Белый импульс

В ночь перед битвой Такемичи не мог уснуть. Он ворочался, много думал и представлял, что случится следующим днем. Когда ему удавалось уснуть, он с грохотом вскакивал с кровати спустя пятнадцать минут сна, ибо кошмары мучали его и заставляли ещё больше нервничать. В своих страшных снах он видел её образ, темный женский силуэт. Властный и насмешливый голос юной девушки эхом раздавался в ушах Ханагаки. До самого утра он строил разные теории о её семье, о её секретах и в принципе о всем, что касается Нуну. Утром Такемичи умылся и был готов к новым свершениям, несмотря на недосып и нервоз. Первой целью сегодняшнего дня стала встреча с Чифую. Именно с ним он решил обсудить всё, что его беспокоит. В конце-концов, сейчас Чифую для него самая близкая опора. Друзья встретились на улице, сходу начиная диалог: — Ну что там с твоим планом? Я всю ночь об этом думал. Всё равно мне кажется, что эта идея имеет слишком много последствий, — Чифую явно сомневался в том, что их план пойдет на пользу. Блондин был напряжен, но старался развеять обстановку. — Чёрт возьми, Чифую, я и сам не знаю, что будет! Я сначала попросил помощи, а потом уже задумался о последствиях, — Такемичи в отчаянии схватился за голову, на его лице появилась смешная гримаса, и его товарищ захохотал, подтолкнув друга в плечо. — Да не ссы ты, забей хуй. Посмотрим, что будет потом, сейчас главное то, что ты, тупица, заручился поддержкой такой шишки! Ты гордиться этим должен, а не как девка рыдать, — Чифую весело шутил, избавляя их обоих от ненужного напряжения. Постепенно, в течении дня они встречались со своими друзьями и обговаривали план. Им всем не было известно, точно ли придет Нуна и как именно она собирается им помочь. К счастью, ближе к закату она пришла сама. Свастоны стояли в месте для собраний. В этот раз говорящими были Такемичи и Дракен. Во время их торжественной и воодушевляющей речи в тишине послышался стук массивной обуви. Свастоны расступились, позволяя фигуристой девушке пройти в самый центр. Она подняла взгляд на Такемичи, периодически поворачивая голову к остальным свастонам. — Сегодня я окажу вам услугу, но я хочу, чтобы каждый из вас знал, что я сделаю это не по доброте душевной, — Нуна поднялась на несколько ступенек выше, все вокруг замолчали, почитая её статус. Хотя некоторые не понимали и вопросительно смотрели на неё, ибо для них не было понятно, почему какая-то девчонка так нахохлилась. Кто-то воспринимал её просто как зазнавшуюся наследницу, но Нуну мало это волновало, позже она покажет, почему её стоит уважать, — Вы все находитесь на моей территории, а значит должны соблюдать определенные правила. Я не имею претензий к Свастонам, но вот члены группировки "Брахман" постепенно превращаются в преступников и негодяев, которых я собираюсь поставить сегодня на место, — Нуна сказала это таким твердым и уверенным голосом, что толпа заверещала криками поддержки. Она сумела поднять их боевой дух. Почему-то именно эта девушка имела вокруг себя непонятную, но внушающую уверенность ауру. Такемичи радостно улыбнулся, и вокруг гулом раздалось лишь одно слово: "Свастоны". Прежде чем пойти на место, где состоится драка, Нуна остановила Такемичи, взяв его за плечо. Он моментально развернулся, и она не дала ему даже спросить, а просто сказала: — Я вмешаюсь после того, как ты подашь мне знак. Можешь махнуть рукой вот так, например, — Нуна сделала приметное движение рукой, — После твоего сигнала я вступлю в битву. Пусть это будет эффект неожиданности. Только не облажайся, попрыгун, — Нуна хихикнула, уходя в неизвестном направлении, а Ханагаки ещё несколько секунд пытался повторить то движение рукой, которое она ему привела в пример.

***

Такемичи шел навстречу к тем, чей взгляд сильно отличался от взглядов ребят из Свастонов. Холодные, уверенные, безжизненные, равнодушные и жестокие. Смесь этого негатива создавала ощущаемую каждым из присутствующих атмосферу. Флаг Токийской свастики гордо развевался над головами тех, кто готов сегодня отстоять свою честь и достоинство. Майки лишь с раздражением взглянул на Такемичи, без капли сожаления. Его взор утратил тот блеск, который они все видели раньше. Бой начался стремительно быстро. Каждый нашел себе противника. Одни лица сменялись другими, погружаясь в процесс драки до беспамятства. Майки изначально наблюдал за всем со стороны, но когда черный импульс стал закипать, а его раздражение перешло за грань, он медленно пошел в сторону Такемичи. Бедолага Ханагаки был уже в крови, весь потрепанный, но как обычно держал себя в руках, не опуская нос. Заметив приближающегося Манджиро, он с томительным ожиданием согнул колени. Такемичи терпеливо высматривал каждый его шаг. Она стояла на возвышенности, скрестив руки на груди. Нуна наблюдала за каждым по-отдельности, запоминая их слабые места, тактики и удары. Девушка прислушалась к их крикам. Голос каждого эхом раздавался в её ушах, доходя до её души. Воспоминания об отце заставили её печально вздохнуть. «Моя девочка, моя гордость! Моя маленькая Нуна. Смотри, все эти земли — твои. Каждая банда будет уважать и почитать тебя. Ты займешь моё место, когда я стану стариком, и обязательно создашь новую эпоху, целое поколение группировки, которая станет примером для других. Это цель нашей семьи, которую мы передаем из поколения в поколение. Наш клан должен продолжать дело тех, кто доверил нам это. Ты моя дочь, моя единственная наследница. Я горжусь тобой, Нуна» Голос отца был всегда добрым и нежным, когда речь шла о Нуне. Её мать погибла сразу после родов из-за осложнений. Ариме, отец девушки, воспитывал её самостоятельно и пытался восполнить всё, в чём она нуждалась. Он бесконечно любил свою дочь и мечтал о том, что однажды она покажет ему свои достижения. Ариме гордился ею и поддерживал Нуну во всём. Но когда ей было семнадцать, Ариме был трагически убит. Спустя пять лет боль в её сердце не стала меньше. Она проводила свои дни в тусклой комнате, шторы на занавесках были такими плотными, что не пропускали даже каплю солнечного света. Нуна плакала каждый день, мечтая о том, чтобы её жизнь оказалась просто кошмаром, от которого возможно проснуться. Неожиданно, от мыслей девушку отвлек резкий, громкий и отчаянный крик Ханагаки. Когда Манджиро почти оказался рядом, Такемичи направил лицо к небу и заверещал так, что все вокруг от удивления вздрогнули. — НУНААААААА!!! СЕЙЧАС!!! — Прокричал он. Она лишь быстро фыркнула, ведь Такемичи решил прибегнуть к такому сигналу, а не просто ко взмаху руки. Нуна сорвалась с места, словно пуля, вылетевшая из дула. Заметив быстро бегущий силуэт, все прекратили драку и уставились на неё с восхищением, страхом и потрясением. Прежде чем спрыгнуть прямо к толпе, Нуна сорвала с себя отцовский кулон, прошептав самой себе: «Прости меня, пап» На считанные мгновения её глаза закрываются, погружаясь в поток импульса, который трепещет в её груди. Это часть её наследства, часть её родословной, часть её самой. Белый импульс, который спит внутри неё сутками напролет, пробудился и моментально заполыхал. Она спрыгивает с приличной высоты, а ветер заставляет её волосы взметнуться ввысь, открывая тот глаз, который был прикрыт челкой. Одно око так и осталось янтарным, а вот второе, ранее вечно скрытое под черными прядями, наконец-то показалось. Он был абсолютно белым, словно слепой. Но на самом деле это просто свидетельство о том, что она - носитель белого импульса. Манджиро успевает только обернуться, чтобы едва суметь разглядеть её лицо. Но он никогда не забывал эти острые черты, яркий цвет глаз, длинные волосы и симпатичную фигуру. Несколько лет назад, он, будучи ребенком, смотрел на то, как она приходила в их дом, общалась с дедушкой Мансаку, шутила с Шиничиро, а затем засыпала в каком-то неудобном, но тихом месте. Воспоминания Десятилетний озорной Манджиро вернулся домой после прогулки с друзьями, он спешил рассказать Шиничиро новые смешные истории. Ещё с порога мальчик заметил, что в доме необычно тихо. Пройдя на кухню, он увидел открытое окно, из которого дул теплый, летний ветер, создавая приятную прохладу вокруг, а затем его взгляд устремился на девушку, которая растянула руки на столе и легла на них. Её длинные волосы осторожно приподнимались, когда игривые ветряные потоки касались их. Пятнадцатилетняя на тот момент Нуна дремала прямо перед ним, не обращая внимания на то, что Манджиро с интересом стал разглядывать её. Мальчик слышал милое сопение, и сам не заметил того, как прошептал себе под нос: "—Какая красивая…" Буквально секунду спустя Манджиро, понимая, что она несется прямо в его сторону, прорычал: — Чертова Нуна! — срывается с его губ, а она тем временем ударяет его кулаком чуть ниже ребер, попадая в почки. Само собой, под черными перчатками Нуны был железный, тяжелый кастет, который увеличил силу удара. От резкой боли, которая расплылась по телу Манджиро, он не удерживается на месте и отлетает на пару метров от неё, с грохотом повалившись на землю. Нуна выпрямляется, разминая своё запястье. Её лицо немного хмурое, выражающее недовольство. Девушка фыркнула, а затем встала в позу под названием "я самая пиздатая, блять", а точнее просто положила одну руку на тазовую кость, а вторую оставила в прямом положении, слегка склонившись вбок. Вокруг воцарилось молчание и недоумевающие взгляды. Эта девчонка уложила на лопатки самого Майки! С ней явно что-то было не так, и сам Манджиро почуял это ещё до того, как она ударила его. Парень успел разглядеть её бесцветный глаз, а его черный импульс разразился тоской и горьким плачем, смешанным с желанием властвовать и обладать. — Неплохо, — прошипел он, поднимаясь с земли и с нахмуренным лицом потирая место ушиба, — Но этого недостаточно, чтобы нанести мне весомый ущерб. А я всё думал о том, что это я, наверное, совсем крышей поехал, но оказалось не так. Единственная живая носительница белого импульса. Давно не виделись, Нуна.