Часть 17

—А если это будущее неотвратимо? —Вы советник или кто? — от безысходности Гарри срывается на крик. — Так советуйте мне, Мерлин! От напряжения девушку трясёт. Она отворачивается от портрета, с силой растирая лицо. Бутылка виски откупоренная стояла на столе. Пустой стакан дожидался рядом. Гарри нервно меряет шагами библиотеку. —Если оно неотвратимо, — чеканит Поттер, встав к картине полубоком. — Уже не будет никакой разницы! —Я говорил, непреложный обет — поспешная мера. Волшебница истерично рассмеялась. Подошла к столу и нетвёрдой рукой плеснула виски в стакан. Хлебнула, притупляя алкоголем вой отчаянья. Середина ночи, но спать она не может. Не может, потому что Элис-чертова-прорицательница-Каллен в деталях расписала крах королевского клана. Клана, который Гарри жизнью поклялась защищать! —Если моя смерть спровоцирует падение королевского клана, — опрокинув в себя содержимое стакана, просипела волшебница, морщась, — для ублюдка Тома Реддла не останется преград. Он умоет этот мир кровью, как умыл мой родной! Мерлин переменился в лице. Синие глаза ожесточились. —Вы утаили, что Лорд Волдеморт и Том Реддл одна сущность. Гарри метнула на портрет яростный взгляд. Отставила стакан на стол и взялась за стеклянное горлышко бутылки. —Вы узнали и без того слишком много, чего знать не должен был никто. Вы будите молчать о моей истинной связи с Волдемортом, как и о его тени в этом мире, Мерлин. —Мы вновь вернулись к спетой песенке, — огрызнулся колдун. — Давайте, миледи. Озвучьте угрозу вновь. Мне-то терять уже нечего! Поттер стиснула челюсти. Будь он живой и материальный, давно бы наградила летучемышиным сглазом. —А вам не кажется, что мы в одной лодке, советник?! — выплюнула девушка. — Так помогите мне сохранить то, что дорого нам обоим! —Не заблуждайтесь. Для меня вампирская рать не панацея. Столетия я ждал возвращения короля из Авалона, пока не был уничтожен временем и отчаяньем. Камелот был моим домом и, поглядите, он давно пал! А мир, который знали вы, тайна для меня. Гарри шокировано распахнула глаза. Злость моментально ударила в голову, в утробе задушив уважение к иконе волшебного мира. —Слова истинного слизеринца. Колдун хмуро смотрел, как волшебница опрокинула ещё стопку. Грохнула стакан на стол. Сорвала с плеч клановую мантию Вольтури и бросила на спинку стула. —А знаете что, Мерлин? Идите вы к чёрту! Последнее Гарри рявкнула, уже переступая порог. Полог тишины над библиотекой слетел. Восклицание не заглушалось магией. —Глупостей только не наделай! —Более в советах не нуждаюсь! Гарри зло хлопнула дверью. Бросилась к лестнице. На лестничном пролёте столкнулась с Кайусом. Вольтури преградил путь, разглядывая выпившую волшебницу, которой вроде как не должно быть в замке ещё минимум обещанные сутки. —Что ты разоралась, Поттер? — с ехидным подтруниванием бросил вампир. — И что ты здесь делаешь? Ты же уехала. —Прочь с дороги, я уже ухожу! — ядовито отбила девушка, не сбавляя хода. —Куда? — Кайус издевательски хмыкнул. —Возвращаюсь в Лондон. Попробуете остановить — я вам врежу! Вольтури не стал останавливать, поняв, что волшебница не шутит. В зелёных глазах разлилась такая ненависть ко всему живому и неживому, что в отблесках мелькнула бездна ада. Поттер слетела вниз, перепрыгивая ступени. Чеканка её шагов в тихом замке слышалась до самой часовой башни. Отварилась и захлопнулась тяжёлая деревянная дверь. Волшебница ушла. Кайус вошёл в эпицентр случившегося конфликта — в библиотеку. На столе брошенные впопыхах вещи. Мантия пропахла хвоей и мхом. Теперь отдавала ещё и забродившей пшеницей. Вольтури глянул на портрет над каминной полкой. Нарисованный старик отвернул стул и сидел лицом к драпированной стене, выпуская зелёное облако за облаком. —Ну и что вы не поделили? — вампир понюхал виски и, поморщившись от дешёвого запаха, изучил безвкусно составленную этикетку. —Оставьте меня, — в яром раздражении выплюнул Мерлин. — Я желаю найти уединение! Вольтури с недовольным прищуром проследил, как колдун с головой закутался в свой безразмерный балахон и давился волшебным табаком, костеря новое поколение на чём свет стоит. Поняв, что и этот волшебник от ярости готов дышать огнём, Кайус оставил и его. Вернувшемуся на рассвете Аро предпочёл до поры до времени ничего не говорить. Хотя мог бы подлить масла в огонь и как бы между делом вставить, что на девочке-то вонь Калленовских аппендиксов, а потом смотреть, как ревность вытачивает для каждого из вегетарианцев по осиновому гробцу.

***

Остаток ночи Гарри бродила по недремлющему Лондону. Наведалась в Литл-Уингинг, где прошлась среди однотипных, похожих друг на друга как две капли воды домов и ухоженных лужаек. Искала душевный покой в месте, что так и не стало ей домом. В месте, что наносило только раны и примирило к одиночеству. Забавно. Тисовая улица существует. Дом номер 4 стоит на ней. Ненавистные Гарри розы цветут под окнами кухни. Но под его крышей живёт другая, абсолютно нормальная семья. Волшебница бредёт по парку Магнолий. Мимо детской площадки, на которой впервые встретила крёстного в облике пса. Мимо гаражей, выстроенных сплошной кирпичной стенной. Мимо магловской магистрали до Лондона. В Лондоне Гарри хочет напиться, как напивалась во время поисков магического мира. Но вместо этого заходит в круглосуточный книжный магазин, где заговаривается со странным краснокожим продавцом о истории возникновения ритуального очищения чести самурайского сословия средневековой Японии. У него же покупает иллюстрированную книгу, отрез дорогого пергамента и картонный конверт. В голове уже подбирает наилучшую рифму. Завтракая на рассвете, набрасывает на бумажных салфетках наиболее удачные варианты. Стоит на руинах Хогвартса, молчанием поминая всех погибших защитников. Спешит в Вольтеру, почувствовав вибрацию сигнальных чар. В резиденции привычная слуху тишина, но Гарри чувствует присутствие кровавого дьявола своего прошлого. Чуть опоздала, пересекая Ла-Манш. Исчадье ада уже распустило надменные перья в Тронном зале и заливается соловьём, приветствуя владык. И, матерь божья, ему хватает надменной наглости спросить: —Я нигде не вижу мисс Поттер. Могу я озаботиться её здравием? Гарри знает, что у Аро Вольтури уже готов ответ, указывающий вампиру его раболепное место. Знает, сколь острой может последовать реакция. Знает и в иных обстоятельствах доставила бы себе удовольствие услышать этот ответ. Но всё, что касалось Тома Реддла — что касалось Лорда Волдеморта, — прерогативой принадлежало только ей. Ей одной. Всегда. —Могли бы, — твёрдым шагом пересекая Тронный зал, чеканит девушка. — Не будь вы мне омерзительны. Гарри проявляет к старейшинам уважение, предписанное иерархией клана. Аро поджимает губы. Он никогда не требовал от неё знаков подобострастия, девушка знает об этом. Но всё равно идёт на добровольное поклонение, чтобы ни у кого из здесь присутствующих не осталось сомнений — она готова признать — уже признала, — лишь одного господина. Ему одному она станет служить, перед ним одним склонит колени. Только добровольный выбор. Так было всегда. Так всегда и будет. Реддл не теряет самообладания, хотя увиденное задевает его. Великодушная улыбка, не трогающая глаза. Он явился в замок один — слизеринская демонстрация доверия и благочестивых намерений. Но Гарри не видит в нём ни чести, ни нравственности. Том Реддл — воплощение низменных пороков. —Как и прежде, весьма категорично, — в ответ произносит он. Гарри выпрямилась. Откинула полу клановой мантии, укрывавшей плечи, и небрежно швырнула на тронное возвышение купленную в Лондоне книгу. Обернулась к Реддлу лицом, занимая своё собственное место в авангарде королевского клана. Для Аро это знак — она вернула ему право вести. Том Реддл стоял перед Вольтури и отвечал на их вопросы. Вежливо, терпеливо и развёрнуто, будто не обращая внимания на разницу их положения и статусов в стенах королевского замка. Поттер остаётся гадать: намеренно или нет Аро выбрал для заключительных переговоров Тронный зал. Было ли это укоренившейся привычкой — решать деловые вопросы в месте, где он наделён бесспорной властью, — или выбор сугубо прагматичный и это прямолинейное нежелание пускать британца на порог дома. Гарри видит игру, затеянную старейшиной. Видит это и Реддл, позволяя себе увязнуть. Девушка ощущает опасную двоякость. Сытый лев играл с раненной антилопой. Только кто здесь лев, а кто антилопа? Поттер стояла между двумя хищниками. За вежливой интонацией оба скрывают острые когти, за дружелюбными улыбками — хладнокровие. И она единственный барьер, сдерживающий их от открытой схватки. Намеренье Реддла очевидно. Он хочет часть той силы, что держал в своих руках королевский клан. Хочет, чтобы его имя наводило не меньший ужас. Гарри видит его насквозь. Слышит истинный посыл за многослойной лестью, что срывается с его слизеринского языка. Поттер противно находиться с Реддлом в одном помещении. В груди шевелится жажда мщения за всю боль, что он причинил ей в прошлом. Волшебная палочка в ладони под мантией взывает к справедливости. Гарри знает, что Том Реддл заслужил смерть, его место в сырой земле под глухо заколоченной крышкой. Среди тех, кто погиб от его руки и по его прихоти. Девушка терпит его присутствие в Вольтерре. Терпит, желая понять, прогнила ли его душа так же сильно, как разорванные клочья Лорда Волдеморта. Терпит, потому что собственная мораль не позволяет вскинуть на безоружного врага палочку и произнести два нужных слова. Хочет, но не может! Потому что в отличии от него, в ней ещё осталось что-то святое, незапятнанное. —Значит вопрос решён, — наконец Аро Вольтури подытожил результат переговоров. — Британский клан хладных отныне принимает и разделяет все законы и правила Вольтури. —Разделяет и принимает, — Том Реддл склонился в полупоклоне. — Владыка. От обращения, легко сорвавшегося с языка единственного кровного наследника Салазара Слизерина, Гарри внутренне содрогнулась. Для неё оно прозвучало приговором. Девушка оглянулась на старейшин, но не заметила на их лицах ничего схожего с собственным страхом. Для Вольтури прозвучавшее ознаменовало очередную победу, очередное укрепление королевской власти и признания. —У вас интересное кольцо, мистер Реддл, — вдруг проговорил Кайус. Том Реддл выпрямился, поднимая взгляд на младшего лидера клана. Теперь общее внимание было приковано к громоздкому перстню на среднем пальце Реддла. Гарри нервно крутанула волшебную палочку. —Фамильное. —Наследие Томаса-старшего, следует полагать? — она намеренно злит его. Хочет убедиться, что слизеринец не обладает магией. — Ведь ни у Морфина, ни у Марволо таких средств не было. Впервые за визит в замок Приоров в Реддле проскакивает недовольство. Он играет желваками, а затем снисходительно улыбается. —Увы, на этот раз вы ошибаетесь, мисс Поттер. Кольцо моей матери. Семейная реликвия. —Изображение змеи не делает его семейной реликвией, — с презрением парирует Гарри. Краем глаза замечает, как Маркус пошевелился на троне, бросив на неё суровый напряжённый взгляд. Аро молчал, со скрытым интересом ожидая исхода затронутой темы. Кайус спровоцировал перепалку между британцами и теперь наблюдал, вновь заняв позицию невмешательства. —Конечно, нет. Но змея, в точности повторяющая фамильный герб, всё же является отсылкой. Вы ведь знаете, что изображено на гербе моего рода, мисс Поттер? Гарри слышит в его словах издёвку. Конечно, ведь он — потомок древнейшего чистокровного дома, а она — бродяжка в этом мире без имени и фамилии. Бродяжка, чьи способности занимают и оправдывают его щедрое внимание. —Знаю, — раздражённо бросает Поттер. — Змея. Символ бессмертия и вечной жизни. Забавно, что последний живой наследник Салазара Слизерина избрал для себя такой путь. Хотя можно ли вас теперь называть живым, вопрос спорный. Реддл хмыкнул, внимательно разглядывая девушку. —Храбрость хороша лишь в битве, мисс Поттер. Но если вы погибнете, от вас не останется ничего. —Намекаете, что знания вечны? —Возможно. —Ещё ни одному человеку не удавалось достичь вечной жизни, сколь мудр и умён он ни был, — холодно отрезала Гарри. — Вечность помнит великих, бессмертна одна лишь слава, ведь так изрёк Салазар? —А на пути к величию, амбиции, хитрость, решительность и находчивость, — Том Реддл согласно кивает, как профессор, преподающий урок глупому студенту. —Амбиции личности — это себялюбие, погоняемое высокомерием, глупостью, обидой, а иногда — всеми вместе. Реддл переступил с ноги на ногу, машинально покрутил перстень вокруг пальца. Он не сводил с Поттер пристального взгляда, хотя на губах сохранилась великодушная улыбка. Взять бы мочалку, да промыть его надменное лицо, заодно утопив самого в ведёрке с водой. —Думаю, вам сложно понять устой старинных и родовитых семей, мисс Поттер. Изобилие, свобода, учтивость и воспитание — вот, что с младенчества вкладывают в головы наследников именитых родов… —Оттого они, как никто другой, считают себя хозяевами положения? — ядовито хмыкнула Гарри. — Мол, они свободны от условностей на пути к достижению желанной цели, а их родовые поместья и чистота крови по-прежнему оставляют за ними право на привилегированное положение? Только давайте не забывать, что вы, как и я, никакого отношения к этому не имеете. Откровенная пощёчина. Багровые глаза налились тихой яростью. Губы сжались в тонкую полоску, грудь тяжело вздымалась. О, Гарри Поттер посмела напомнить лорду Волдеморту, что он сын ненавистного магла и жалкой ведьмы, почти что сквиба. Оскорбление крови, смело брошенное в лицо. —Вы… полукровка, мисс Поттер? Гарри давит мрачное удивление, насколько ровно прозвучал вопрос. Насколько хорошо Реддл умел контролировать эмоции и гасить вспышки гнева. Раньше за ним подобного не наблюдалось. Ей следует признать, что он изменился куда сильнее, чем кажется на первый взгляд. Том не дождался ответа и задал иной вопрос. —Кем были ваши родители? Возможно, у нас больше общего, чем вы думаете. Поттер шумно сглотнула. С лица схлынула здоровая краска. В горле встал ком. Нет, обсуждать погибших родителей с их убийцей она не станет. Не станет порочить их память на потеху палачу. Не станет унижать себя, сравнивая свой жизненный путь с судьбой Лорда Волдеморта. Ни здесь, ни сейчас. Никогда. —Вы закончили, господин Аро? — повернула голову к тронному возвышению, но не оторвала взгляда от Реддла. В сухом тоне прячет уязвленность. За прямым холодным взглядом — ненависть. Ни у кого нет сомнений: она поставила непререкаемую точку в этом разговоре. —Закончил, — монотонно отозвался Вольтури. — Феликс проводит вас, мистер Реддл. Слизеринец чинно поклонился старейшинам. Задержав внимание на Поттер, покинул Тронный зал в сопровождении королевского стража. Гарри провожала Реддла глазами, пока он не скрылся за поворотом коридора. Стояла неподвижно, пока сигнальные чары не оповестили, что он покинул территорию резиденции клана. Только тогда плечи поникли, а с губ сорвался рванный выдох. —Как прошла твоя поездка, Поттер? — вопрос Кайуса вырывает девушку из далёкого полёта мыслей. — Есть, что занимательное рассказать? Гарри обернулась к Владыкам. Кайус лениво закинул ногу на ногу, принимая менее формальную и грозную позу. Аудиенция с британцем утомила его, хоть последние минуты и смогли малость развеять скуку. Вампир бросает вызов, понять который способна только она. Поттер не знает, поведал ли Кайус братьям о её ночном непродолжительном возвращении и громком уходе. Чувствует жадный интерес Аро, но не поднимает на него взгляда. Вместо этого перекинула внимание на Маркуса. Перед внутренним взором мгновенно встала картина, детально воссозданная фантазией со слов чёртовой Элис. Закатное солнце, меч Годрика Гриффиндора в руках Маркуса Вольтури, мучительная боль в груди и заляпанная горячей кровью мантия. —Нет, сэр, — Маркус вдруг сменил положение на троне. Гарри вслед за ним повернула голову в сторону, машинально проследив за взглядом. Но человеческое зрение не увидело того, что смогло выхватить вампирское. — Ничего. На её вежливое обращение «сэр» Кайус насмешливо оскалился. Когда ночью, преисполненная разрушительных эмоций, Гарри грозила лидеру клана врезать, она не подумала, что потом придётся вновь стоять с ним лицом к лицу и держать ответ за грубые, неубедительные угрозы. —Вы выглядите встревоженной, mio cara, — в жадных попытках завладеть вниманием девушки, произносит Аро. — Или обременённой. Поездка прошла иначе, чем вы рассчитывали? Гарри видит, как Кайус ухмыляется. Значит, не сказал. Хоть сколько-то человеческого понимания осталось в его чёрствой душе. Поттер готова высказать ему признательность. Немногословную. —Нет, сэр. Просто устала, — девушка не может заставить себя открыто посмотреть на Аро Вольтури. Не может, зная, чем для него обернётся любая привязанность к ней. — Моё присутствие ещё требуется? —Нет. Ступай отдыхать, дорогая. Гарри благодарно кивнула. Зашагала к выходу из Тронного зала, оттягивая тугую застёжку мантии под горлом. —Ты забыла книжку, — насмешливо пропел Кайус. Перегнулся через подлокотник кресла, подбирая с пола книгу. —Акцио! — инстинкт среагировал быстрее осознания. Книга вылетела из рук вампира и оказалась под мышкой волшебницы. Гарри выдавила подобие улыбки. — Благодарю, сэр. Развернулась и зашагала быстрее, крепко прижимая иллюстрированную книгу к боку. В дверях помедлила, заметив то, что ранее озадачило Маркуса. Ровной шеренгой вдоль самой стены пауки спешили покинуть Тронный зал, отыскав широкую трещину под нижней дверной петлёй. Их странное поведение толкает Гарри к безумной мысли, которую она сразу же отбрасывает, как невозможную. Чувствуя на себе внимание старейшин клана, Поттер перешагивает колонну восьминогих и удаляется по коридору в сторону лестницы на верхние этажи.

***

Кайус задумчиво переставлял с места на места фигуры. Потеряв боевой строй вне игры, заколдованные шахматы стремились занять начальные позиции. Вампир оторвался от своего занятия и сложил руки в замок поверх колена, закинутого одно на другое. Алые глаза лениво облизали вниманием окна, каменные стены и старый выцветший гобелен. В конце концов остановились на брате, сидевшем с книгой за рабочим столом. —Никто не заметил ничего странного в её поведении сегодня? — тоном непринуждённой беседы поинтересовался Кай. Маркус заметил странность в другом объекте, потому промолчал. Подпирая плечом оконный косяк, смотрел куда из замка бегут пауки. Их шеренга тянулась по безветренной стороне часовой башни, добиралась края, по крышам, где в главную колонну примыкали боковые ответвления, достигала поля за чертой города, где они расползались в траве по разным сторонам. —Она была не совсем трезва, — буднично отозвался Аро, перелистывая страницу. —Я не об этом. Кайус пошевелился в кресле, выискавшая позу поудобней. Замер, но чувство дискомфорта не пропало. Аро проследил, как пальцы брата барабанят по подлокотнику. Замерли. Кайус вновь заговорил: —Эта её нездоровая нахальность никого не удивила? —В отношении Тома Реддла — это защитная реакция. Не повод для обсуждения, — Аро перевернул страницу, ладонью провёл по развороту, смахивая пыль. Сам обдумывал иную вещь. Почему она прятала глаза? Кайус задёргал ногой. Пожевал губу. Вновь попытался сесть удобней. Опять не вышло. Ужасное кресло. —Вы не погрызлись? — вопрос на грани строгой вовлеченности. —Некоторая деформация поведения на фоне усталости и недосыпа — нормальная реакция человеческой психики. Не списывай со счетов её эмоциональность, она не вампир. Кайус сложил пальцы домиком. Подпёр подбородок. Закусил щеку. Щелкнул языком. —Что насчёт её нового увлечения? Книга… —О ритуальном обряде самураев. Да, я тоже обратил внимание. Продолжения не последовало и Кайус недоумевающе повёл плечом. —Что, вот так просто? Ничего не спросишь, ничего не скажешь? —Она британка, не японка. Волшебница, не самурай. Мне продолжить? Кайус поджал губы. Устремил взгляд на гобелен. Надо же — уродливый. Мерлин, этот ворчливый старик, вносит сумятицу своим мрачным молчанием. Креслу не хватает подушки. Может, пересесть в другое? Маркус прервал созерцание членистоногой шеренги. Повернул голову к брату, одаривая его долгим взглядом. Убеждаясь в том, что увидел в Тронном зале. —Виновато не кресло, — Маркус сложил руки за спиной. — Дискомфорт, что ты чувствуешь, не физический — он эмоциональный. И я разделяю твоё беспокойство, брат. Оба вампира с удивлением посмотрели на Маркуса. Кайусу не понравились слова о эмоциональном беспокойстве. За кого, за нахалку Поттер? Вот ещё, как была дерзкой ветренной девицей, так ею и осталась. Аро беспокойство Маркуса насторожило из-за его вампирского дара. Он не мог ошибиться. —Я считаю, нам нужно присмотреться, — продолжил свою мысль Маркус. — Проявить осторожность и такт. Я беспокоюсь, что дурная затея не просто родилась в её голове, но и успела пустить корни. —Что это значит? —Да прирежет она себя, идиот! — рявкнул Кайус. В наступившей тишине отчётливо слышалось его тяжёлое грудное дыхание. Вампир медленно облизал губы. Молчать дальше стало небезопасно. —Она была сегодня ночью в замке. Напилась, вдрызг разругалась с чёртовым портретом, — Кайус скупо развёл руками. — Я не знаю, о чём они спорили — было тихо. Очевидно, стоял полог тишины, — вампир повернул голову к брату, добавляя уже в полголоса: — Мне не передать словами, что я увидел на дне её глаз, Аро. Но в ту секунду я усомнился, кто из нас проклятый монстр на самом деле. Аро медленно поднялся на ноги. Обошёл рабочий стол и сел в кресло напротив брата. —Дай мне руку. Кайус подался вперёд. Схватился за протянутую ладонь. Их глаза встретились и на долгий миг оба Вольтури замерли. Когда Аро разжал пальцы, он уже знал все подробности той ночи, которые знал сам Кай. Нутро сдавило неприятное чувство. —Я думал, мы преодолели этот этап, — вампир медленно облокотился на спинку кресла. Отчуждённый взгляд смотрел в сторону. Руки расслабленно покоились на подлокотниках, но расслаблен Аро не был. Наоборот, все мышцы напряжены, как перед решающим прыжком. И ноющая боль в груди. — Выходит, не до конца.

***

Кайус вошёл в библиотеку последним. Братья уже были там. Раздражённо захлопнул за собой дверь и уселся на угол стола, не утруждая себя выдвиганием стула — уверен, разговор не продлится долго. —Деметрий упустил её пятнадцать минут назад у границы города. Аро поджал губы, но ничего не ответил. Со слов Гарри, выследить волшебника почти невозможно. —Она не уйдёт далеко, — убеждённо проговорил Маркус. — Пауки добираются до холма и разбегаются. —Ты что, тоже их выслеживал? — хмыкнул удивившийся Кай. —Мне тоже было любопытно их поведение. Или ты встречал такое прежде? —Я похож на любителя-зоолога? Ехидный вопрос остался без ответа. Маркус побарабанил пальцами по столу и вновь монотонно заговорил: —Вчера она спрашивала о сети подземных туннелей и водостоков. Просила показать планы. —Ищет что-то конкретно? — тут же уточняет Аро. —Не сказала. Кайус расстегнул пиджак, педантично поправляя шейный платок. Он пристально следил за любой реакцией портрета. Мерлин так и сидел, отвернувшись на стуле и завернувшись в мантию с головой. —На днях Афинодора выловила её с цветочными горшками. У Поттер новое увлечение — ботаника. В тот раз дурман, на днях белена. Никак наша девочка на яд подсела. —Утром Деметрий достал для неё мандрагору, — мрачно добавил Аро. Нарисованный стул скрипнул. Скрытая капюшоном седовласая голова Мерлина повернулась, прислушиваясь к разговору старейшин. —Вечером в саду с Алеком запускала воздушного змея, — предисловием вставил Кайус. —А утром подарила Джейн английскую кустовую розу, — Маркус вновь забарабанил по столу, уперев хмурый взгляд на Кайуса. Тот не стал долго тянуть и озвучил то, что так или иначе уже приходило на ум всем троим. —Никому не кажется, что она пытается уместить в пару дней всё и сразу? Авансом прожить жизнь наперёд. Аро скрипнул зубами. Он единственный, кого Гарри Поттер продолжала упрямо избегать, несмотря на своё странное нетипичное поведение. Что такого случилось с ней в той чёртовой командировке, что теперь она грезит дурными мечтами, которые ей не получить, пока Вольтури сам того не захочет? Если окажется, что замешан Карлайл или его приёмные пасынки, Аро уничтожит всех до последнего, не посмотрев одарённый или нет. Выкосит под чистую Олимпийский клан, если не сможет сохранить единственной волшебнице этого мира жизнь. —Пауки ведут себя странно? — вдруг раздался хрипящий голос портрета. — В страхе бегут из замка? —Это имеет значение? — Аро зол, что из всего намеренно озвученного, старый колдун ухватился только за странное поведение пауков. Затея Маркуса, вынудить Мерлина открыть причины их ярого конфликта с Поттер, на глазах терпела крах. Не может же он быть напрочь лишён и минимального сострадания?! —И мандрагору отыскала, значит… А что куры? Вольтури опешили. С разной степенью недоумения уставились на портрет. Не дождавшись словесной реакции, Мерлин обернулся и через плечо наградил каждого по тяжёлому взгляду. —Куры у вас живы? —Мы не держим кур, — процедил Аро. Маркус покачал головой, призывая брата к терпению и спокойствию. Желание Кайуса — опробовать картину на огнеупорность — написано на лице. Голос разума вновь пал на долю беспристрастия. —Почему вы спросили об этом, советник? — вежливо и учтиво осведомился Маркус. Мерлин не отозвался. Механически приглаживая бороду, о чём-то усердно размышлял. Аро отвернулся к окнам, гадая, сколько ещё должно пройти времени, чтобы смертная вернула себе эмоционально-психологический баланс. Может, запереть её в замке и просто дождаться, пока юношеская дурость не иссякнет? —Господин Аро, — в библиотеку вошёл Деметрий. Рассеяно потоптался на месте, пока не вызвал раздражение Кайуса своим бестолковым видом, и заговорил, невнятно подбирая слова: — Понимаете, Владыка… э, вернулась Гарри Поттер. По виду стража Аро понял, что это не конец доклада. Жестом приказал продолжать. Деметрий шумно сглотнул, глаза метались по лицам старейшин, но никто из них не мог помочь ему с формированием этой… непростой мысли. —И вернулась она как бы не одна… —И кого притащила за собой? — Кайус соскочил со стола, готовый позабавиться с незваным гостем. — Не её ли австрийский дружок-кочевник? Деметрий замялся. —Вам лучше самим… разобраться с Поттер. —Где? — уже шагая к выходу, требовательно бросает Аро. —Тронный зал, — Деметрий попятился, запнулся о порог и неловко вывалился в коридор. —Господин Аро, — негромко окликнул Мерлин. Старейшины одновременно повернулись к советнику. Колдун не смотрел на вампиров. Но лицо его приобрело выражение хмурого предостережения и мрачного опасения. — Когда в другой раз она принесёт с собой петуха — не трогайте его. —К чему здесь вообще… — начал было Кайус, но Маркус вытолкал брата вслед за покинувшем библиотеку Аро. Двери Тронного зала распахнуты. На пороге столпилась Кровавая четвёрка с одинаковым брезгливым недоумением. Впереди, не доходя центра, с прямой осанкой стояла Гарри Поттер. В правой руке волшебная палочка, в левой — жменя зёрен, которые она по одному бросала на мрамор зала. Приблизившись, Аро понял, почему стража толпилась на пороге. Вонь била по обонянию, давно отвыкшему от запаха домашней птицы. А запах расползался от двух важно вышагивающих кругами петухов. Ярко-цветастых, точно их красками раскрасили дети. Вскидывая головы и хлопая глазами-пуговицами, птицы склёвывали с пола зерно. —Она вообще адекватная?! — прогорланил Кайус, заприметив живой источник вони. — Это же Тронный зал, Поттер! Не курятник! Петухи встревоженно загалдели. Захлопали крыльями. Радужные перья полетели в разные стороны. Волшебница оглянулась. Сбросив на пол остатки зерна из рук, широким шагом направилась старейшинам на встречу. Аро отослал стражу в сторону, чтобы не путались под ногами. Маркус ладонью придерживал Кайуса подальше от смертной и Тронного зала, зная его непримиримость к нарушениям устоявшихся правил и порядков. Но чем она думала, ей богу, притащив во Дворец куриц? Поттер не выглядела раскаивающейся или невменяемой. Её взгляд, смелый и решительный, не был подёрнут пеленой дурмана. Она здраво отдавала отчёт каждому действию, знала, какие возникнут последствия, и, очевидно, наперёд продумала тактику, по которой сейчас будет отстаивать результат своей выходки. Давно в зелёных глазах не было тихого, непоколебимого вызова. Аро чертовски скучал по этому колдовскому огню. А сейчас смертная ещё первой ищет контакт с ним. Готова спорить, пререкаться и доказывать. Аро Вольтури в несказанном восторге — такой Гарри Поттер он страстно очарован. —Я провожу эксперимент, — не дожидаясь очевидного вопроса, девушка переходит сразу в нападение. — Это Ромул и Рем. И они останутся, пока я не завершу задуманное. Прозвучало твёрдо, непререкаемо, незыблемо. Аро не может отказать. Не такому решительно настроенному боевому взгляду, впервые за последние дни открыто смотрящему на него. Не живому румянцу на щеках. Она рядом и она недосягаема. Вольтури не может пренебречь её правом на дистанцию. Он увяз в своей зависимости, как в зыбучих песках. Гарри Поттер нужна его душе и сердцу, чтобы мир вокруг не растерял свои краски. Не важно, что случится завтра. Не важно, каким окажется будущее. Кажется, всё его будущее стояло сейчас напротив с непоколебимостью титана, от осознания, какую нелепость готовиться отстаивать, прикусывая губу. Смертна. Аро нестерпима эта мысль. Гарри Поттер смертна. Её время среди живых ограниченно, пусть волшебство и продлило его. Всевышним замыслом ей суждено уйти и Вольтури бессилен против такой судьбы. Ей суждено оставить его, потому что вампирский яд не властен над её телом. Так смеет ли Аро растрачивать отведённое ей земное время на такую мелочь, как споры? —Как скажешь, amore mio. Зелёные глаза ошеломлённо распахнулись. Живое сердце взволновано затрепыхалось в груди. Вампирское обсуждение за спиной Вольтури оборвалось. На Аро с удивлением смотрели братья, с растерянностью стражи. Она сама смотрела на него с изумлением и тенью вины. Аро просто не смог ей отказать. Ни ей в её глупой просьбе, ни себе в тех словах, что вертятся на языке при одном лишь взгляде на неё. —Ты из ума выжил?! — шипение Кайуса воплем врывается в тишину. —Останутся, — приказом повторил Аро, бросив на брата властный взгляд. Первым сошёл с места и направился по тёмному коридору наверх. Гарри Поттер — его самая сильная блажь. Его нездоровая одержимость. Безумная зависимость. Он чувствует, что она провожает его долгим взглядом. Чувствует и шаг братьев за спиной, которые не одобрили его решение, но не посмели перечить. Чувствует и замешательство Кровавой четверки. Его слова в миг разлетятся среди клана и за его пределы. Его неосторожные слова сделают Гарри Поттер отныне ровной ему самому среди Вольтури и первой мишенью среди других хладных. Все старые и новые враги бросят циничные взоры на смертную, что Аро Вольтури нарёк своей любовью. Она окажется под ударом и он сделает всё, чтобы этот удар отвести. В кабинете нагнали братья. Кайус, больше не сдерживаемый благоразумным Маркусом, вылил на Аро всю палитру своих эмоций: —Идиот! Ты… ты… ты хоть понимаешь, что… —Вопрос о петухах закрыт, — холодно отрезал Аро. —Какие к чёрту петухи! Своим языком ты прилепил ей на лоб огромную мишень. В преддверии войны с албанцами. Да на неё теперь охоту можно открывать! —В глазах других хладных она давно моя любовница. Я лишь дал сплетням твёрдую почву. Кайус задохнулся от злости. Маркус сел в кресло, подчёркнуто не желая встревать в конфликт на пустом месте. Для него случившееся откровение давно не новость. Вот если бы Гарри Поттер ляпнула что-то подобное в ответ, другое дело. У Аро же всё заведомо было написано на лице — никакой тайны его душевные метания не составили. Даже без дара — что без дара, и разум лишним будет, — глаза видели всё, что язык не спешил словесно обличить. —А в твою голову не пришла мысль сделать всё наоборот, а? — Кайус метался по кабинету, точно обеспокоенный родственник Поттер, чью честь Аро посмел растоптать. —А должна была? —Не забывай, какого первоначального плана он придерживался, — сухо произнёс Маркус, подпирая пальцами подбородок. — Сделать из неё любовницу, Кайус. —Чтобы привязать к клану, — нетерпеливо согласился тот. — Но она уже привязана к клану и своей чёртовой магией, и своим добровольным выбором. —Я могу поддерживать этот добровольный выбор сколько угодно долго. Кайус метнул на Аро раздражённый взгляд. Выдохнул, смахивая с лица волосы. Одёрнул пиджак и сел во второе кресло, готовый, наконец, к конструктивному диалогу. —Аро, мой любвеобильный друг, — пропел нарочито светским тоном, — а что же будет потом? Когда твоя девятнадцатилетняя любовница по уши влюбится в какого-нибудь смертного крестьянина и захочет миловать с ним на вольных хлебах? Правильно, ты убьёшь его, как делал это с любовниками Сульпиции. Только вот не задача… Сульпиция — да простит меня земля под её прахом, — была стервозной сукой. А Гарри Поттер — чёртова волшебница с непогрешимым моральным кодексом и слепой верой в благородство! Узнай она, что ты расправился с безобразной любовью всей её жизни, она сравняет нашу скромную обитель с пылью мироздания. Аро долго молчал. А потом произнёс то, чего Кайус и Маркус от него никак не ожидали. —План остаётся неизменным. Если я больше не смогу сохранять над ней контроль, я заберу её жизнь.

***

Amore mio. Гарри Поттер смотрела, как Аро Вольтури уходил всё дальше и дальше. Два слова из его уст, вывернули наизнанку всё, что выстраивала вокруг себя девушка. В дребезги разбили абсолютно всё. Чёртово amore mio. Гарри знала перевод. И дурак бы понял. Но… почему сейчас? Зачем же… Как ей теперь сделать то, что она планировала с такой прагматичностью? Она же… готова была доверить ему самое главное. Она же думала, что за всей этой легкомысленной мишурой скрывалась железная воля. А он оказался соткан из сентиментальности, не свойственной вампирам. Проклятое amore mio. Треклятая сентиментальность разрушила весь замысел Гарри. Два слова, выбивших землю под ногами. Она упадёт в образовавшийся разлом, утягивая в тёмную бездну всех их разом. Весь королевский клан. —Да твою мать! — петух клюнул Гарри в руку, требуя зерна. Крик всполошил Ромула и Рема. Оба бросились в рассыпную, крыльями ударяя воздух. Твою мать. С языка сняло. Твою мать, что теперь делать? Твою мать, чем теперь всё обернётся? Твою мать… amore mio.Взаправду? Гарри с силой потерла лицо. Ей хотелось плакать. И кричать. А лучше убежать, только бежать ей не куда. Да и не побежала бы она. Точно не от него. К нему — легко, даже не споткнётся. От него — лучше сразу вырвете сердце. Чёрт возьми, она могла влюбиться в Аро Вольтури. Но он, он должен был остаться непоколебимо беспристрастным. Любая его уловка, мимолётная нежность и ласка должна была таить в себе вампирское хладнокровие и неподкупность бессмертной души. Она так рассчитывала на него, а он подвёл в самый последний момент! А не скажи он этого сейчас? Гарри содрогнулась в ужасе. Она чуть было не протянула ему меч Гриффиндора с просьбой опередить будущее. Что бы случилось, услышь он из её уст просьбу, в которой отказывал брату после смерти горячо любимой жены? Твою мать, неужели она такая бессердечная… Но что делать сейчас, когда главный план сорван, а запасного нет?