняется. Волшебницу ещё колотит от первого пережитого экстаза. Уследить за перемещением Вольтури не выходит, но на краю сознания мелькает понимание, что кровать опустела. Гарри нужно время, чтобы прийти в себя. Дверь в ванную не закрыта, шумит вода. Только осознание, что Аро всё ещё здесь, помогает девушке собрать себя в кучу. Взмах волшебной палочки уничтожает кровавые разводы на простынях и трусиках. Накинув на плечи первую попавшуюся футболку, по зову акцио вылетевшую из ящика комода, Поттер устало свалилась на подушки. Упрямо держит глаза открытыми, но всё равно упускает момент, когда шум воды в ванной стих. У Аро неслышный шаг и прожигающий взгляд. Подобрав с пола пиджак, вампир присел на корточки рядом со смертной. Укрыл одеялом, заглядывая в чуть нахмуренное лицо. Глаза прикрыты, зацелованные губы ярко выделялись. Их хотелось целовать ещё и ещё. Непослушные волосы упали на лоб, щекотали щёки. Аро осторожно смахнул их. Веки девушки дрогнули, но она не открыла глаз. Прислушавшись к ровному биению сердца и размеренному дыханию, Вольтури не стал тревожить хрупкий сон волшебницы.